— Кхе-хе-хе! — Карлтон заметил, как в глазах Хань Ци плещется весенняя рябь, и, прекрасно всё поняв, громко кашлянул, словно намекая Жун Бэю: мол, гляди-ка, на тебя положил глаз самец-насекомое.
При этом он еще и одарил Хань Ци ободряющим взглядом из серии «не благодари».
Хань Ци же тут же растерялся, в голове пронеслись бесчисленные неловкие мысли вроде «да что ты творишь», и он даже не успел сбежать... как тут же встретился взглядом с Жун Бэем, который смотрел на него из комнаты с животными.
Какое-то время жук-самочка и человек оба слегка замерли, оставшись без ответа.
Непослушание требует особого подхода.
Кафе «Ча Сяоци».
Жун Бэй заказал чайник сладкого чая, отрегулировал подходящую сладость, хорошенько размешал и поставил перед Хань Ци, сохранив при этом привычное ледяное выражение лица.
— Я же велел тебе оставаться в больнице. Сбежать за мной и не бояться опасности.
Подразумевалось, что он не догадался, будто Хань Ци сам отыскал это место, а подумал, что тот увязался следом.
Хань Ци не стал ничего объяснять: в его голове крутилась лишь только что увиденная сцена, где Жун Бэй прижимает кошачий живот к лицу... От этого у него самого в животе завязался странный узел, стало неусидевно, а во рту пересохло.
— Я хочу, чтобы ты тоже понюхал... — Тьфу.
Подобранный на улице раненый и потерявший сознание котенок, чей характер оставался совершенно загадочным, вот так просто слился с его собственным телом, время от времени перехватывая контроль над мыслями и даже влияя на поступки — для Хань Ци это было тяжелым бременем.
Он замолчал и виновато посмотрел на Жун Бэя.
Жун Бэй, зная о некоторых его проблемах с ментальным здоровьем, всё понял без слов и лишь произнес:
— Я попросил дворецкого записать тебя к хорошему психотерапевту. Со следующей недели он начнет сопровождать тебя, чтобы помочь прийти в норму, не переживай.
— Я не переживаю. Я просто... — хочу, чтобы ты тоже понюхал меня.
Стоило заговорить, как разговор снова норовил свернуть не туда. Хань Ци в паре снова экстренно захлопнул рот и от бессилия совладать с собственной речью даже взмахнул рукой и от души влетел себе пощечину.
Тоже мне болтун! Поговорить ему захотелось!
Бессовестная котишка: с виду презирает человека, а в мыслях никак не уймется, всё норовит заставить того уткнуться носом в его живот.
Жун Бэй, наблюдая за этим представлением, бесстрастно отпил чаю и ничего не ответил.
Молча попивая сладкий чай, они молча допили, молча вышли... и молча замерли, глядя на зоомагазин по другую сторону дороги. Оба хранили молчание.
Долгое время.
— Жун Бэй... — Хань Ци не хотел возвращаться в больницу, в больнице расы жуков пахло дезинфицирующими средствами, и этот запах котику совсем не нравился, поэтому он легонько потянул Жун Бэя за рукав. — Ты соврал, что идешь на работу, а сам притащился в зоомагазин.
— Расслаблюсь перед работой. — Наконец-то завязался разговор, и натянутые нервы Жун Бэя немного расслабились; поняв, что тот попросту не хочет возвращаться, он с улыбкой продолжил: — Познакомить тебя с моим котом?
— Давай.
В конце концов, куда угодно, лишь бы не обратно в больницу.
Дорога была неширокой, но Жун Бэй всё равно рефлекторно взял Хань Ци за запястье поверх одежды и перевел через улицу, а оказавшись у входа в зоомагазин, первым толкнул дверь и пригласил гостя войти.
Хозяин зоомагазина, заметив, что они вернулись, уставился на них жужжащим от любопытства взглядом.
Хань Ци слегка растерялся.
Жун Бэй же держался непринужденно и прямо развел руками, представляя спутника:
— Мой господин-самец.
В этот момент Хань Ци сам не понял почему, но почувствовал легкий укол дискомфорта... Он ведь так радовался, что Жун Бэй вот так прямо и открыто заявляет об их отношениях, и всё же никак не мог стряхнуть с себя тень родительского развода — он просто люто ненавидел те оковы, что несет с собой брак, а потому выглядел несколько отрешенным.
— О-о-о! Так это ваш господин-самец! — Карлтон оживленно закивал, явно додумавший всё заранее: — Я же говорил! Он совсем не похож на тех самцов-насекомых, что заходили сюда на тебя посмотреть! Какая прекрасная пара, заходите скорее, я угощу вас сладостями!
Увидев, что хозяин тут же метнулся к печи выбирать разноцветные пирожные, похожие на макароны, Хань Ци принялся отчаянно махать руками:
— Не нужно, не нужно! Мы только что из кафе!
— Кто сказал, что это вам есть? Это чтобы с котами поиграть. — Карлтон сунул в руки Жун Бэю тарелку с пирожными и наградил того выразительным взглядом. — Такое радостное дело — играть с котиками, и даже не сказать своему господину-самцу. Дома он тебе задаст жару.
— Ха. — Жун Бэй лаконично хмыкнул.
Хань Ци смутился еще сильнее.
Из-за увиденных в памяти свадебных принадлежностей — хлыстов и цепей, присланных Бюро регистрации браков, — он всё это время носил камень на сердце, и ему то и дело снились кошмары, где его подвешивают и бьют.
Теперь же не только дворецкий, но даже чужие жуки то и дело заводили речи про «задать жару в задницу»... С каких это пор подобное превратилось в любовную забаву?
Самим собой движимый, Хань Ци вдруг посмотрел на Жун Бэя и спросил:
— А мне можно его отлупить?
— ? — Этот вопрос поставил Жун Бэя в тупик — он никак не ожидал такого поворота и просто не знал, как отвечать на подобное при посторонних.
— С чего бы нет! — Карлтон в очередной раз выступил миротворцем в их неловкой паузе и так хлопнул себя по бедру, что аж подпрыгнул. — Разве жука-самочку не нужно воспитывать? Я тебе вот что скажу...
Судя по телосложению, Карлтон был самцом-насекомым, к тому же на редкость общительным и дружелюбным; он тут же попытался утащить Хань Ци в сторонку для секретного разговора.
Но Хань Ци инстинктивно отпрянул от незнакомца и спрятался за спину Жун Бэя:
— Но он потрясающий, его не нужно «воспитывать».
Рука Карлтона застыла на полуслове, словно он услышал нечто невероятное, но мгновение спустя тот залился звонким смехом:
— Ладно-ладно! Повезло же тебе с хорошим господином-самцом!
Жун Бэй вежливо улыбнулся и, держа тарелку с лакомством, повел Хань Ци в комнату для кошек.
Повсюду здесь сновали коты с задорно задранными хвостами. Жун Бэй поставил тарелку повыше, куда животные не смогли бы дотянуться, зачеркнул горсть из семи-восьми круглых пеберений и протянул Хань Ци.
Пожалуй, это был первый раз, когда Жун Бэй сам по своей воле пошел на столь близкий контакт с самцом-насекомым: угощение, поместившееся в его собственной руке, Хань Ци пришлось держать обеими ладонями.
Такие маленькие, такие мягкие руки.
Как раз в этот момент Хань Ци украдкой разглядывал руки Жун Бэя — длинные, широкие, с крепким костяком, точь-в-точь как те жилистые руки, что изображают на мангах; даже он, будучи мужчиной, невольно испытывал зависть.
При этом в голове промелькнуло: «Наверное, если такими руками почесать у основания хвоста, это безумно приятно...»
— Кхе-кхе. — Жун Бэй откашлялся, отвел взгляд в сторону и, указывая на пестрого черно-белого котофея, представил: — Это Нюню. Я подобрал его шесть лет назад, а поскольку времени возиться не было, оставил на передержку здесь.
http://bllate.org/book/31478/3840147
Готово:
