Хань Ци развел руками и признал:
— Да, отговаривал. Я сказал прямо, он — вежливо, но смысл тот же.
Жун Бэй:
— …
Бывший муж.
Стоило услышать эти два слова, как у него снова затылок запульсировал от головной боли.
Что вообще происходит?
Однако…
— Ты ревнуешь? — поднявшись с места, Жун Бэй подошел к маленькому жуку-самочке, сидевшему на диване. Он опустился на одно колено, заглянул ему в глаза и невольно улыбнулся. — Как кисло-то.
— Ничего подобного! — Хань Ци отказался признаваться и изо всех сил хлопнул по подлокотнику дивана. — Ты и твой бывший муж можете миловаться как душе угодно! Я просто злюсь, что ты насильно затащил меня в ЗАГС и сделал из меня инструмент для брака! Мне такое даром не нужно! Я хочу развод!
— Ладно, раз уж тебе всё известно, то в разводе нет необходимости. С этих пор каждый живет своей жизнью. Если согласен, давай ударим по рукам в знак согласия.
Жун Бэй проследил за его маленькой ручкой, которая для пущей убедительности попыталась ударить еще раз, вставил фразу на лету и внезапно подложил ладонь между диваном и той самой рукой.
Хлоп! Ладонь о ладонь… ударили по рукам в знак согласия.
Хань Ци услышал шлепок, запоздало опомнился, уставился своими круглыми глазами на собственную поднятую руку и не поверил:
— Ты…
Жун Бэй изобразил дежурную улыбку:
— Благодарю, господин-самец.
Хань Ци:
— ???
То есть… он просто беспринципный наглец?!
На нем военная форма, а ведет себя как последний подлец! Какая… какая наглость, до чего же бесит!
Чуть не превратившись в настоящую маленькую черепашку, которую перевернули панцирем вниз от охватившей её ярости, Хань Ци почувствовал, как в груди словно запылал огонь — стало жарко и тяжело, и он не удержался и постучал себя кулаком по груди.
В то же время неожиданно повеяло странным ароматом.
Он был похож на кокосовую воду с капелькой молока — чистый, сладкий и душистый.
— Ха… ах…
Дыхание стало тяжелым, рука Хань Ци постепенно опустилась ниже, прикрывая низ живота. Казалось, из-за ярости и внутреннего жара у него снова заболел живот.
— Опять болит? — Заметив странное поведение хрупкого самец-насекомого, который снова схватился за живот и тяжело задышал, Жун Бэй сообразил, что, похоже, и впрямь довел его до белого каления. Он торопливо приложил ладони к его животу, начиная массировать, и несколько растерянно пояснил: — Я пошутил, ничего подобного нет. Я целыми днями занят на службе, откуда у меня время о таком думать?
Хань Ци поднял взгляд на Жун Бэя, с покрасневшими уголками глаз и защемившим носом потребовал ответа:
— Ты не… не возобновил старые чувства с бывшим мужем?
Жун Бэй горько усмехнулся:
— Нет.
Раз нет — и славно, значит, он не рогоносец.
Хань Ци с облегчением выдохнул… но в следующую же секунду резко поднял голову, и во взгляде его читалось: «Что? Нет?! Как это нет! Если нет, то как мне теперь найти повод для развода?!»
Столкновение радости и гнева создало такое ощущение, будто у него расщепление личности. Пока он кипел от злости, из коридора донесся настойчивый стук в дверь и голос подчиненного с докладом:
— Шеф, Лировид бушует внизу, требует встречи с вами! Мы не смеем его силой прогнать… не придумаете, что делать?
Внезапно проникся к нему чувствами.
Лировид?
Столкнувшись с одной неразрешенной проблемой и услышав о назревании новой этажом ниже, Жун Бэй почувствовал, как его голова на глазах увеличилась еще вдвое. Он лишь издал протяжное «а» и посмотрел на Хань Ци.
Хань Ци по его изменившемуся выражению лица мгновенно догадался, чем всё закончится.
Если кто-то устраивает скандал посреди ночи, это наверняка личное дело. Военный жук-самочка, которого не могут прогнать — скорее всего, самец-насекомое. Раз дело происходит в Военном департаменте, и нарушитель ведет себя нагло, значит, за ним стоят влиятельные покровители. А раз он пришел к Жун Бэю, а не к кому-то другому, это прямо указывает на то, кто именно его покровитель.
Личное дело, самец-насекомое, покровитель — Жун Бэй.
Да это же бывший муженек!
Хань Ци сорвался с места, стремительно распахнул дверь, бросил беглый взгляд на стоявшего в коридоре подчиненного и рванул к лифту! Нажал кнопку вызова и уехал вниз в одиночестве!
— Шеф…?! — Харт опешил и испуганно перевел взгляд на Жун Бэя, глазами ища указаний.
Да какие у Жун Бэя могли быть указания?
Даже если его господин-самец был сумасшедшим, он не имел права открыто и насильственно препятствовать ему в чем бы то ни было, оставалось только спуститься следом.
Огромная толпа военных жуков-самочек подтянулась из соседнего лифта.
Не прошло и полминуты, как пылающий праведным гневом Хань Ци доехал на лифте до первого этажа и с порога увидел окруженного охраной самца-насекомого, который орал на весь холл:
— Я господин-самец Жун Бэя, как вы смеете меня не пускать?! Я требую, чтобы он вышел и объяснил, почему он удерживает моего жука! Что это вообще значит?!
В этот момент Хань Ци широким шагом вышел из лифта. На ходу он скинул мешающий за спиной плащ, мысленно оценивая противника: рост метр семьдесят, белые волосы, янтарные глаза, смазливая мордашка, бледная кожа, тонкая талия и утонченные манеры.
Смазливая мордашка означает, что напрашивается на тумаки.
Утонченные манеры означают, что отлупить его будет легко.
— Какой к чертям ты ему господин-самец!
В следующее мгновение, когда все военные жуки-самочки высыпали из другого лифта, они увидели лишь то, как Хань Ци вцепился в волосы Лировида, выдернул его из толпы подчиненных, без всякой жалости отбросил пинком на несколько метров вперед и, пока тот не успел опомниться, единым прыжком оседлал его, впившись ногтями в лицо под яростное шипение!
— Ты его господин-самец?! А я тогда кто, по-твоему, кусок дерьма?!
Толпа свирепых военных жуков-самочек так и застыла за панорамным окном в коридоре у главного входа, наблюдая, как один хрупкий самец-насекомое сидит верхом на другом хрупком самец-насекомом и самозабвенно душит его до посинения, не смея вымолвить ни слова.
И только лишенный всякого такта Харт ошеломленно замер. Он глянул на Жун Бэя, у которого еще с обеденного перерыва красовалась на щеке загадочная легкая царапина, затем снова посмотрел на свежие следы от ногтей на лице Лировида и неожиданно рассмеялся:
— Ха-ха… да у них же парные царапины! Ха-ха… ха-ха-ха-ха!
Жун Бэй:
— …
Две секунды спустя — бац!
Жун Бэй с почерневшим лицом ухватил хохочущего Харта за голову и со всего маху впечатал её в стекло! Бедолага застрял головой прямо на улице, получив возможность любоваться пейзажами вдоволь!
…
Славные подвиги господина-самца Жун Бэя, устроившего грандиозный скандал в Военном департаменте, в мгновение ока облетели все высшие и низкие чины ведомства — об этом узнали абсолютно все.
Просто в нынешние времена драки двух жуков-самочек из-за приглянувшегося самца-насекомого случались сплошь и рядом… но чтобы два самца-насекомого дрались из-за одного жука-самочки — это казалось чем-то из области фантастики, невиданным делом за последние сто лет.
И самое главное — самец-насекомое, сражавшийся за своего суженого, увидев, что соперник от побоев расплакался и затих, не смея шевельнуться, просто слез с него, подобрал свой плащ, накинул на плечи и бросил Жун Бэю всего одну фразу.
http://bllate.org/book/31478/3840143
Готово:
