Поцелуй юноши, несущий в себе липкую сладость конфеты, сплошь усыпал оба губы, а с каждым вдохом стал смещаться ниже, пока в конце концов не остановился чуть левее ключицы.
Цзи Чжии послушно задрал подбородок, прищурившись по-кошачьи, какое-то время смотрел на бескрайнее звездное небо над морем и наконец, словно подгоняя, подтолкнул Дуань Юаньци за голову, мягко предупредив:
— Только до этого места, продолжать нельзя.
Дуань Юаньци послушно поднял взгляд, отстраняясь от ключицы Цзи Чжии; пластиковая палочка скользнула по покрасневшей коже вслед за кончиком носа и губами, и прямо посреди этого пути оказалась та самая родинка, вызвав довольно интимную волну жара, которая стала расползаться вокруг, словно прилив.
Дуань Юаньци нажал на нее подушечкой пальца, после чего не удержался и оставил еще один томительный поцелуй, жадно припав к губам Цзи Чжии напоследок, и только тогда с издевательствами было покончено.
Он снова выпрямился, усевшись на прежнее место, соблюл надлежащую дистанцию и с напускной невинностью спросил:
— Брат распробовал, что это за вкус?
Цзи Чжии заторможенно покачал головой, и оставшийся на языке сладковатый привкус мгновенно сошел на нет.
Он с видимой растерянностью сделал совершенно ненужный глоток, после чего, словно в поисках помощи, перевел взгляд обратно на двери ресторана, где скрылся Сунь Пин.
— Это виноградная газировка, — любезно подсказал Дуань Юаньци.
Он вытащил из кармана мятый фантик, развернул его и помахал перед глазами Цзи Чжии, возвращая его ускользающие мысли к самому себе.
— В том ресторане даже стакан воды приходится ждать целую вечность, нечего туда смотреть.
Дуань Юаньци сидел не слишком близко, так что пространство между ними заполнил соленый морской бриз; он накатывал порывами, принося с собой туманную духоту, и под ритм прибоя удивительным образом сливался с биением сердец.
Этой ночью Цзи Чжии совсем не находил сходства между Дуань Юаньци и Дуань Цзинцином, однако все равно был готов ответить поцелуем на поцелуй.
Осторожно глядя на ресторан вдали, он медленно подался к Дуань Юаньци и, упершись рукой в металлическую крышу машины, коснулся его мягкой щеки.
Дуань Юаньци был потрясен до глубины души и первые несколько секунд даже не мог сообразить, что произошло, и лишь спустя мгновение ошеломленно посмотрел на Цзи Чжии.
— Ты же говорил, что Сунь Пин увидит?
— Разве тебе не понравилось? — ответил Цзи Чжии вопросом на вопрос.
Сказав это, Цзи Чжии на мгновение замер с опоздалым недоумением на лице, будто сам не понимая собственного поступка, и медленно вернулся в исходное положение.
Ночной ветер с шелестом прогнал морскую волну, и недовольство Дуань Юаньци, похожее на обиду от розыгрыша, передалось Цзи Чжии через кончики пальцев.Цзи Чжии опустил взгляд на руки, застывшие у него на воротнике: тонкие, сильные пальцы с чуть согнутыми суставами словно принуждали его выпрямить руки и оттолкнуться всем телом в противоположную сторону.
Дуань Юаньци прижался к той манящей, искушающей поцелуем родинке, но в глазах Цзи Чжии по-прежнему влажно мерцали отсветы, долетавшие откуда-то издали с огромного экрана.
Это превратилось в намек, который скрытно разрастался в ночной темноте, обвивая Дуань Юаньци и невольно подталкивая его снова стать ближе.
— Братец.
Неизвестно, счастье это было или нет, но далекий и радостный зов Сунь Пина остановил опрометчивый поступок Дуань Юаньци.
Дуань Юаньци инстинктивно отдернул руку, ослабив нажим на грудь Цзи Чжии, и, видя, как к ним бежит Сунь Пин, внезапно поймал бросившегося к нему в объятия Цзи Чжии.
Лицо, окутанное дымкой словно туманом, в тени, создаваемой руками Дуань Юаньци, туманно приподнялось, отстранилось от колен и, прильнув к поднимающейся от земли духоте, наивно и невинно уставилось в глаза юноше.
— Сяо Юань, так нельзя.
Цзи Чжии снова произнес фальшивое наставление.
Его рука, проскользнув на самом близком расстоянии от Дуань Юаньци, вернулась назад, а затем протянулась к наконец-то добежавшему до машины Сунь Пину. Раскрыв ладонь, он с улыбкой сказал:
— Ты так старался.
— Ничего страшного, там же всего пара шагов.
Сунь Пин протянул сок Цзи Чжии, и только когда Цзи Чжии крепко сжал стакан, взобрался обратно на крышу автомобиля.
Он любовно прижался плечом к Цзи Чжии, через Цзи Чжии легонько толкнул Дуань Юаньци и с любопытством спросил:
— Во что вы тут играли? Я издалека видел, как вы прижались друг к другу.
— Да ни во что...
Дуань Юаньци, только что державший себя совершенно непринужденно и уверенный в том, что Сунь Пин ничего не мог разглядеть, в этот момент стремительно покраснел и долго что-то невнятно бормотал.
Он бросил на Цзи Чжии взгляд, полный мольбы о помощи.
Мгновение спустя он услышал, как тот ответил за него:
— Мы играли в толкалки.
— Неудивительно, я издалека даже подумал, что вы целуетесь.
Сунь Пин без малейших сомнений принял оправдание, которое Цзи Чжии специально для него выдумал, убрал руку и снова подвинул стакан ближе к нему.
— Братец, пей скорее, этот сок виноградный.
Сунь Пин смотрел, как Цзи Чжии по его просьбе поднял стеклянный стакан, и его губы мягко коснулись покрытой капельками влаги стенки.
Мелкие капли росы увлажнили кожу, покрывая ее манящим блеском, а влажный красный кончик языка скользнул по краям, оставляя чистое и завораживающее сияние, лишенное всякой томности.
Цзи Чжии жадно отвернулся, позволив Сунь Пину увидеть лишь мимолетную иллюзию, и, обернувшись спиной, окутанной лунным светом, всю свою потрясающую красоту отдал на суд одному лишь Дуань Юаньци.Он с полуулыбкой раскрыл ладонь перед последним и повторил: Мы просто играли в толкание рук.
Лето во Флориде часто навещают ураганы, с ревом проносящиеся вдоль побережья и превращающие ясное летнее солнце и морской бриз в ливневый, апокалиптический шторм.
Проект Цзи Чжии еще не завершился, и Дуань Юаньци вечно любил в свободные от мероприятий полудни приезжать на велосипеде к лаборатории и ждать там своего парня.
Он снова стоял в том же коридоре.
Мрачноватые светотени за окном придавали облику Цзи Чжии еще большую холодность, а яркие и красивые черты лица были наглухо скрыты защитными очками, перчатками и белоснежным халатом, создавая недоступный в обычные дни образ надменности, граничащей с бездушием.
Дуань Юаньци неотрывно смотрел на него, и его взгляд, проходя сквозь узкое стекло на двери, намертво приковался к Цзи Чжии.
Однако вскоре прежнее впечатление было разрушено самим Цзи Чжии.
Следуя правилам, перед уходом он снял одежду, положенную только для той стороны двери, и тот, к кому мог прикасаться Дуань Юаньци, вновь превратился в прежнего мягкого и всепрощающего Цзи Чжии.
В дождливую погоду освещение в коридоре оставляло желать лучшего.
Холодный свет ламп в лаборатории решительно разделял их тени, но стоило Цзи Чжии толкнуть дверь, как теплая оранжевая лампочка над головой Дуань Юаньци вновь странным образом переплетала их воедино.
Дуань Юаньци молча наблюдал, как эта перемена происходит в одно мгновение, и внезапно подумал, что Цзи Чжии по ту сторону двери и Цзи Чжии по эту сторону, казалось, всегда оставались разными.
Дуань Юаньци доводилось видеть его и за другими дверями, самыми разными.
Его нежное, точеное тело прикрывала лишь тонкая, летящая юбка, лишь делая вид, что скрывает его, превращаясь в нечто более дерзкое, сотканное из шепота на ухо и блуждающих взглядов, способное вскружить голову кому угодно, но принадлежащее исключительно Дуань Цзинцину — до неприличия роскошное.
Тогда Дуань Юаньци мог стоять только за дверью — точно так же, как и сейчас, когда ему оставалось лишь ждать, пока Цзи Чжии снова напустит на себя выражение лица, с каким балуют детей.
— Что такое? — спросил он.
Шум дождя барабанил по окну в конце коридора, доносясь издалека, но отчетливо, заглушая стук сердца и пропитывая вопрос Цзи Чжии влагой, которая липким слоем зависала в воздухе.
Дуань Юаньци упрямо потянулся к его руке, просунув пальцы между пальцами Цзи Чжии и крепко сцепив их на тыльной стороне ладони.
Юношеское трепетное чувство, кажется, всегда сопровождалось каким-то необъяснимым чувством собственничества.
Даже когда в коридоре больше никто не проходил, Дуань Юаньци все равно не желал, чтобы тот уделял хоть полсекунды кому-то постороннему, известному или нет.
— О чем ты думаешь?Дуань Юаньци не ответил на вопрос Цзи Чжии, а вместо этого перебросил мяч обратно, послушно последовав за ним и позволив вести себя за руку.
— Ни о чём не думал.
Цзи Чжии ответил честно.
Ему требовалось ненадолго отключить голову, чтобы все эти цифры выветрились из неё, а лучше бы и Дуань Цзинцин исчез вместе с ними хотя бы на какое-то время.
Словно догадавшись о причине, Дуань Юаньци больше не стал расспрашивать.
Он молча последовал за Цзи Чжии на парковку, забрался в машину, которую Дуань Цзинцин купил для того, и, со слегка влажными от дождя короткими прядями волос, страстно слился с ним в поцелуе.
Цзи Чжии чувствовал, как его голова одновременно отяжелела и словно парила в облаках; шея ныла от напряжения, а мысли, казалось, подвесили в воздухе, и они раскачивались, кружась в вихре вместе с бушующим за окном автомобиля ураганом.
У Дуань Юаньци было лицо, невероятно похожее на лицо Дуань Цзинцина в юношеские годы, — то, чего Цзи Чжии так и не получил, отчего его одержимость становилась лишь сильнее.
Но в то же время он чётко понимал, что это две совершенно разные оболочки, в которых обитают две абсолютно разные души.
Взгляд Дуань Юаньци был даже больше похож на взгляд самого Цзи Чжии времён его прибытия в Форт-Лодердейл: он точно так же бесконечно следовал за отвергавшим его чувства Дуань Цзинцином, слушая, как тот называет его неуклюжие и наивные чувства излишней и переходящей все границы привязанностью.
Дуань Цзинцин вечно отказывал, вечно делал ему больно.
Именно поэтому Цзи Чжии считал, что не имеет права вести себя с Дуань Юаньци столь же жестоко.
Он потворствовал ему, даже баловал, добровольно или вынужденно исполняя его желания, и наблюдал, как на том похожем на Дуань Цзинцина лице появляются незнакомые ему прежде выражения — живые и юные, до боли напоминающие образ юношеского трепета, который он когда-то сам себе воображал.
— Почему ты приехал ко мне?
Когда поцелуй завершился, Цзи Чжии слегка перевёл дыхание и срывающимся голосом задал этот вопрос.
— Нашу школу отпускают очень рано.
— Насколько рано? — Цзи Чжии задал вопрос, на который прекрасно знал ответ.
— В два сорок, я не стал ждать школьный автобус.
Последний урок у Дуань Юаньци не совпадал с расписанием Сунь Пина, хотя школьный автобус у них был один и тот же.
Чтобы Сунь Пин снова не увязался за ним со своей бестактностью, Дуань Юаньци сразу после звонка вылетел из класса, добежал до машины и перекинулся парой слов с водителем.
Дождь лил как из ведра, и хотя Дуань Юаньци старался выбирать путь под крытыми галереями, к тому моменту, когда он добрался до здания лаборатории, где работал Цзи Чжии, его футболка всё равно промокла насквозь, и он перед самым входом принялся с несчастным видом вытираться салфеткой.
На самом деле Дуань Юаньци и сам толком не понимал, зачем приехал сюда.
http://bllate.org/book/31474/3839627
Готово:
