— У меня есть, и что?
— Получается, у тебя тоже потеют ноги?
— Ты очень невоспитанная.
— Прости.
Извинения прозвучали совершенно неискренне, к тому же она с трудом сдерживала улыбку, пытаясь спрятать уголки рта.
— Ничего подобного!
— Правда? — протянула она многозначительно.
— Ну, иногда бывает, но сейчас-то нет!
Какого чёрта я вообще перед ней оправдываюсь и обсуждаю такие темы? Я всегда жутко стыдилась того, что у меня легко потеют ладони, и даже немного комплексовала по этому поводу.
— А когда ты ко мне домой приходила, потели?
Ах вот оно что, поджидала меня здесь!
Я рассвирепела и выпалила:
— Нет, не потели! Хочешь, прямо сейчас снижу обувь и покажу?
Она взмахнула рукой:
— Не нужно, я же шучу.
Я молчала и не обращала на неё внимания, снова и снова включая экран телефона и тут же блокируя его. Почему они до сих пор не едут, сколько можно!
Она перевела взгляд с меня на конец дороги, приоткрыла рот, но лишь тяжело вздохнула.
Тишина заменила треск хвороста, словно от жаркого пламени, а не от одинокого увядания.
Наконец, вытянув шею, она осторожно спросила:
— Сердишься?
Я по-прежнему в упор смотрела на телефон, хотя уже целую минуту разглядывала открытую на экране фотографию. Безжизненным голосом я ответила, что нет.
Немного погодя она снова спросила, не хочу ли я мороженого.
Среди зимы я, разумеется, отказалась.
Она принялась извиняться и предлагать купить мне мороженое, словно пыталась умилостивить. Я ведь и правда не хотела, но, стоило ей построить жалобную мордашку, как моё сердце снова растаяло. Хватило буквально пары фраз, чтобы я, сама не понимая как, послушно поплелась вслед за ней в соседний круглосуточный магазин.
Но я действительно ничего не хотела и заявила, что не буду есть то, что она купит. Она склонила голову набок с недоумевающим видом:
— Я ведь тебе так помогла, неужели даже мороженого мне не купишь?
Да что с ней не так? Разве не она разозлила меня, а потом сама же пообещала купить мороженое?
Я стиснула зубы и упрямо стояла на своём, наотрез отказываясь что-либо покупать.
Она снова скорчила жалобное личико:
— Но у меня нет Вичата, я не могу заплатить.
Она снова использовала ту же шутку!
Я пригрозила ей:
— Если будешь ещё издеваться, я точно тебя не прощу.
На самом деле я злилась вовсе не так сильно, как показывала. Более того, эта её шутка про отсутствие Вичата почему-то заставила меня найти её даже в чём-то милой.
Затем она купила себе рожок и принялась есть его под светом уличного фонаря. Откусив кусочек и облизав губы, она предложила мне попробовать, уверяя, что к той стороне даже не прикасалась.
Я посмотрела, как её кончик языка скользнул по губам и скрылся во рту, но покачала головой.
Наверное, это шоколадное мороженое было невероятно нежным.Хотя во рту ничего не было, на душе вдруг повеяло холодом, и прежний гнев почти угас.
Я уткнулся в телефон, но внимание моё рассеялось — мне всё время хотелось поднять голову и посмотреть на неё, на этот круглый вафельный стаканчик. Однако она молчала, и у меня не было ни единой причины смотреть на неё.
Её ресницы снова дрогнули, но на этот раз я уже сомневался: действительно ли это шевельнулись её ресницы или...
В этот самый миг моё сердце дрогнуло.
Карта в приложении показывала, что водитель будет только через четыре минуты. Четыре минуты — хватит ли ей времени доесть этот небольшой стаканчик?
Я не удержался и признался ей, почему скрыл свои истории. Я тоже облизнул пересохшие губы, словно только что попробовал кусочек мороженого.
— Тебе не любопытно, почему я тебя заблокировал?
— М? — она поджала губы и отодвинула стаканчик от рта. — Разве не потому, что я тебе надоела?
Она произнесла это так непринужденно. И тем не менее, мне почему-то казалось, что на самом деле ей вовсе не всё равно.
Её встречный вопрос лишил меня дар речи. Следовало ответить отрицательно, но в тот момент казалось, будто это правда.
Хотя нет, неправда.
— Нет, — тихо ответил я. Ветер стих, и воздух вокруг казался сухим и безжизненным.
— Тогда почему?
— Это я проявил узость мышления.
— С чего вдруг?
— Я... — мне было трудно выдавить из себя хоть слово, и я снова до боли сжал ладони. — Маленькая тетя сказала, что ты уехала за границу. Ты мне ничего не сказала, я разозлился и...
— Прости.
— А? Разве не ты мне не отвечала? Я подумал, что тебе, наверное, всё равно, да и я ведь скоро возвращался. — Она моргнула, и в её глазах мороженое растаяло рябью, расходящейся кругами.
Тогда я помимо воли начал оправдываться перед ней:
— Я думал, ты хотя бы предупредишь. В конце концов, ты собиралась строить карьеру на родине и вдруг внезапно уехала. Мне показалось, будто меня обманули. К тому же я спросил тебя, но ты не ответила.
— Ах, — протянула она, вздохнув. После этого ей, казалось, уже не хотелось продолжать есть мороженое, и её брови слегка сошлись на переносице. — Прости, Чжаочжао, я не думала, что для тебя это так важно. Это моя вина.
Она была так дружелюбна и искренна, и даже ветер словно не решался потревожить эту мягкость.
Мое сердце, опережая любые мысли, размякло до того, что едва билось, проваливаясь всё глубже и глубже.
— Нет, это я был мелочен, это у меня кругозор узкий, это моя вина, это я капризничал.
У меня действительно не было никаких прав требовать, чтобы она отчитывалась передо мной о своих поездках.
— В любом случае, прости. Раз уж сегодня мы всё выяснили, давай забудем всё, что было не так, договорились?— Хорошо, — она выбросила оставшуюся половинку бумажной трубочки в стоявшую у ног урну и, жизнерадостная и искренняя, повернулась ко мне. — Я удивлена, но мне очень приятно, что ты сказала мне всё это.
Я с заминкой закусила губы и кивнула, после чего мы скрепили наше перемирие обоюдными улыбками.
Если подумать, казалось, что это она всё время шла мне на уступки?
Я хотела сказать что-то ещё, но некстати приехавший водитель позвонил мне и прервал наш разговор. Внезапно мне стало так жаль расставаться. Мы усадили мастера в машину, я села с ней на заднее сидене, и наш недавний разговор...
На этом закончился.
Никто не стал продолжать.
Мне оставалось лишь прислониться к дверке автомобиля и сделать вид, что я хочу спать.
Но погоди-ка, она же думала, что я ненавижу её, и всё равно сама пошла ко мне навстречу, предложила проект — это же не укладывается ни в какие логические рамки!
След
Не знаю, в какой момент я заснула. Когда я проснулась, моя голова по-прежнему прислонялась к автомобильному стеклу, а в шее чувствовалась легкая боль. Двигатель машины был заглушен, в салоне оставались только я и она.
Мир вокруг внезапно погрузился в тишину — такую тишину, в которой я слышала лишь её пьянящий, подобный лунному свету голос.
— Чжаочжао.
Она звала меня.
У самого уха, перед глазами, в глубине сердечных струй.
Наверное, из-за выпитого вина я спала особенно крепко, и в первое мгновение после пробуждения даже растерялась, словно всё еще находясь во сне.
В особенности — когда её теплая рука легла мне на спину, словно подгоняя, очень легко, скорее даже напоминая поглаживание.
В особенности — когда её дыхание, то ощутимое, то нет, развеивало остатки моего сна, а невесомая прядь волос щекотала заднюю часть моей шеи, заставляя тело покрываться мурашками от щекотки.
В особенности — когда опущенные черные волосы обрамляли глаза, в которых светилось предельное, всеобъемлющее мягкосердечие.
Её взгляд встретился с моим, она находилась всего в каких-то десяти сантиметрах, не мигая.
Птум, птум...
Беспорядочно.
Это билось моё сердце, это трепетала моя душа.
В темноте в груди оставалось лишь совсем немного воздуха.
А из-за автомобильного стекла пробивался слабый свет — мягкий, оранжевый, способный легче всего пробудить самые двусмысленные мысли.
Я сглотнула слюну.
— Приехали. — Её слегка дрожащие уголки губ приподнялись, она отстранилась на своё место, напоминая, что мне пора выходить.
Не знаю, было ли это мне мерещится, но на мгновение мне показалось, что она тоже растерялась, и даже на этих двух-трех словах слегка запнулась.
Неужели мой взгляд был слишком откровенным? И я испугала её?
Я откашлялась, губы тоже пересохли, из-за чего тон моего ответа прозвучал излишне подавленно.
— Ох.
Но я не стала выходить и так и сидела, застыв на месте. Она заправила прядь волос за ухо и снова напомнила:
— Ты приехала домой.
— Мгм.
— Не выходишь?
— А? О, выхожу.
Я потянула за ручку двери, выставила наружу одну ногу, но не опустила её на землю, так и замерла на весу.
Стоп, разве я не просила водителя сначала отвезти её домой?
Я втянула ногу обратно, закрыла дверь и спросила её:
— Разве водитель не отвез тебя домой?
— Я видела, как крепко ты спишь, и подумала, что ты очень устала или захмелела. Я волновалась, поэтому попросила мастера сразу ехать к твоему дому. А когда ты поднимешься, я сама поймаю такси и вернусь.
Я взглянула на время: было уже за полночь. Ужин закончился около девяти, полчаса ждали водителя, доехать до дома можно максимум к половине десятого — выходит, я проспала так долго!
Она возилась со мной всё это время?
— Почему ты меня не разбудила?
— Будила, ты не проснулась.
— А водитель?
— Человеку еще нужно зарабатывать деньги.
Мне стало неловко. Перед ней. Обычно я не сплю так мертвецким сном, просто невероятно!
Она переживала за меня, но по логике вещей я тоже не должна была отпускать её одну, поэтому я спросила:
— Как насчет того, чтобы переночевать сегодня у меня? Если не возражаешь, наденешь мою пижаму, а остальные принадлежности у меня одноразовые.
— С удовольствием. — Не успел мой голос смолкнуть, как она ответила так быстро, словно перебивала, даже не подумав? Ей даже не нужно было соблюдать скромность или спрашивать, удобно ли мне? Казалось, будто она только и ждала, пока я оставлю её.
В темноте я снова встретилась с ней взглядом, сдержала дыхание, открыла дверь и вышла из машины.
Свежий, напоенный кислородом воздух хлынул навстречу, мгновенно возвращая меня к жизни.
Или, казалось, меня спасал не кислород, а надежда, принесенная бегством.
Я привела её домой. Это был первый раз, когда она узнала мой адрес. Пока я открывала дверь, вводя пароль, она очень тактично отвернулась и спросила, когда я купила эту квартиру. Я ответила, что в позапрошлом году: компания взяла несколько проектов от одного и того же заказчика, он платил очень быстро, и всё единовременным платежом. Если подсчитать, как раз хватило на первый взнос, вот я её и купила. Она тихонько протянула ох и вошла следом за мной.
Хотя дома было два санузла, водонагреватель и душевая кабина имелись только в главной спальне. Я достала для неё пижаму и туалетные принадлежности, отвела в свою комнату принять душ, а сама отправилась в соседнюю гостевую спальню — постелить ей свежее постельное белье. На этой кровати уже очень давно никто не спал, неизвестно сколько времени белье пролежало нестиранным. Если бы там скопилась пыль или появился какой-то запах, это было бы так некрасиво с моей стороны.
http://bllate.org/book/31471/3839419
Готово:
