Дождь неизвестно когда прекратился.
У меня не было причин не принимать заявку в друзья, в конце концов, я же забрал у человека зонт.
Одним касанием я нажал «принять», и тут же всплыло окно чата. Мой взгляд упал на первую строчку: «Я Линь Шу».
Я напечатал: [Завтра вызову курьера и верну зонт.]
Отправил.
Она ответила: [Не нужно, дома есть еще несколько.]
Ответ пришел очень быстро — казалось, она неотрывно дежурит у телефона, бесхитростно и мгновенно ответив мне. Я как раз раздумывал, что написать в ответ. Мне не нравилось быть кому-то обязанным, а оказаться в долгу перед ней — и вовсе против воли, но даже для простого отказа мне приходилось украдкой ломать голову, что выглядело жутко подозрительно.
Тут же прилетело новое сообщение: [Или, если уж тебе непременно хочется его вернуть, можно обойтись без курьера, я сама могу забрать.]
Такое ощущение, что она встроила камеру наблюдения мне в голову — откуда она знает всё, о чем я думаю? К тому же проявила такую заботу, что откажи я снова — и это бы уже выглядело так, будто я совсем не умею общаться с людьми.
Я напечатал: [Это я не подумал. Одолженный у тебя зонт следует возвращать лично, чтобы это выглядело искренне, но завтра я уезжаю в командировку, так что извини.]
Ее ответ: [Я не за зонтом пришла, гифка с прикрытым рукой ртом.]
Я опешил от этого милого смайлика. С чего бы это? По ее мягкому, нежному виду казалось, что она из тех, кто пользуется подобными стикерами, но зачем присылать их мне просто так? Мы ведь еще не дошли до той степени знакомства, чтобы обмениваться такими смайликами.
Не думай, что раз подарила мне красивый пакет и одолжила зонт, то мы теперь близкие друзья!
Поэтому я без всяких церемоний спросил: [Зачем тогда ты меня добавила?]
Я думал, она и дальше будет отвечать в мягком тоне — мол, неужели нельзя добавить просто так, или, может, у нее действительно найдется какое-то дело ко мне. Но телефон внезапно затих. Прошло две минуты, а статус «собеседник печатает» так и не появился.
Лапша быстрого приготовления на столе слегка разбухла, вода полностью впиталась, сделав ее сухой и безжизненной. Мое сердце словно тоже выжали досуха — в груди зияла пустота. Я посмотрел на все еще источающую аромат и поднимающуюся паром лапшу, но аппетит пропал начисто. И тем не менее выбрасывать еду не хотелось, поэтому я через силу заглотил пару лодков, а затем снова взял в руки телефон. Я вовсе не ждал от нее сообщений — просто у меня была дурная привычка одновременно есть и залипать в смартфон.
Прошло еще двадцать минут, пока я, наконец, не доел лапшу. Сам не знаю, на что я надеялся. Сегодня ночью шел дождь, но мне почему-то отчаянно хотелось перед сном увидеть луну — казалось, для полного душевного спокойствия мне не хватает именно этого лунного света.
Закончив все дела и забравшись в постель за полночь, я решил заглянуть в прогноз погоды: а вдруг завтра дождь прекратится?
Но погодное приложение по-прежнему обещало дождливую погоду на несколько дней вперед. Впрочем, прогнозы частенько врут.
Я вышел из приложения и увидел новое уведомление в WeChat — то самое бросающееся в глаза красное пятнышко. Я наблюдал, как цифра на нем сменилась с «единицы» на «двойку». Секунд десять просто смотрел на экран, пока он немного не потускнел, и только потом снова ткнул в него, заходя внутрь.
Будто по предчувствию, на аватарке красовался тот же самый человек: на стыке моря и неба из горизонта вырастала радуга, а лучи преломлялись в водной глади, превращаясь в изящную девушку, шагающую навстречу дали.
— Sylvia.
Линь Шу.
Тут я вспомнил, что до сих пор не записал ее имя. В WeChat значилось ее английское имя — ну, во всяком случае, должно быть оно, но мой английский плох, прочесть я не мог, и это мозолило глаза. Сначала я сменил его на китайское имя, а потом вернулся в окно чата.
Там было написано: [Это я выполняю свое обещание угостить тебя ужином] [Ты же вечером говорил, в другой день расспрошу тебя о рынке]
Оказывается, она запомнила то, что я бросил вскользь за ужином. Тогда зять как раз расспрашивал меня о положении дел в сфере тендеров за последние два года. Я вкратце обрисовал ситуацию: дела идут неважно, конкуренция стала намного жестче, чем раньше, поскольку порог для получения квалификационных сертификатов снизился. Согласно неполным данным, за каких-то несколько лет число тендерных компаний в нашем городе выросло с десятка до нескольких сотен.
Услышав это, зять шумно втянул воздух и вздохнул, что вести бизнес стало тяжело. Я сразу понял: зять уже на пороге пенсионного возраста, к тому же вовсе не нуждается в деньгах, и ему точно не стоит лезть в эту мутную воду. Я думал, на этом разговор и закончится.
Кто бы мог подумать, что после ужина, за чаем, Линь Шу с воодушевлением принялась расспрашивать меня о том, какие квалификации нужны для регистрации новой бизнес-лицензии, какие требования предъявляются к помещению и штату сотрудников, и можно ли рассмотреть вариант сотрудничества, если она не станет открывать собственную компанию, а просто передаст мне связи и ресурсы своего отца...
В душе я презрительно фыркнул и отвечать вовсе не хотел. Во-первых, мне казалось, что эта избалованная девчонка спрашивает всё исключительно из праздного любопытства, а не всерьез собралась этим заниматься, поэтому тратить слова попусту не хотелось. Во-вторых, я считал ее абсолютным дилетантом — столько лет она даже близко не подходила к отцовскому бизнесу, толком ничего не понимает, так что объяснять ей что-либо — лишь зря ломать язык.
Но на глазах у старших у меня вечно не хватало смелости вести себя по-своему, поэтому приходилось подавлять внутренний протест и терпеливо, хотя и для галочки, отвечать на каждый вопрос. В конце, когда речь зашла о возможном сотрудничестве, я вполне серьезно предложил ей схему: агентские комиссионные в нашей сфере выплачиваются в размере от десяти до тридцати процентов от суммы контракта, однако если договор в итоге так и не подпишут, или если сделка сорвется и проект прогорит, не принеся нам прибыли, то и никаких комиссионных, разумеется, не будет.
Она с полным пониманием дела ответила: — Разумеется. Если проект не выгорит, вы ведь тоже понесете огромные убытки на начальном этапе расходов, с какой стати вам тогда требовать проценты?
Позже ее родители завели разговоры о чем-то еще, и эту тему больше не поднимали. Собираясь уходить, я допил последнюю чашку чая, встал и сказал, что мне пора возвращаться.
Сестрица Лань попросила прислать ей завтра краткую справку о моей компании, я согласился; зять обмолвился, что, возможно, в дальнейшем еще будет обращаться за советами, и я поспешно ответил, что не стоит, мол, куда мне; а она, казалось, вовсе не уловила моих вежливых отговорок и вовсю твердила, что при случае обязательно пригласит меня пообедать, чтобы обсудить всё детально. Ловя на себе взгляды окружающих, я мог лишь выдавить из себя «хорошо».
Брошенные на ветер обещания — пожалуйста, не принимайте их близко к сердцу, ладно?
Я почесал челку. За последние годы линия волос заметно отступила назад, а в последнее время еще и жутко лезли волосы — стоило проснуться утром, и вся постель была ими усыпана. Мне отчаянно не хотелось крутиться вокруг нее, навлекая на себя лишнюю тревогу и увеличивая риск облысения.
Я написал: [Извини, у меня в последнее время совсем нет времени, завтра уезжаю в командировку, и понятия не имею, когда вернусь.]
Уезжать ей в следующем месяце — я подсчитал, до него еще недели две, но черт знает, в начале месяца или в конце, в общем, пока потяну время. Я ужасно боялся звать ее на обед, хотя она неизменно держалась непринужденно, вежливо и выказывала мне глубокое уважение. Тем не менее это не заставляло меня чувствовать себя с ней на равных — даже когда она сидела на корточках, пододвигая домашние тапочки к моим ногам, в тот самый момент я всё равно испытывал неловкость из-за того, что мои брюки промокли от дождя и запачкались в придорожной траве. Она играла в простого смертного, но я всё равно смотрел на нее снизу вверх.
Она ответила: [Ничего страшного, когда освободишься, мы не спешим.]
Она по-прежнему проявляла чудеса терпения, и мое сердце вновь смягчилось. Я подумал: а не слишком ли я холоден? В конце концов, она ведь не сделала мне ничего плохого, напротив — казалось, относилась весьма дружелюбно.
Я спросил: [Зачем тебе вообще вникать во всё это?]
Она снова терпеливо объяснила: [Папа последние два года сидит дома без дела, у него началось нечто вроде упадка сил, вот я и предложила ему заново открыть компанию и заняться тем, что он умеет лучше всего. В конце концов, столько полезных связей вокруг, жалко их растерять. Вот отец и вспомнил о тебе, сказал, не согласишься ли ты прийти и помочь ему. Я-то знаю, что раз ты теперь сам владелец компании, то наверняка откажешься, но можно же просто пригласить тебя домой поболтать, глядишь, и подвернется шанс на сотрудничество.]
Я: [У меня такое чувство, что ты и сама этим заинтересовалась?]
Она: [Мне через два года выпускаться, нужно уже думать, чем заниматься дальше, так что хочу заранее узнать о ситуации на рынке труда в стране. Если здесь много возможностей и перспектив, я бы тоже хотела вернуться пораньше, чтобы помогать папе, или заняться своим делом.]
Я: [А как же твоя учеба?]
Она: [Можно оформить академический отпуск. К тому же, думаю, моей степени двойного магистра из Колумбийского университета вполне хватит.]
Я тупо уставился на эту фразу, словно меня внезапно полоснули ножом прямо по живому, целясь в самое уязвимое место.
Двойной магистр, Колумбийский университет... Понятия не имею, чем ей тут хвастаться перед таким доморощенным типом вроде меня — с моим обычным китайским дипломом колледжа, провинциальным кругозором и полным отсутствием загранпаспорта. Мне это было непонятно. Она училась на театральном, доучилась чуть ли не до докторской, с какой стати ей вдруг бросать всё на полпути и пускаться в строительный бизнес? И этого я тем более не понимал.
Этот человек совершенно не умел поддерживать беседу! У меня в тот же миг пропало всякое желание отвечать.
Она: [Я к тому, что если в этой сфере строгие требования к образованию, моего должно хватить.]
Увидев, что она решила добавить это оправдание, я небрежно бросил: [Но у тебя специальность совсем не профильная.]
Она: [В этой отрасли сейчас настолько жесткие требования к специальности?]
Этот вопрос заставил меня усомниться в интеллекте собеседницы: и как она только умудрилась получить такое высокое образование? Но одновременно в этом чувствовалось какое-то наивное, простодушное очарование, и я честно ответил: [Не строгие.]
Она: [Хотя я не до конца во всем разбираюсь, способность к обучению у меня неплохая.]
У меня в глазах потемнело. Опять она — то ненавязчиво, то прямо — хвастается своей сообразительностью! Больше мне не хотелось ввязываться с ней в дискуссии об учебе и профессиях.
Я: [Конкуренция в отрасли сейчас бешеная, ты еще и ко мне в конкуренты лезешь, мой бизнес отбирать вздумала!]
Она прислала стикер с раскатистым смехом. Отвечать я не стал и просто закрыл чат.
Наверное, по всему моему тону было очевидно, что я отбрыкиваюсь. Умом-то она доктор наук, вон сколько всего отучилась, так что проявила такт и решила вовремя остановиться.
Дождь за окном утих неизвестно когда. Звукоизоляция стекол была настолько безупречной, что заглушала даже стрекот насекомых и пение птиц, погружая мир в жутковатую тишину — то самое одиночество и тоску, которые я терпеть не мог. Я обожал засыпать под шум дождя, но сегодняшнее душевное спокойствие испарилось еще полчаса назад.
Если бы я не болтал с ней так долго, пока дождь еще не кончился, может, мне бы приснился хороший сон?
Глава 6. Не возвращать
Вернувшись из командировки в Хуанчэн четыре дня спустя, в пятницу ближе к шести часам вечера, мы попали в чудовищную пробку у пункта оплаты на скоростной шоссе. Мы простояли уже минут двадцать, пока щетки стеклоочистителей с сухим скрипом сгоняли дождевую воду.
К счастью, завтра суббота, проект наконец-то согласован, и можно будет целых два дня как следует отдохнуть.
Я сладко предвкушал выходные, как вдруг прямо над ухом раздался совершенно некстати голос Лао Жуаня:
— Завтра с утра все равно созывай всех в офис на совещание, в понедельник уже нужно выдавать договор. Такой проект с боем вырвали, надо ковать железо, пока горячно, чтобы не сглазить — мы на эту поездку столько потратили, если сорвется, влетим по полной.
Я прикрыл глаза, но мысленно отчетливо видел, как Лао Жуань сверлит меня взглядом, а затем услышал снова:
— Хватит притворяться спящим, я же не заставляю тебя обязательно тащиться в офис лично. Но отправь уже уведомление в рабочий чат, а то вернемся поздно, иные сотрудники ведь ложатся рано...
http://bllate.org/book/31471/3839410
Готово:
