Толстая рыба изрыгнула пищу раньше Чжоу Ююй.
Эх, мысленно вздохнула она: в прошлый раз её вырвало раньше, чем толстую рыбу, так что теперь они квиты.
Она искренне желала, чтобы её нос перестал чувствовать запахи, и стоило ей об этом подумать и пожелать, как спустя совсем немного времени она действительно перестала улавливать абсолютно любые ароматы.
Она больше не ощущала тряпки и качки, потому что была полностью поглощена мыслями о том, как помочь Шуй Мэн вырваться из лап этого невероятно мощного чудища. Если продолжать бежать вот так, то, скорее всего, всё закончится точно так же, как прежде — их нагонит противник, обладающий ещё более ужасающей силой.
Она не видела ауру этого врага, но судя по доносившимся звукам, Шуй Мэн вовсе не обязательно уступала ему в бою... однако в открытом противостоянии ей одной было трудно справиться с целой россыпью духов-монстров, разве что Шуй Мэн умела создавать клонов для борьбы с ними.
Шуй Мэн этого не умела, она не изучала подобное и тем более не могла сотворить ничего подобного. И хотя сама она отрицала это, ей всё же хотелось попытаться — а вдруг бы получилось?
Шуй Мэн задействовала воду из глиняного кувшина, и она тоже могла бы использовать воду для создания двойников, однако главным условием для разделения было наличие достаточного количества духовной энергии.
Она прекрасно понимала, что сил у неё не хватает, но всё равно затаила дыхание и сосредоточила разум, представляя, как вода из кувшина превращается в бесчисленные стрелы, летящие во все стороны, чтобы поразить невидимую враждебную силу.
Вокруг внезапно стихло. Лян Шуймэн не могла продвинуться дальше: впереди лежал невидимый барьер, позади преследовали враги, а по левую и правую стороны клубился густой туман — соваться туда означало угодить прямо в ловушку.
Лян Шуймэн опустила глиняный кувшин, призвала меч и бросилась на преграду впереди.
Звон ударов клинка не прекращался ни на секунду, однако барьер оставался целым и невредимым, точно так же, как в самом начале. Теперь она наконец поняла, почему старшая соратница запрещала ей приходить в эти края: она действительно была не ровня здешним духам-монстрам.
Листья по обе стороны тропы зашелестели, поднялся ветер, который стал сильнее прежнего. У неё появилось предчувствие, что дух-монстр, преградивший ей путь, собирается явиться воочию. Впрочем, страха она не испытывала — если бы противник желал её смерти, ему не было нужды показываться.
Барьер посредине расступился, и её меч сам собой взмыл в воздух и полетел к ней. Стоило ей поднять руку, как оружие послушно легло в ладонь.
Перед ней материализовался дух-монстр: он соткан был из клубящегося дыма и еще не принял человеческий облик.
— Говорят, рыбы, выращенные твоими руками, приносят невероятную удачу. Не хочешь ли приглядеть и за теми рыбками, что обитают под моим началом?
Голос звучал мягко и неторопливо, а сама просьба не представляла особой сложности.
Лян Шуймэн убрала меч и легко рассмеялась:
— Благодарю за столь высокую оценку, однако далеко не каждая выращенная мной рыба обладает удачливостью. Я, конечно, с радостью согласна, но гарантировать результат не берущихся.
Дым гулко и весело рассмеялся. Голос звучал очень легко, выдавая в существе дружелюбного духа. До тех пор пока её не собирались лишать жизни, Лян Шуймэн считала, что остаться здесь и поухаживать за рыбками — вовсе не такая плохая идея, тем более что путь на Гору Пэнлай изначально затевался ради спасения от бед.
Цзян Цзымин вовсе не желала её притеснять. На самом деле она могла бы и вовсе не отправляться на Гору Пэнлай, избавившись тем самым от насмешек некой старшей соратницы; провести здесь какое-то время, а затем вернуться в Павильон Мяочэнь было вполне возможно.
К тому же она испытывала немалое любопытство к логову духов-монстров, так что подвернулся отличный случай заглянуть туда... А если удастся подсмотреть секреты превращения духов в людей, быть может, это поможет ускорить превращение Сэна.
Если Сэн обретёт человеческий облик, он наверняка станет прекрасным компаньоном, с которым можно будет и поболтать, и разделить трапезу, и повеселиться.
Пусть она и не понимала речь Сэна, Хун и тех рыб, за которыми ухаживала... но по их движениям вполне могла догадаться о намерениях, и этого было вполне достаточно.
Однако было бы ещё лучше, сумей они общаться с ней напрямую — тогда забота о рыбах перестала бы быть радостью, доступной лишь ей одной.
Старшая соратница изредка выходила с ней на связь, но каждый раз, едва успев перекинуться парочкой фраз, заявляла, что ей нужно уходить в медитацию.
Старшая соратница поистине не выносила пустых разговоров — это касалось даже её младшей соратницы, проведравшей рядом с ней целых шесть лет. У Лян Шуймэн не было средств заставить ту говорить чуть больше.
Старшая соратница была одержима боевыми искусствами, её интересовали лишь культивация да меч, и она не находила ни малейшей скуки в сутках напролёт, проведённых в медитации. Сама же Лян Шуймэн усидеть на месте не умела — ей вечно требовалось отыскать какую-нибудь живую игрушку: всё, что летало по небу, бегало по земле или плавало в воде, было ей хоть немного, но знакомо.
Именно поэтому на неё обратил внимание Глава павильона Павильона Мяочэнь и пригласил спуститься с гор в Лоян, чтобы разводить рыбу. Так прошло уже два года, и за всё это время она ни разу не навещала Гору Пэнлай. Наставник же поручал старшей соратнице справляться о её здоровье и успехах в учебе с определенной периодичностью.
Наставник, как и старшая соратница, легкомысленно относился к человеческим привязанностям: приветливого кивка при встрече было вполне достаточно, а от слишком близких отношений стоило держаться подальше.
За шесть лет пребывания на Горе Пэнлай она видела Наставника всего пять раз — тот вечно пребывал в уединении.
В последнее время до неё доходили слухи от старшей соратницы, что Наставник собирается прорваться на девятый уровень, а потому у него тем более не было времени поддерживать с ней связь, и у самой Лян Шуймэн не оставалось ни малейшей причины возвращаться на Гору Пэнлай.
Она погрузилась в раздумья столь глубоко, что совершенно упустила из виду, как лодка из древесного листа остановилась, а сидевший под ней дух-монстр начал терять терпение. Тот предупредил: если она немедленно не сойдет на берег, суденышко перевернется, и падение в воду уж точно не станет его виной.
Она почувствовала, как лодка трещит по швам, опомнилась, подхватила глиняный кувшин и полетела к берегу.
Едва её ноги коснулись земли, как сопровождавший ее дух-монстр принял человеческий облик и зашагал впереди. Это было то самое создание, что пробило её защитные чары; судя по тому, что оно превращалось в лодку из листьев, дух оказался лесным древесным духом.
— Сестрица древесный дух, сколько нам еще идти?
Древесный дух резко обернулась, скрестила руки на груди и вперила в нее сердитый взгляд:
— Во-первых, я не древесный дух; во-вторых, не называй меня сестрицей; в-третьих, просто молча следуй за мной.
Лян Шуймэн позабавила эта донельзя серьезная нечисть; она прикрыла рот рукой, опустила голову, но тут же вновь подняла взгляд:
— Хорошо, тогда как мне к тебе обращаться?
— Меня зовут Ван Шу.
Ван Шу перестала сверлить её взглядом и вернула себе прежнее холодное выражение лица.
Лян Шуймэн имела богатый опыт общения с подобным ледяным отношением, поэтому оставшаяся часть пути прошла в полнейшем молчании — она лишь вертела головой по сторонам, разглядывая окрестности.
Чего уж там, пейзажи по дороге открывались поистине великолепные: диковинные цветы, редкие травы, необычайной красоты яркие краски... А главное — путь всюду освещали светлячки, в небе сияли похожая на серебряное блюдо луна и искрящиеся звезды, время от времени налетал прохладный горный ветер, принося с собой удивительное освежение.
По идее, весной светлячкам положено спать — они любят тепло и обычно появляются в конце лета, когда устанавливается жаркая погода. Но здесь они водились в изобилии, а значит, здешние светлячки, должно быть, сильно отличались от обычных.
Ей ужасно хотелось расспросить об этом Ван Шу, но она сдержалась: стоило провести рядом с Ван Шу чуть больше времени, и тогда задавать вопросы станет куда уместнее.
Две маленькие бестии в глиняном кувшине, судя по всему, заснули. После смены воды они перестали барахтаться — видимо, сильно вымотались.
Сама же она усталости не чувствовала. Хотя она протащила кувшин весь путь на руках, руки почти не ныли: за два года жизни в Павильоне Мяочэнь ей вечно приходилось таскать тяжести самостоятельно, так что мышцы давно окрепли.
Чжоу Ююй вовсе не спала — она была доведена до полуобморочного состояния от усталости. Ей безумно хотелось помочь Шуй Мэн, и она отдала этому делу все свои силы и концентрацию.
Но как только её ментальные усилия вновь и вновь сходились в одной точке, они тотчас рассеивались, принять форму не удавалось, и применить магию превращения воды в двойников она тоже не смогла.
Из этого она сделала окончательный вывод: всё, что рисовалось в её воображении, в этом потустороннем мире попросту не существовало. У неё не было достаточного запаса духовной силы, а значит, использовать высшую магию она не могла.
Что же касается беседы Шуй Мэн с тем духом-монстром, то она расслышала лишь обрывки фраз, но сопоставив их воедино, поняла: Шуй Мэн останется здесь и не поедет на Гору Пэнлай. От этой мысли на душе стало невероятно тяжело.
Она-то рассчитывала, что поездка на Гору Пэнлай пройдет гладко, а в итоге они застряли здесь, и ей оставалось лишь молиться, чтобы это место оказалось благоприятным для культивации.
Толстая рыба время от времени тыкалась в неё носом, но у Ююй не оставалось ни капли сил, чтобы ответить. Тогда рыба принялась хлестать её по воде своими плавниками. Сначала это её разозлило... но поскольку сил на гнев не было — даже вспылить не получалось, — оставалось лишь ждать, пока рыба не выдохнется сама.
Постепенно она привыкла, и брызги воды, падавшие на её тело, даже начали приносить некоторое облегчение. Она мысленно выругалась: её внутренний тумблер адаптации к суровым условиям жизни обладал просто возмутительным отсутствием принципов.
Она подумала: неужели Система выбрала её именно потому, что за пять лет работы рядовым исполнителем она растеряла все капризы и научилась безропотно сносить любые издевательства?
Как говорится, если кто-то решил её задеть, неужели он думал, что связался с безобидным комком ваты?
Система, явись сюда, нам нужно серьезно поговорить.
Система никак не откликнулась на её призыв.
У неё не осталось ни сил, ни желания злиться, поэтому она просто позволила сну сморить её.
Ван Шу остановилась у зарослей кустарника, указала на стоявшую впереди хижину из травы и объявила, что это ночное жилище Лян Шуймэн, а завтра она проводит гостью к тем рыбам, за которыми той предстоит ухаживать.
Что же до того, пожелает ли Владыка горы встретиться с ней лично, это зависело исключительно от наличия у него свободного времени в ближайшие дни.
Не успела Лян Шуймэн раскрыть рот с вопросом, как Ван Шу обратилась в струйку дыма и исчезла.
Лян Шуймэн опустила протянутую правую руку и тяжело вздохнула. Интересно, таская её повсюду пешком, Ван Шу пыталась закалить её характер или же намеренно испытывала, не вздумает ли та сбежать среди ночи?
Она опустила на землю кувшин и узелок с вещами, растерла ноющие плечи и окинула взглядом травяную хижину.
Кроватью в хижине служила охапка сухой травы, окно выходило прямо на реку, а вместо стола у подоконника стоял толстый деревянный чурбан, на котором покоились деревянный кувшин и чашка. Больше в комнате не было ничего. И хотя убранство выглядело бедным, здесь было чисто и отсутствовали посторонние запахи.
Она развязала узелок, достала соль для полоскания рта, щетку и полотняную салфетку. Сначала ей мелькнула мысль сотворить с помощью магии тёплое одеяло, но стоило вспомнить, что от подобных фокусов у неё непременно закружится голова, как она тут же отказалась от этой затеи.
Магией сотворения предметов из воздуха она владевала кое-как: мелкие вещицы удавались ей без труда, а вот с крупными неизменно начинало укачивать. Понимая, что причина кроется в нехватке духовной силы, она не стала расстраиваться — в Павильоне Мяочэнь эта способность ей всё равно была без надобности. К ночлегу было всё готово.
Весенний вечер выдался прохладным, так что без одеяла приходилось зябко. Отыскав немного хвороста и наколдовав железный котелок, в котором можно было развести огонь, она принялась топить печь прямо у травяного ложа.
Не успели дрова прогореть до конца, как она погрузилась в глубокий, мертвецкий сон, от которого не проснулась даже в полдень следующего дня.
Её разбудили лучи палящего солнца, бившие прямо в лицо. Едва открыв глаза, она инстинктивно отпрянула в сторону и нос к носу столкнулась с Ван Шу, от неожиданности чуть не свалившись с кровати. Лишь благодаря быстрой реакции Ван Шу, успевшей её поддержать, она не покрылась с головы до ног сажей.
Поблагодарив свою провожатую, Лян Шуймэн не дождалась в ответ ни слова: бросив короткое известие о том, что ждет снаружи, Ван Шу вновь обратилась в туман и упорхнула.
Дымка уплыла довольно далеко, так что добираться до неё пришлось какое-то время.
Увидев, что гостья по-прежнему бережно прижимает к груди глиняный кувшин, Ван Шу наконец задала свой первый вопрос — поинтересовалась, не устала ли та. Лян Шуймэн лишь с улыбкой покачала головой.
Больше вопросов не последовало, и Ван Шу повела её в горы.
На сей раз пешком идти не пришлось: стоило Ван Шу взмахнуть рукой, как в мгновение ока они очутились внутри какой-то пещеры. В стоявшем перед ними небольшом водоеме плавал синий карп размером с человеческую ладонь; заметив гостей, он резво заплескался в воде.
Ван Шу присела на корточки, опустила руку в воду, и рыба послушно подплыла к самой ее ладони.
Осторожно похлопав карпа по спине, Ван Шу произнесла, что та, кто будет о нем заботиться, наконец прибыла, и добавила, что еда, которую готовит Лян Шуймэн, славится отменным вкусом, так что рыбе она наверняка придется по душе.
Лян Шуймэн слегка удивилась: сама-то Ван Шу еду не пробовала, откуда же она так уверенно заявляла, что этот синий карп оценит ее кулинарию?
Впрочем, выходило, что Ван Шу вовсе не была молчуньей — с этой рыбой она говорила ласково и охотно, а значит, просто питала отвращение к общению с людьми.
Глава 7. Будни рыбовода
Снова хочется сбежать
Ван Шу обернулась, бросила на Лян Шуймэн мимолетный взгляд и снова растаяла в воздухе клубами дыма.
Лян Шуймэн не придала значения холодному поведению Ван Шу — ей было не привыкать. В деревне, на Горе Пэнлай и в Павильоне Мяочэнь ей вечно встречались подобные люди; у нее не было за душой влиятельных покровителей, а потому окружающие закономерно смотрели на нее свысока.
В своде пещеры было выдолблено восемь отверстий, сквозь которые струился солнечный свет, освещая одну сторону водоема.
http://bllate.org/book/31461/3837811
Готово:
