Качание резко усилилось, и Лян Шуймэн, не успев даже пискнуть, оттолкнуло потоком воды к водорослям.
Лян Шуймэн некогда было разговаривать с этими двумя типами, она изо всех сил погоняла повозку вперёд. Позади неё кто-то преследовал её, и даже прислушиваться не стоило — это наверняка Цзян Цзымин.
Цель Цзян Цзымин уже достигнута, неужели она непременно хочет истребить всех до единого?
В одной руке Лян Шуймэн держала вожжи, а другой применяла Технику мгновенного перемещения. Она прекрасно понимала, что тягаться с Цзян Цзымин — значит переоценивать собственные силы, но всё же хотела попытаться вырваться.
Трижды она использовала Технику мгновенного перемещения, но на четвёртый раз Цзян Цзымин преградила ей путь. Облачённая в чёрное Цзян Цзымин запрыгнула в повозку и схватила Лян Шуймэн за руку, сотворявшую заклинание. Сжав запястье с немалой силой, она причинила Лян Шуймэн тупую боль в руке.
— Какая у тебя дерзость! Как ты смеешь самовольно уносить имущество Павильона Мяочэнь?
Лян Шуймэн не стала вырывать руку из хватки Цзян Цзымин и с улыбкой посмотрела на неё:
— Сестрица Мин, я просто хотела отвезти их на Гору Пэнлай на лечение.
Цзян Цзымин разжала пальцы и уставилась на глиняные кувшины внутри повозки.
— Тогда тебе следовало предупредить меня... — Она перевела взгляд на Лян Шуймэн. — Стоило мне пуститься в погоню, как ты применила Технику мгновенного перемещения. Неужели ты и впрямь собиралась вернуться в Павильон Мяочэнь?
Лян Шуймэн опустила руку, остановила коня и сложила ладони перед грудью, приветствуя преследовательницу:
— Прошу управляющую простить меня и помиловать.
Увидев, что склонившаяся в повинной позе девушка держится крайне почтительно, Цзян Цзымин ощутила, как накопившийся за дорогу гнев рассеялся больше чем наполовину. Она подняла руку, чтобы поддержать Лян Шуймэн.
— Ну-ка, скажи, в чём твоя вина?
Знает ведь ответ наверняка, просто хочет, чтобы та склонила голову.
Лян Шуймэн подняла голову:
— Сначала — воспрепятствовала управляющей расправиться с заболевшими рыбами, затем — тайком увезла двух рыб, замыслив побег. Я поистине подвела доверие управляющей и Главы павильона, возлагавших на меня надежды.
Цзян Цзымин усмехнулась про себя: на вид такая почтительная, а в душе неизвестно как её чехвостит.
— Раз ты сама всё понимаешь, больше говорить ничего не стану. Вернёшься ли ты после этой поездки?
Цзян Цзымин задала этот вопрос дважды, и Лян Шуймэн вмиг запуталась: та хочет, чтобы она ушла, или всё же желает её возвращения?
Цзян Цзымин то и дело следила за ней, выражала недовольство тем, как та ухаживает за рыбой, и терпеть не могла её излишне трепетную заботу — очевидно же, хотела выгнать. И вот теперь, когда она сбежала ровно так, как та и желала, зачем преследовать её? Разве не для того, чтобы убедиться, что она не вернётся?
Она помнила: когда Глава павильона привела её в Павильон Мяочэнь, она при первой же встрече с Цзян Цзымин испугалась той.
Ледяной нрав Цзян Цзымин отличался от холода Старшей соратницы: её холод замораживал человека в одно мгновение, тогда как Старшая соратница к окружающим была самое большее равнодушна и безразлична.
Цзян Цзымин усмехнулась:
— Если ты не вернёшься, твоя вина станет неоспоримой, и тогда сюда приду уже не я.
И правда, её догадки подтвердились: Цзян Цзымин её на дух не выносит. Две рыбы не имели для Павильона Мяочэнь столь уж большого значения, но стоит повесить на неё обвинение в преступлении — и даже если Глава павильона захочет проявить к ней благосклонность, заставить остальных подчиниться окажется непрочно.
Глава павильона привела её в Павильон Мяочэнь без всяких испытаний и состязаний с другими соратниками, сразу поручив заведовать кормом для всей стаи рыб. Тем самым она отобрала у других возможность поживиться за счёт закупок, а в число тех людей входила и управляющая Цзян Цзымин.
— Разве нельзя сделать вид, будто эти две рыбы уже уничтожены?
В глазах Лян Шуймэн промелькнуло нежелание мириться с происходящим, словно она обвиняла Цзян Цзымин в чрезмерной жестокости.
Цзян Цзымин вдруг почувствовала, что перегибает палку. Всего-то две рыбы — стоило ли ради них тащиться в такую даль, стоило ли заставлять Шуймэн делать выбор между двумя путями?
— Можно. Но ты обязана вернуться в Павильон Мяочэнь.
Тон Цзян Цзымин смягчился, во взгляде больше не сквозило ледяного холода. Лян Шуймэн растерялась: мгновение назад та ещё намеревалась повесить на неё вину, а теперь вновь жаждет её возвращения в Павильон Мяочэнь.
Она совершенно не понимала эту женщину: разве та не придиралась к ней по каждому пустяку? С чего бы ей вдруг так сильно хотеть, чтобы она осталась?
Цзян Цзымин чуть приподняла уголки глаз:
— Что? Всё ещё боишься, что я потом с тобой посчитаюсь?
Лян Шуймэн поспешно отперлась, заявив, что просто задумалась и никак не ожидала от сестрицы Мин такой милости, не думала, что сможет и дальше оставаться в Павильоне Мяочэнь.
Уголки губ Цзян Цзымин дрогнули в улыбке, она протянула правую руку. Лян Шуймэн не отпрянула, чем та осталась весьма довольна. Рука опустилась на плечо Лян Шуймэн, легко похлопала её и наказала возвращаться поскорее.
Лян Шуймэн выдавила из себя улыбку и пообещала, что так и сделает.
Поглядев на неё, Цзян Цзымин тихонько усмехнулась про себя и, применив Технику мгновенного перемещения, исчезла.
Лишь спустя мгновение Лян Шуймэн пришла в себя, слезла с повозки, погладила коня по голове и пообещала: мы отправляемся в путь, а когда доберёмся до места, я разыщу для тебя побольше сочной травы.
Бурый конь, уткнувшийся было носом в траву, вскинул голову, несколько раз пережвал стебли, фыркнул и взмахнул передней левой ногой.
Лян Шуймэн ещё раз погладила его и взобралась обратно в повозку.
Она всё равно не могла взять в толк, почему Цзян Цзымин так легко её отпустила... Если та с самого начала собиралась её отпустить, к чему было преследовать всю дорогу? Или она планирует дождаться её возвращения в Павильон Мяочэнь, чтобы объединиться с тамошними людьми и расправиться с ней?
Но зачем Цзян Цзымин ждать её возвращения? Она вполне могла схватить её прямо сейчас, благо и предлог готовый имелся.
А что, если Цзян Цзымин задумала изводить её медленно, подобно тому, как хищник играется со своей добычей?
Чем дальше она думала, тем запутаннее всё становилось. Стоит ли изводить себя напрасными тревогами из-за того, чего ещё даже не произошло?
Она покачала головой, наклонилась и вытащила из повозки два глиняных кувшина. Сняв крышки, она не почувствовала дурного запаха — судя по всему, всё было в порядке.
Она опустила руку внутрь и осторожно погладила рыб по спинкам: температура тела оставалась нормальной.
Вот только Хун, похоже, чувствовала себя не лучшим образом: она прижалась к водорослям, её рот то открывался, то закрывался, и её, кажется, всё ещё мутило.
А вот Чэн держалась бодрее — весело покачивала хвостом, резвясь в воде.Она зачерпнула пригоршню воды, легко окропила ею Хун, а затем взяла складной веер и принялась обмахивать её.
Наблюдая за тем, как Шуй Мэн проделывает всё это и при этом успевает следить за дорогой, Чжоу Ююй мысленно восхитилась ею.
Эта толстая рыбина, должно быть, просто переела. Если человек наестся досыта, а потом его начнет вовсю мотать из стороны в сторону, ему тоже станет не по себе.
Сама она держалась неплохо — главным образом потому, что зажала во рту травинку, погасившую часть инерции, а еще потому, что услышав голос сестрицы Мин, испугалась и вмиг перестала кружиться.
Она-то думала, что сестрица Мин гналась за ними издалека исключительно для того, чтобы их прикончить... Кто бы мог подумать, что сестрица Мин просто пришла узнать, собирается ли Шуй Мэн возвращаться, и, казалось, вовсе не горела желанием преследовать их дальше.
Только что она требовала с Шуй Мэн отчета, а в следующий момент ей уже было всё равно — такой крутой поворот на сто восемьдесят градусов заставил ее только изумленно цыкнуть языком.
Неужели она и толстая рыбина — всего лишь пешки в чьей-то игре?
Мысленно она покачала головой: сестрица Мин была слишком сурова, она совершенно не подходила ангелоподобной Шуй Мэн.
Осознав, о чем она только что подумала, Чжоу Ююй даже вздрогнула. Какая белиберда лезет в голову! Шуй Мэн и в мыслях ничего подобного не держала, да к тому же боялась сестрицу Мин, так что ей не следовало сводить их вместе даже в мыслях.
— Почему ты бросилась на тех рыб? Из-за того, что я не приходила навестить тебя?
Шуй Мэн задала вопрос и сама же на него ответила. Чжоу Ююй хотела было сказать вслух: «Да», но из ее горла не вырвалось человеческой речи — послышалось лишь очень тихое, короткое попискивание.
Шуй Мэн улыбглась:
— Если бы ты потерпела еще немного, и сестрица Мин перестала бы следить за мной, я бы обязательно пришла к тебе. Ну почему ты такая нетерпеливая, неужели так сильно хотела меня увидеть?
Поддавшись настроению Шуй Мэн, Чжоу Ююй почувствовала на душе такую радость, какой, казалось, не испытывала уже давным-давно...
Хотя выполнение служебных заданий тоже приносило ей удовлетворение, радость от того, что о тебе заботятся и дорожат тобой, была совсем другой.
Она прекрасно понимала, что Шуй Мэн дорожит вовсе не ею, а рыбкой, с которой та провела бок о бок дни и ночи напролет, но ей всё равно было радостно.
Второе благо от превращения в рыбу: Шуй Мэн рядом.
Заметив, что Чэн снова виляет хвостом, Лян Шуймэн громко рассмеялась, да так, что на глазах выступили слезы. Она подняла руку, чтобы смахнуть их, затем водрузила фарфоровый кувшин на прежнее место, выпрямилась и направилась к лесу, где можно было перевести дух.
Старшая соратница говорила, что в той полосе леса водятся духи-монстры, и строго-настрого наказала ей ни в коем случае не соваться туда по ночам. Но если она остановится посреди пути, то вполне может столкнуться с шатающейся парочками шпаной и бездельниками.
Уж лучше встретиться с духом-монстром — по крайней мере, в схватке с ним ей не придется оглядываться по сторонам и бояться лишить кого-то жизни, растеряв собственные успехи в культивации... К тому же духи-монстры не всегда нападают без всякой на то причины.
Она ведь не раз думала о том, что рыбы, которых она вырастила, тоже способны обрести разум и превратиться в духов. Взять хотя бы Чэн: та каким-то образом сумела применить Технику мгновенного перемещения, и Шуй Мэн отчетливо почувствовала это, когда накладывала заклинания на Чэн и Хун.
Казалось, Чэн изменилась по сравнению с прежней: она почему-то стала бояться Врат Дракона и даже прыгала невысоко.
Наброситься на сородичей лишь для того, чтобы привлечь к себе ее внимание, — прежняя Чэн никогда бы так не поступила.
Неужели она изменилась из-за того, что однажды уже побывала на грани смерти?
Шуй Мэн чувствовала себя виноватой перед Чэн: она же обещала каждый день приходить в Поместье Се, чтобы навестить ее, но не сдержала слова.
Она хотела прийти, но и наставники, и Глава павильона приходили к ней с упреками, заявляя, что она навещает рыбу слишком часто, чем вызывает ненужные подозрения. Мол, люди подумают, что с карпами Кои в Павильоне Мяочэнь что-то не так, а это подорвет репутацию всего Павильона.
Неужели Чэн умерла от тоски только потому, что она перестала приходить?
Если в будущем Чэн действительно сможет превратиться в духа, она обязательно расспросит ее об этом и объяснит, почему ей не удавалось навестить ее.
Опушка леса была уже совсем близко. Ей больше нельзя было отвлекаться — нужно сосредоточиться и приготовиться к внезапному нападению духов-монстров.
Глава 6. Перехват по дороге
Снова придется растить рыбу
Войдя в лес, Лян Шуймэн не заметила ничего подозрительного: пели птицы, жужжали насекомые — это был самый обычный, вполне мирный лес.
Она остановилась возле довольно крупного вяза, вытащила фарфоровый кувшин, открыла крышку, распрягла повозку, чтобы бурая лошадь могла спокойно пощипать траву поблизости, а сама отправилась на поиски сухих ветвей для костра.
Разведя огонь, она вскипятила воды, собираясь поужинать лепешками, запивая их кипятком.
Вдруг бурая лошадь тяжело захрапела. Шуй Мэн подбежала к ней, прижалась щекой к ее боку и принялась ласково успокаивать. Лошадь перестала хрипеть, но все равно отчаянно пыталась вырваться из узды.
В тот же миг налетел шквалистый ветер, разбросав искры костра во все стороны, и один из языков пламени устремился прямо на нее.
Она протянула руку, призывая меч, и вскинула два пальца: вода из стоявшего позади кувшина взметнулась туманной дымкой и окропила ее пальцы.
Прижав их к клинку, она увидела, как капли влаги покрыли весь меч. Взмахнув им, она начертила в воздухе водный талисман, преграждая путь огню.
Талисман столкнулся со вспышкой пламени, и когда казалось, что огонь вот-вот погаснет, налетел свирепый порыв ветра, в мгновение ока сожравший заклинание. От мощной ударной волны Шуй Мэн отшатнулась назад на несколько шагов.
Она взмахнула мечом в сторону поводьев, мгновенно перерезав их, и бурая лошадь с громким ржанием бросилась наутек в глубь леса.
Шуй Мэн подбросила меч в воздух, широко раскинула руки, а затем свела их ладони вместе, вливая духовную энергию в клинок, чтобы заново сотворить талисман. Навстречу ей вновь хлынула чудовищная волна силы, вступая в единоборство с ее заклинанием.
Она почувствовала, что противник стал еще сильнее, и если так пойдет дальше, защитный талисман не выдержит и треснет.
Добавив к талисману свой фирменный порошок для дымовой завесы, она применила Технику мгновенного перемещения прямо к кувшину, захлопнула крышку, подхватила его на руки и бросилась бежать.
Чжоу Ююй была готова ко всему с того самого момента, как услышала лошадиное ржание, но уже через пару мгновений ее снова затошнило.
Иные вещи, даже пережив их во второй раз и заранее настроившись морально, всё равно не перенесешь — тело есть тело, оно никуда не годится.
http://bllate.org/book/31461/3837810
Готово:
