Место Суй Минлана оказалось еще на один ряд дальше, в третьем ряду, на третьем месте.
Услышав движение, Ли Чэнци поднял голову и бросил взгляд на вошедшего. Заметив его, он приветливо улыбнулся, а затем снова склонил голову над книгой, продолжая чтение.
Суй Минлан ответил ему такой же доброжелательной улыбкой.
Усевшись на свое место, Суй Минлан взял самую верхнюю из сложенной стопки книг и, открыв ее, увидел, что это была «Чуньцю», которую он дочитал вчера вечером.
Приглядевшись повнимательнее, он заметил разницу.
В семейном издании, как и в экземпляре из библиотеки Восточного Дворца, имелись подробные комментарии, составленные почтенным старцем эпохи предыдущей династии Кун Линдой. Большинство книг под названием «Чуньцю», имеющих хождение на нынешнем рынке, снабжены именно такими пояснениями. Однако на этой книге не было никаких комментариев — лишь архаичный, сложный для понимания первоисточник.
Разобраться в истинном смысле столь сложного текста «Чуньцю» без наставника было бы крайне затруднительно.
В Восточном Дворце должны храниться лучшие книги, почему же в этом издании «Чуньцю» отсутствуют какие-либо комментарии?
Суй Минлан полистал остальные лежавшие на столе книги и быстро обнаружил, что во всех томах содержался исключительно древний текст без единой сноски.
Впрочем, именно благодаря этому на полях рядом с каждой строкой оставалось множество свободного места, где ученики могли делать заметки во время чтения.
— Вы вдвоем пришли так рано.
Фан Шаоюань и Нин Вэйюань вошли плечом к плечу и заняли свои места: второй — на третьем месте во втором ряду, а первый — на первом месте в третьем ряду.
Ли Чэнци поднял голову:
— Не спалось.
Суй Минлан ответил:
— Я тоже почти не спал.
Фан Шаоюань громко рассмеялся:
— Это вполне естественно. Кто же не будет нервничать, когда предстоит учиться вместе с Его Высочеством? К тому же, я слышал одну новость: вести занятия у нас будет сам старец Шан Чэндэ.
Заметив на лице Суй Минлана растерянность, Фан Шаоюань вспомнил о его происхождении и пояснил:
— Старец Шан — ветеран трех царств, дослужившийся до поста великого наставника, а некогда и учитель самого Священного Государя. Священный Государь лично пожаловал ему титул хоу Цзинсяня, что является высшим дворянским званием, доступным гражданскому чиновнику в нашей династии. Ныне старец Шан уже оставил пост великого наставника и наслаждается заслуженным отдыхом, однако его ученики и последователи раскинуты по всему миру.
Суй Минлан кивнул:
— Воистину великий человек!
Фан Шаоюань улыбнулся:
— Разве мог обычный человек удостоиться чести быть наставником Его Высочества.
В этом и заключалось еще одно преимущество положения компаньона по учебе.
Если кому-то посчастливится снискать благосклонность старца Шана, это сулит неисчислимые выгоды для будущей карьеры и судьбы всего рода.
Пока они беседовали, один за другим появились Ань Хунъи и Цюй Цзяжуй.
Суй Минлан сначала немного опасался за их поведение, но увидел, что Ань Хунъи молча устроился за столом и раскрыл учебник.
Похоже, даже Ань Хунъи не смел вести себя заносчиво в столь священном для учебы месте, куда в любой момент могли пожаловать Его Высочество Наследный принц и наставник.
После недолгого молчаливого чтения в комнату большими шагами вошел юноша в багровом халате.
Суй Минлан разложил книгу на столе, слегка опустил голову и украдкой бросил боковой взгляд на юношу в красном: он знал, что это и есть наследный принц.
Ему хотелось убедиться, был ли тот самый наследный принц тем самым мальчишкой, который пять лет назад упал в Резиденции Суй, а он сам приводил его в свою комнату и смазывал раны мазью.
Брови, похожие на мечи, глубокие, угольно-черные глаза, пронзительный взгляд хищной птицы и аура величественной роскоши вокруг.
Одного беглого взгляда хватило для подтверждения.
Если говорить о каких-то отличиях... Ему смутно помнилось, что в те годы в мальчишке, помимо грозности, сквозила едва уловимая тоска, словно в брошенном волчонке.
Суй Минлан испугался собственных мыслей, торопливо тряхнул головой и попытался выкинуть их из головы.
Как можно так описывать достопочтенного наследного принца, будущего владыку Поднебесной?
Это же чистейшее неуважение.
К тому же, в нынешнем наследном принце оставалась лишь непреклонная, не терпящая возражений царственная строгость.
Наследный принц не стал садиться.
То ли ему показалось, то ли наяву, но Суй Минлан смутно почувствовал, что Ваше Высочество остановился возле своего места, но не сел, а перевел взгляд в его сторону.
Суй Минлан невольно приподнял голову на полдюйма и бросил быстрый взгляд в ту сторону — он поклялся бы, что смотрел меньше половины секунды, но тем не менее отчетливо встретился взглядом с наследным принцем.
Рефлекторно Суй Минлан снова опустил голову.
Следом накатили досада и тревога.
Он принялся вспоминать вчерашний урок придворного этикета: полагается ли ему подниматься и отвешивать поклон, если он случайно встретился взглядом со столь высокопоставленной особой, как Ваше Высочество?
Нет, не полагается.
Евнух Го специально подчеркнул: по приказу Вашего Высочества в классе, где преподает наставник, никто из компаньонов не обязан воздавать ему почести.
И все же, вспомнив только что брошенный на него властный, полный хищной агрессии взгляд, Суй Минлан крепко сжал в кулаке рукав спрятанной под столом руки.
Он уставился в книгу.
Вскоре из-за дверей появился почтенный старец с совершенно белыми волосами и бородой, но необычайно бодрый на вид.
— О? Все собрались.
— Приветствуем старца Шана, — хором поприветствовали его компаньоны.
— Здоровья вам, здоровья, пусть все будут здоровы.
— Начало дня — залог успеха всего года. Если впредь старику случится опоздать, дорогие друзья могут спокойно повторить то, что прошли накануне.
Старец Шан оказался гораздо более доступным в общении, чем ожидал Суй Минлан, да и выражался без излишне заумных речевых оборотов.
— Я слышал, что дорогие друзья прибыли в Восточный Дворец еще вчера, и полагаю, вы уже успели познакомиться друг с другом. Поэтому я не стану просить каждого из вас называть свое имя, родные края и происхождение — достаточно лишь упомянуть, до какой книги вы дошли в домашних занятиях, а затем ответить на один вопрос. Только постигнув текущий уровень знаний каждого из вас, старик сможет учить вас наилучшим образом. А очередность я выберу случайным образом.
Суй Минлан невольно напряг спину.
— Ань Хунъи, начнем с тебя.
Ань Хунъи с готовностью поднялся.
— Отвечая наставнику, ученик уже завершил чтение «Шан шу» и готовится приступить к изучению «Ли цзи».
В династии Даянь порядок чтения книг для отпрысков ученых семейств оставался неизменным.
От начальных «Троесловия», «Сотни фамилий» и «Тысячесловия» переходили к «Четырехкнижию», а затем к «Пятикнижию».
Изучение же «Пятикнижия» обычно шло строго по порядку: «Ши цзин», «Шан шу», «Ли цзи», «Чжоу и» и «Чуньцю».
По окончании «Пятикнижия» приступали к другим конфуцианским классическим трудам, вроде «Цзо чжуань».
Шан Чэндэ погладил бороду и с улыбкой произнес:
— Тогда я задам тебе вопрос по «Шан шу»: что повествует глава «Пань Гэн переселяется в Инь»? И какой урок ты из этого вынес?
Ань Хунъи чуть приподнял подбородок и звонким голосом произнес:
— В ней рассказывается о том, как ван Шан Пань Гэн, столкнувшись с внутренними смутами в государстве и бедствиями от наводнений, вопреки противодействию знати твердо решил перенести столицу, что в итоге привело династию Шан к расцвету и могуществу. Этот исторический эпизод учит нас тому, что государь должен следовать велениям Небес и проявлять решительность в суждениях, а чиновникам категорически возбраняется держаться за устаревшие порядки.
Шан Чэндэ кивнул:
— Неплохо.
Фан Шаоюань подумал про себя: судя по его надменному и своенравному нраву, я думал, он вообще книг в руках не держит, а оказывается, в знаниях ничуть не отстает. При происхождении Ань Хунъи ему и экзамены сдавать не обязательно, чтобы со временем спокойно унаследовать титул государственного герцога.
В этот момент в головах Нин Вэйюаня, Цюй Цзяжуя и Ли Чэнци витали примерно те же мысли.
— Что ж, следующий.
— Суй Минлан.
Суй Минлан замер на мгновение, а затем поднялся:
— Ученик здесь.
Шан Чэндэ с минуту разглядывал Суй Минлана и, заметив, что тот все молчит и смотрит отсутствующим взглядом, с легкой улыбкой напомнил:
— А ты? До какой книги ты дошел дома?
Только тут Суй Минлан опомнился, про себя досадливо поморщившись: что с ним такое, стоит как глупый, пока наставник не подскажет.
Не стоит нервничать, старец Шан куда доброжелательнее тех учителей, что нанимала Резиденция Суй.
Он понятия не имел, до какого уровня должны доходить в чтении юноши его лет, но раз уж ответ Ань Хунъи не заставил наставника нахмуриться, то даже если он прочитал немного, страшного в этом ничего не было.
Он уже собирался заговорить, как его опередили.
Сидевший на своем месте Ань Хунъи со смешком произнес:
— Наставник, вы ставите его в неловкое положение подобными расспросами. Его отец всего лишь мелкий чиновник шестого ранга, еще бабушка надвое сказала, читал ли он вообще хоть что-нибудь дома.
В этот момент Суй Минлан заметил, что практически все взгляды устремились на него.
Еще сутки назад Шан Чэндэ ознакомился с происхождением всех семерых учеников и знал, что юноша по имени Суй Минлан попал в компаньоны к наследному принцу по каким-то особым соображениям.
Старый человек не испытывал ни малейшего любопытства к подоплеке этого дела — его заботило лишь одно: добросовестно исполнить свой долг наставника и выполнить последнюю волю Священного Государя.
Шан Чэндэ посмотрел на сидевшего на последнем месте аккуратного юношу и мягко поинтересовался:
— Это правда? Ничего страшного, ты еще молод, и если прочел немного, это вполне простительно — со временем наверстаешь упущенное, приложив больше усилий.
В следующую секунду раздался звонкий голос молодого человека:
— Отвечая наставнику, ученик уже прочел «Чуньцю» и готовится приступить к изучению «Цзо чжуань».
Стоило Суй Минлару произнести эти слова, как лицо Ань Хунъи мгновенно перекосило — едва он сам только что ляпнул такое, как собеседник тут же заявил, что прочитал больше него самого. Это было форменным плевком ему в лицо!
— О?
Шан Чэндэ слегка приподнял брови от удивления и, глядя на Суй Минлана, спросил:
— В таком случае, приму ли я от тебя по одному вопросу из «Чжоу и» и «Чуньцю»?
Суй Минлан ответил:
— Готов выслушать любые вопросы наставника.
— Каково толкование инь и ян в «Чжоу и»?
— В «Чжоу и» сказано, что инь и ян — это основы неба и земли. Творческое начало цян являет собой твердость и крепость, а восприимчивое начало кунь — податливость и мягкость; они противостоят друг другу, но в то же время порождают друг друга. К примеру, в восьми триграммах черты инь и ян переплетаются, образуя различные гексаграммы, которые способны отражать состояние и изменения всех вещей в поднебесной.
Голос Суй Минлана звучал ровно, слова были четкими и громкими, достигая ушей каждого присутствующего. В нем не было ни робости, ни малейшей тени тщеславия.
Шан Чэндэ произнес:
— Отвечено прекрасно.
Суй Минлан мысленно с облегчением выдохнул.
http://bllate.org/book/31459/3837667
Готово:
