Вне. Сюй Шаоян опустил голову, разрывая упаковку с ватной палочкой, и бросил Ян Цзиюю:
— Задирай рубашку.
Одинаковые фразы в разном контексте могут сильно отличаться. Ян Цзиюй не шевельнулся, а спустя мгновение смущенно откашлялся:
— Я дома сам обработаю.
— Сам? — Сюй Шаоян посмотрел на него. — Дотянешься?
Ян Цзиюю не нравился этот тон, и он вовсе не привык к тому, что Сюй Шаоян сейчас ведет себя так, будто прекрасно его понимает. Наверное, не до конца отойдя от резкого пробуждения, он ответил уже не так дружелюбно:
— Почему не дотянусь?
Сюй Шаоян ответил невозмутимо, но от его слов повеяло едкой насмешкой:
— Боль уже не страшна?
— Сюй Шаоян, — позвал Ян Цзиюй, глядя на него безмолвным взглядом.
Сюй Шаоян замер.
— Ты что, не понимаешь? — Ян Цзиюй считал встречу с Сюй Шаояном настоящим несчастьем, к тому же общение с ним требовало колоссальных затрат душевных сил и энергии.
Поэтому он прямо выразил то, что думал:
— Я не хочу, чтобы ты мне помогал.
На лице Сюй Шаояна не дрогнул ни один мускул, словно ему было совершенно все равно, что говорит Ян Цзиюй. Он лишь услужливо протянул руку, отдавая ватную палочку.
— Я дома... — Ян Цзиюй осекся на полуслове, прерванный телефонным звонком. Его взгляд невольно упал на источник звука, отчетливо выхватив имя на экране.
Сюй Шаоян же, казалось, вовсе ничего не слышал. Видя, что Ян Цзиюй и не думает браться за лекарства, он поставил вопрос ребром:
— Будешь мазать сейчас, или мне позвать Тан Чжо?
Оба замолчали. Мелодия звонка постепенно смолкла, и как раз в тот момент, когда Сюй Шаоян уже собирался встать и позвать Тан Чжо, Ян Цзиюй опустил голову и задрал край футболки.
— Сначала продезинфицируй, — сидя на краешке кровати, Сюй Шаоян наблюдал за его движениями, инструктируя его с видом учителя.
Одной рукой Ян Цзиюй придерживал край одежды, а другой принялся шарить в ворохе медикаментов. С трудом разобравшись с надписью на флаконе, он сообразил, что теперь просто не понимает, как к нему подступиться.
Повозившись немного, Сюй Шаоян заметил, как он сначала опустил одежду, открутил крышку, снова задрал край, но стоило ему повернуть голову, как оказалось, что в руках не осталось свободных пальцев для ватной палочки. В конце концов Ян Цзиюй поставил пузырек на прикроватную тумбочку и, повернувшись вполоборота, осторожно обмакнул ватку.
Неуклюжая поза, полная тишина, и даже отворачивался он нарочито спиной к Сюй Шаояну.
Но с того места, где стоял Сюй Шаоян, вся эта маскировка казалась абсолютно бессмысленной: несмотря на все попытки спрятаться, плавные линии талии лишь еще отчетливее проступали из-за неуклюжих движений Ян Цзиюя.
По сравнению с прежним слабым животом, где при отсутствии тренировок нащупывался лишь мягкий слой жира, теперь под кожей отчетливо прорисовывались рельефные мышцы.
— Сначала нанеси белую мазь, — Сюй Шаоян и не думал предлагать помощь, он просто прислонился рядом, наблюдая за нарастающей суетой.
— Белых тут две, — нахмурился Ян Цзиюй.
Сюй Шаоян подался вперед, подцепив пальцем пакетик, пригляделся, снова откинулся назад и бросил:
— Ту, что поменьше.
Ян Цзиюй уже собирался снова опустить футболку, когда Сюй Шаоян предостерег его:
— Заденешь — придется снова дезинфицировать.
Ян Цзиюй замер на секунду, а затем впился зубами в край одежды.
Уж если он упрется, с ним никто не совладает, — мысленно вздохнул Сюй Шаоян.
— Передумал? Справиться не можешь? — Сюй Шаоян склонился к нему.
Ян Цзиюй поднял на него глаза; то ли от злости, то ли от боли веки покраснели, и Сюй Шаояну показалось, что они стали влажнее, чем пару минут назад.
Сюй Шаоян смущенно откашлялся, присел на корточки и, отстранив ватную палочку от раны Ян Цзиюя, ловко обработал поврежденное место по кругу. На все про ушло меньше трех минут.
Ян Цзиюй только собрался поблагодарить его, как телефон Сюй Шаояна снова завибрировал. Тот протянул руку, выдернул аппарат из зарядки и слегка нахмурился.
— Ответь, — Ян Цзиюй поднялся, обошел его и, превозмогая боль в пояснице, бросил через плечо: — Я пойду.
Проводив взглядом исчезающую фигуру Ян Цзиюя, Сюй Шаоян перевел взгляд на трезвонящий экран и наконец принял вызов.
— Ты на дежурстве? — раздался в трубке звонкий и чистый голос Ян Вэнькэ.
Сюй Шаоян наклонился и опустился на то самое место, где только что лежал Ян Цзиюй. Уставшая ладонь уперлась в край матраса, а на тыльной стороне напряженной руки резко выступили вздувшиеся вены. Глухим голосом он отозвался:
— Угу.
— Сегодня не занят? — спросил Ян Вэнькэ.
— Не особо. Что-то случилось?
Сюй Шаоян подвинулся назад и вдруг обо что-то ударился. Повернувшись, он разглядел на постели связку ключей. Знакомый брелок, незнакомая форма бородки — а тот единственный ключ, что когда-то открывал дверь в их съемную квартиру, давным-давно пропал из виду. Напрягая память, Сюй Шаоян наконец вспомнил его судьбу: в тот день, съезжая из квартиры, Ян Цзиюй оставил ключи на тумбочке в прихожей.
— Мои соревнования закончились, завтра собираюсь домой. Угадай, с кем я возвращаюсь? — возбужденно спросил Ян Вэнькэ.
Сюй Шаоян рассеянно уставился в потолок, словно пропустив вопрос мимо ушей, и заговорил о своем:
— Я сегодня видел твоего брата.
В трубке воцарилось молчание. Спустя мгновение Ян Вэнькэ осторожно поинтересовался:
— Как он? Мы давно не созванивались... Кажется, я по-прежнему ему не нравлюсь.
Как там сейчас Ян Цзиюй?
Сюй Шаоян вспомнил сегодняшний вечер: покрасневшую кожу на пояснице, упрямо сдерживаемую усталость в глазах и это яростное стремление поскорее от него отгородиться.
Вывод напрашивался сам собой: Ян Цзиюй всё так же не умеет выстраивать ритм жизни, живет слишком безалаберно, а потому не способен вовремя проявить осторожность. Боль терпеть не умеет, а при встрече с ним больше и вовсе не хочет сближаться.
Опять красный свет.
Пока Ян Цзиюй сообразил, что уже пропустил зелёный сигнал на одном и том же перекрестке дважды, было поздно. Если бы не ушел в себя, он бы уже давным-давно дошел до входа в метро.
В паузе между ожиданиями в голове всплыла одна фраза.
Не делай шаг в первую же секунду, когда загорится зеленый.
Эти слова когда-то произнес шестнадцатилетний Сюй Шаоян — взрослым, наставительным тоном, обращенным к Ян Цзиюю, который вечно норовил сорваться с места раньше всех, едва вспыхнет разрешающий свет.
Тогда, в семнадцать лет, это внезапное требование показалось Ян Цзиюю полнейшей чушью. Теперь же он находил его абсолютно разумным: Сюй Шаоян всегда был именно таким.
В детстве, боясь опоздать, Сюй Шаоян выходил из дома на десять минут раньше. Позже неизменно избегал любых шагов навстречу со стороны Ян Цзиюя. И даже потом, в период их отношений, включая управляющего У, они не позволяли себе выставлять эту связь напоказ перед посторонними.
Но на самом деле Сюй Шаоян вовсе не боялся отвечать за последствия, думал Ян Цзиюй. Врестах он проявлял какую-то упрямую, дотошную ответственность. Взять хотя бы ту случайную ночь: на следующий же день он прямо спросил Ян Цзиюя, что тот думает, и предложил стать его парнем.
Сюй Шаоян не был каким-то отъявленным мерзавцем, просто некоторые вещи попросту не входили в круг его интересов.
Он считал, что за ошибки надо платить, но это вовсе не значило, что он любит Ян Цзиюя. Ян Цзиюй не мог его упрекнуть — в конце концов, Сюй Шаоян был настолько честен, что никогда не лгал о своих чувствах.
Просто прозреть слишком поздно — это было целиком и полностью в стиле Ян Цзиюя.
С тех пор как управляющий У уехал за границу вместе с Лу Ман, Сюй Шаоян очень долго не возвращался в Наньцзянвань.
Пару дней назад он велел горничной сделать уборку, и ощущение заброшенности и пустоты исчезло без следа, словно кто-то был здесь еще вчера. Это даже породило у Сюй Шаояна странную иллюзию.
Перед глазами вставали картины далекого прошлого: те дни, когда он учился в старшей школе на южной окраине города, и в этом доме жили не только он с управляющим У, но и Ян Цзиюй, вечно находивший предлоги, чтобы остаться и втиснуться с ним на одну кровать.
Тогда Сюй Шаоян не замечал за собой необъяснимого снисхождения к нему. Ему просто казалось, что Ян Цзиюй ведет себя совсем не как старшеклассник, заваленный учебой. Он появлялся в любую свободную минуту: то среди выходных, то в тот самый час перед сном, когда Сюй Шаоян уже заканчивал решать варианты тестов.
Поэтому в ту пору Сюй Шаоян искренне считал Ян Цзиюя непредсказуемым призраком, чьи поводы остаться выглядели нелепо и невыносимо капризно, а сам он порой до раздражения действовал на нервы.
На втором этаже находилось три комнаты, и Сюй Шаоян строго-настрого наказал женщине не трогать ту, что была в самом конце коридора.
Вещи внутри казались нетронутыми — будто их никто никогда не двигал с мест. Здесь Сюй Шаоян наконец отыскал осколки прошлых воспоминаний.
Он взял с письменного стола пожелтевший сборник заданий для старшеклассников. На обложке выведенное рукой Ян Цзиюя слово «математика» уже порядком выцвело.
Для Сюй Шаояна воспоминания об этой комнате делились на три четких этапа: база, заваленная игрушками до девяти лет; спальня после возвращения из-за границы в подростковом возрасте; и наконец — приют, наполовину оккупированный упрямым гостем.
Теперь же казалось, что следов пребывания самого Ян Цзиюя в этой комнате осталось гораздо больше: целый ряд манги на полке, дежурная пижама в шкафу и даже рекламные листовки с подработки, которые по сей день тихо покоились на дне ящика.
Сюй Шаоян достал одну листовку и взглянул на нее. Несколько лет назад это заведение общепита закрылось, как того и желал когда-то Ян Цзиюй.
Его жалобы звучали так свежо, словно всё происходило вчера. Сюй Шаоян до сих пор помнил то утро за неделю до окончания каникул, когда Ян Цзиюй вдруг заявил, что идет подрабатывать, а вернувшись вечером на виллу, с кислым видом запихнул пачку листовок в ящик стола.
На расспросы Сюй Шаояна он ответил лишь то, что его обманули, и пожелал этой забегаловке разориться уже на следующий день.
Лишь позже, когда они на первом курсе университета проходили мимо кафе с поразительно похожим интерьером, Ян Цзиюй, уже не стесняясь своего прошлого, признался Сюй Шаояну:
— Хозяин заставил меня раздавать листовки в обмен на обед. Сначала я думал, какой же он добрый. А в итоге он вычел из заработка стоимость еды да еще заставил доплатить за пирожное. Пирожное было ужасным, я съел всего кусочек, а отдал тридцать юаней.
Тогда Сюй Шаоян, спешивший в университет, перед отъездом купил ему торт, который стоил в десятки раз дороже тех злосчастных тридцати юаней. Однако Ян Цзиюй вовсе не выглядел особенно счастливым — он лишь допытывался, с какой стати Сюй Шаоян делает ему подарки.
Тогда Сюй Шаоян не назвал причину, да и никакой особой подоплеки не было. Ему просто показалось, что Ян Цзиюю хочется съесть вкусный кусок торта.
http://bllate.org/book/31444/3835316
Готово:
