Словно рыба, привлеченная приманкой, она отчаянно плыла к ней, не в силах дождаться, когда же удастся вцепиться в крючок.
Остановившись в двух шагах от Лакур, Люрия замерла.
— Еще ближе.
Холодный голос Лакур прозвучал так близко, что у Люрии затылок покрылся мурашками.
Люрия сделала шаг вперед. Заметив, что выражение лица Лакур осталось прежним, она почувствовала, как сердце заколотилось чуть быстрее, сделала еще полшага и остановилась, больше не смея продвигаться вперед.
Расстояние между ними сократилось до предела — в этом пространстве уже не нашлось бы места даже для еще одного человека. Лакур была чуть выше, и вблизи Люрия отчетливо видела ее изящные, рельефные ключицы идеальной формы, напоминавшие тончайшую нефритовую резьбу, которая так и манила прикоснуться.
Однако совершить подобную дерзость Люрия не смела и помыслить.
Лакур качнулась вперед еще на шаг, и в один миг разделявшее их расстояние стало настолько мизерным, что сократить его было уже невозможно. Люрия старалась дышать как можно осторожнее, смертельно боясь, что ее дыхание коснется фарфорово-белой кожи Лакур и та догадается.
Хотя она не занималась ничем утомительным, температура ее тела резко подскочила, словно после изнурительного марафона. Во рту пересохло, в горле царила жгучая жажда, и Люрия с трудом, мучительно сглотнула.
Лакур подняла руку и коснулась подбородка Люрии. Стоило этой нежной прохладной коже соприкоснуться с ее лицом, как температура Люрии взлетела еще на несколько градусов.
Стоило немалых трудов подавить жгучее желание прижаться к прохладной коже Лакур, чтобы немного остудиться.
Сердце бешено колотилось, в голове царил легкий туман. Она не знала, стоит ли объяснять Лакур причину своего внезапного жара.
Но объяснять… что именно ей объяснять?
Лакур опустила голову и поцеловала ее.
Ее опустошенное сердце, стремительно летевшее сюда в надежде хоть на миг увидеть госпожу, но вынужденное томиться за дверью, наконец наполнилось до краев. Где-то высоко в небе с резким свистом взмыли разноцветные искры и, с грохотом разорвав тишину, распустились пышным фейерверком.
Нехватка воздуха и головокружительное ощущение невесомости слились воедино, оставив в голове Люрии абсолютно пустую, звенящую пустоту.
В ноздри Люрии ударил тонкий аромат — не теплые древесные ноты благовоний, а далекий, отстраненный запах холодного дождя. Он казался морозным, но почему-то чудился Люрии едва сладковатым.
Она бессознательно шумно втянула носом воздух, желая вдохнуть его полной грудью.
Лакур подняла голову, по собственной воле прерывая поцелуй. Влажные сапфировые глаза Люрии слегка расфокусировались, потеряв всякий фокус.
Правая рука, висящая вдоль тела, чуть качнулась вверх — словно в бессильном, жадном стремлении ухватиться хоть за что-то. Но, не дотянув и до половины пути, она снова бессильно опала.
Пальцы, спрятанные в широких рукавах мико, судорожно сжались. Словно пытаясь обуздать какое-то безумное желание, Люрия сжала кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели.
Выражение лица Лакур не претерпело ни малейших изменений: тонкие брови ровные, глубокие алые глаза — как стоячая вода, в которой не дрогнет ни единой ряби. Словно ничего и не было, Лакур повернулась и направилась к черному письменному столу.
Провожая взглядом удаляющуюся фигуру, Люрия закусила губу, возвращая себе привычное хладнокровие, и застыла с бесстрастным лицом, не выдающим ни единой эмоции.
Усевшись за черный стол, Лакур неторопливо заговорила:
— В сегодняшнем поступке ты допустила оплошность, заслуживающую наказания.
Хотя они находились в комнате с плотно закрытыми дверями, Люрии показалось, будто по спине пробежал леденящий сквозняк — казалось, этот холод пришел вместе с бесстрастными словами Лакур.
— В сегодняшнем поступке ты допустила оплошность, заслуживающую наказания.
Холодный ветер выдул остатки жара, руки и ноги Люрии похолодали. Не успев даже подумать, в чем именно она провинилась, девушка опустилась на колени прямо на гладкий камень пола, покорно ожидая дальнейших слов Лакур и неотвратимой кары.
Ты — моя Личная Жрица. Какой бы слабой ты ни была, ты остаешься моей Личной Жрицей. И пока я не решу заменить тебя кем-то другим, это место принадлежит тебе. В следующий раз избавляй меня от необходимости спрашивать, собираешься ли ты сесть в экипаж.
Застрявшее в горле сердце немного опустилось, и Люрия перевела дыхание. Слова Лакур несли в себе однозначный смысл: по крайней мере сейчас ее никто не собирается заменять.
— Слушаюсь. С сегодняшнего дня я буду внимательнее и сделаю все возможное, чтобы подобное не повторялось.
Лакур никак не оценила ответ своей служанки. Время тянулось в тишине, и это безмолвие нагоняло на Люрию тревогу; ее мозг лихорадочно и неотступно перебирал варианты: что следовало сказать в ту минуту и что сказать теперь, чтобы все исправить.
Люрия придумала несколько подходящих фраз, но все они были бесполезны. Пока Лакур сама не задаст вопрос, ей оставалось лишь хранить молчание.
— В качестве наказания перепиши Десять заповедей Звездного канона и Канон Сияния по десять раз. Принесешь мне на проверку в следующий раз.
Десять заповедей Звездного канона вряд ли отняли бы много времени — с ними можно управиться за пару часов. Но если переписывать Канон Сияния по десять раз, счет пойдет уже не на часы, а на дни.
— Если не справишься в срок или проявишь небрежность, наказание последует вновь.
Это задание требовало уймы времени, так что ей придется тщательно распланировать каждый час.
Набравшись смелости, Люрия подала голос:
— Ваше Святейшество Лакур, когда именно вы пожелаете вновь призвать меня?
— Завтра...
Услышав это холодное слово, Люрия закусила губу, сдерживая эмоции.
Даже если не спать и не отдыхать круглосуточно, ей ни за что не переписать такой объем за один день. К тому же ей необходимо продолжать учебу, выкраивая драгоценные минуты на выполнение этого поручения.
Слово завтра прозвучало для нее как предзнаменование еще более суровой кары — нависшая темная туча грозила окутать ее с головой.
Произнеся завтра, Лакур нарочно выдержала паузу в пару секунд и лишь затем продолжила:
— Или послезавтра. А может, через неделю. В любой момент.
— Слушаюсь. Я непременно все усердно исполню и буду в любой момент готова представить вам на проверку.
Голос Люрии звучал ровно, она не позволила эмоциям взять верх. Даже понимая, что Лакур намеренно играет с ней, Люрия не испытывала — или, вернее, не смела испытывать — ни малейшего намека на обиду или злость, не выказав и тени гнева.
http://bllate.org/book/31440/3834630
Готово:
