Вернувшись в комнату, Сяомэй ещё не спала. Сейчас было гораздо раньше обычного времени его возвращения с работы. Сяомэй, казалось, тоже была озадачена: редко когда она поворачивала лицо к И Чэну и пристально смотрела на него.
— Сегодня рано вернулся, — пояснил ей И Чэн.
Сяомэй кивнула.
И Чэн положил на журнальный столик пластиковый пакет, в котором лежали два контейнера с едой. По дороге он зашёл на ночной рынок и купил для Сяомэй хрящи, куриные субпродукты и грибы сиитаке.
Сяомэй всегда ложилась спать очень поздно. Сегодня он решил немного её побаловать.
И Чэн открыл контейнеры, протянул Сяомэй шпажку с куриными субпродуктами, а сам плюхнулся на диван и принялся жевать хрящ.
И надо же было так облажаться сегодня... И Чэн тяжело вздохнул.
Он только и делал, что вздыхал про себя, не замечая, что Сяомэй, держа в руке куриные субпродукты, не сводит с него своих больших круглых глаз.
И Чэн сообразил:
— Я в душ.
После возвращения из киностудии и бара от него разило либо пылью, либо смесью табака и алкоголя. Сяомэй была крайне чувствительна к запахам, поэтому первым делом по приходе домой он всегда шёл мыться.
Стоило только вспомнить про душ, как в памяти снова всплыла та позорная сцена, и И Чэн поспешно закинул в рот ещё один хрящ, чтобы успокоиться.
Но Сяомэй не двигалась с места и продолжала пялиться на него. И Чэн опустил взгляд на себя и с лёгкой улыбкой спросил:
— Тебе нравится эта одежда?
Это была рабочая форма, которую ему купил Цинь Цзяньчуань: светло-голубая рубашка и светлые повседневные брюки — вещи, которые сам он никогда бы не надел.
Сяомэй кивнула и наконец перевела взгляд на телевизор.
— Что смотришь? — И Чэн перевёл внимание на экран. Там шла какая-то костюмированная драма. Декорации казались до боли знакомыми — это была та самая киностудия в Цинчэне.
Посмотрев пару минут, И Чэн узнал сериал «Принцесса династии Тан», съёмки которого завершились несколько месяцев назад. Он сам снимался там пару дней в роли воина с длинным копьём. Доспехи были жаркими и тяжёлыми, стоило их надеть — и с тебя градом лился пот. Ощущение было такое, будто завернулся в ватное одеяло.
— Ищу И Чэна, — произнесла Сяомэй.
И Чэн сгрыз ещё пару шпажек с хрящами, встал и ушёл к себе в комнату.
Включив свой старый потрепанный компьютер, он ввёл в поисковике сайт Гуаньшань Медиа и без труда отыскал объявление о наборе артистов. Там же имелись правила приёма и анкета для подачи заявки.
Рост и вес И Чэна укладывались в рамки требований, возраст ограничивался диапазоном от пятнадцати до двадцати пяти лет, а И Чэну сегодня как раз исполнилось двадцать два.
Кроме того, требовалась яркая внешность и уникальный темперамент.
И Чэн считал, что его внешности, пожалуй, ещё недостаточно, но вот дотягивает ли он до понятия яркости и уникальности — этого он совсем не знал. В конце концов, он только что получил от ворот поворот у Цинь Цзяньчуаня.
Следующим пунктом шла фотография. И Чэн взял телефон и прямо перед зеркалом сделал несколько снимков.
Сам он их внимательно осмотрел.
Вот только освещение в комнате оставляло желать лучшего: вид получался вялым, а цвет лица — нездоровым. И Чэн включил в комнате весь свет и переснял всё заново.
Упаковав удостоверение личности, резюме и фотографии в один архив, И Чэн отправил его на электронную почту.
Оставалось только ждать ответа.
И Чэн по-прежнему метался на два фронта: днём пропадал в киностудии, по вечерам подрабатывал в баре и ждал вестей с того конца.
Вот только съёмочную группу сериала «Еретический путь» в киностудии больше было не видать.
Видимо, они закончили здешние съёмки — либо уехали на натуру, либо уже отсняли весь материал целиком.
В тот день И Чэну позвонил Чжоу Фу и сообщил, что выбил для него важную роль, велев на следующий день ждать его у киностудии.
Чжоу Фу теперь тоже работал спустя рукава: то брался за дело с жаром, то забрасывал его, не желая ни спокойно сидеть в гостинице, ни расставаться с горячим желанием стать актёром.
Судя по всему, сегодня он снова собирался покрутиться со съёмочной группой.
И Чэн слонялся неподалёку от главных ворот киностудии в ожидании Чжоу Фу, как вдруг к нему кто-то пристал.
Какой-то невысокий толстяк побежал за ним со словами:
— Красавчик, красавчик!
И Чэн даже не обернулся — в киностудии такое сплошь и рядом.
Но толстяк обладал поразительным упорством и отступать не собирался. Пробежав за И Чэном пару шагов, он преградил ему путь:
— Красавчик, издалека ты похож на звезду, а вблизи — просто на суперзвезду!
И Чэн сразу понял, что это излюбленный приём агентов из развлекательных компаний по поиску стажёров.
Только вот эти агентства бывали самыми разными: одни действительно набирали людей, другие же занимались обманом.
Настоящие рекрутинговые компании обычно не брали плату за подачу заявки, а крупные даже обеспечивали бесплатным жильем и питанием. Мошенники же преследовали единственную цель — выманивание денег, с ходу требуя выложить тыщ двадцать-тридцать.
Откуда он это знал? С этим столкнулась Чжан Юйжу, которая крутилась с ним рядом. К счастью, у неё не было больших сбережений, и они сторговались на том, что она внесет пять тысяч в качестве предоплаты, а остальное доплатит позже.
Разумеется, после этого те пять тысяч благополучно испарились.
Позже Чжан Юйжу только и делала, что подводила итоги: мол, в двадцать пять лет набор в артисты — это уже потолок, а ей ведь почти тридцать, но она почему-то потеряла голову, купилась на удочку и попалась на крючок.
Следующим шагом должно было стать вручение визитки. И действительно, толстяк извлёк из своей портмоне целую пачку визиток, вытянул одну и протянул собеседнику.
И Чэн взял её в руки и прочитал: Великое Секретное Развлечение.
Толстяка звали Ма Ли.
Ма Ли тут же достал рекламный буклет:
— Ты, наверное, слышал о красавчиках и красавицах из нашей компании — Чжоу Дуду, Хуан Лань. Все они — артисты нашего агентства. Поначалу они тоже были такими же новичками, как вы: без связей, без образования. Но после того как мы их отыскали и занялись их всесторонней раскруткой, они стали известными на всю страну суперзвездами. А трилогия Мастер сна, Мастер гипноза и Мастер сновидений — это проекты, выпущенные нашей компанией.
Услышав это, И Чэн действительно вспомнил их. Названия компании он не знал, но эти лица то и дело мелькали на телевидении, а их фильмы одно время гремели повсюду.
Вообще-то Великое Секретное Развлечение появилось на рынке давно и входило в число старейших медиакомпаний. Под ее крылом состояло множество артистов первой и второй величины. Однако из-за почтенного возраста компании накопилось немало проблем, её методы управления безнадежно отставали от современных тенденций, а многие раскрученные звёзды, почувствовав силу за спиной, уходили из компании, чтобы открыть собственные студии. Казалось, молодые конкуренты вот-вот ее обойдут.
Поэтому высшее руководство, переосмыслив ситуацию, решило провести масштабную реформу. Одной из её составляющих стал проект по поиску и обучению свежих кадров по всей стране.
— Я в этой индустрии уже давно, поверь моему опыту: у тебя стопроцентный потенциал стать звездой. Наша компания как раз набирает стажёров и гарантирует стопроцентный дебют!
И Чэн спросил:
— Сколько стоит участие?
Ма Ли изумился:
— Участие? У нас не только нет никаких сборов, но прошедшим отбор ещё и предоставляется бесплатное проживание и питание!
Лицо И Чэна смягчилось, а на губах появилась улыбка.
Низкий толстяк указал на него пальцем:
— Глянь-ка, так улыбаться тебе куда идёт!
— А как проходит отбор?
— В каждой провинции есть свои менеджеры проектов. Стоит пройти собеседование у нашего менеджера — и считай, дело в шляпе. Само собеседование проще некуда: мы отобрали несколько перспективных ребят прямо здесь, в киностудии, и сегодня вечером проведём для всех общий смотр. Давай-ка добавим друг друга в Вичат, а я попозже скину тебе адрес.
И Чэн уже дней десять отсылал резюме в Гуаньшань Вэньхуа, но оттуда не было ни звука — судя по всему, надежды не осталось.
К тому же, при мысли о словах, сказанных Цинь Цзяньчуанем тем вечером, в нём закипала обида и злость. Ему жутко хотелось доказать всем всё и сделать дело на совесть, чтобы Цинь Цзяньчуань не смел смотреть на него свысока.
Сейчас, пока он ждал вестей от тех ребят, сходить и посмотреть здесь тоже ничем не грозило.
Они обменялись контактами в Вичате, и Ма Ли заторопился прочь. На прощанье он бросил:
— Обязательно будь сегодня вечером! Жду тебя.
Вскоре подоспел Чжоу Фу. Он затащил его на съёмочную площадку очередной шпионской драмы. Благодаря связям Чжоу Фу, им перепало по парочке реплик — то ли газетчики, то ли официанты. По крайней мере, не пришлось валяться на земле, изображая раненых бойцов или трупы, облепленные слоем грязи и пыли.
И Чжоу Фу сполна насладился этим процессом.
Он всё ещё не оставлял надежды пробиться в актёры и играл свою роль с невероятной самоотдачей. Несколько раз он даже умудрился зайти за спины главных героев, лишь бы лишний раз мелькнуть в кадре.
И Чэн рассказывал ему про набор на курсы подготовки, но Чжоу Фу уже исполнилось двадцать семь-восемь, и по возрасту он никак не проходил.
Он всё уповал на то, что так и будет околачиваться на съёмочных площадках, пока однажды какой-нибудь режиссер внезапно не разглядит в нём затворённый самородок актёрского мастерства, не окликнет его, не достанет книжку Самовоспитание актёра и не скажет: Молодой человек, старик видит в тебе огромный скрытый талант...
Каждый раз, когда И Чэн слушал эти несбыточные мечты Чжоу Фу, он чуть не лопался от смеха.
Во второй половине дня И Чэн получил от Ма Ли сообщение: адрес — китайский ресторан Миюньсюань, время — шесть часов вечера.
Снова Миюньсюань. Какая-то у него прямо-таки кармическая связь с этим местом.
Разумеется, оплачивать ужин компания не собиралась. На это у них не было ни бюджетов, ни подобных обязанностей.
Обычно в таких случаях кто-то из участников кастинга, не испытывающий недостатка в деньгах и твёрдо решивший пробиться в компанию, первым выступал с инициативой устроить банкет, чтобы задобрить ответственных лиц и набрать пару лишних баллов в свою пользу.
Когда И Чэн вошёл в отдельный кабинет, какая-то девушка пела и танцевала одновременно, а вокруг неё на стульях сидело с десяток парней и девушек. Просторная комната, рассчитанная на два десятка человек, казалась тесноватой.
И Чэн пересчитал присутствующих — всего оказалось двенадцать человек.
Ма Ли, тот самый толстяк из дневной встречи, тоже находился там. Только в отличие от дневного времени, вид у него был крайне суровый и сосредоточенный.
Рядом с Ма Ли сидел мужчина лет сорока с таким же серьезным лицом, а неподалёку парень с камерой всё это записывал на видео.
И Чэн мгновенно сообразил: идёт собеседование. Сам он участвовал в подобном впервые. Ма Ли ничего не говорил ему о необходимости подготовить творческий номер. Но судя по всему, остальные привыкли участвовать в подобном часто и явились во всеоружии.
Хотя И Чэн ничего не подготовил, у него всё же нашлось кое-что на показ.
Узрев огромную вазу с искусственными цветами посередине стола, И Чэн немного успокоился.
Девушка исполняла национальный танец: на каждую строчку песни она то взмахивала руками, то плавно покачивала бёдрами. И Чэн ничего не смыслил в пении и танцах, но всё же заметил, что у девушки тонкая талия, нежная кожа и очень гибкое тело.
Однако спеть ей довелось всего пару строк, как пожилой мужчина посредине прервал её. Похоже, он и был главным ответственным лицом.
— Достаточно, — тот махнул рукой, и девушка замерла на месте, словно её поразила точка акупунктуры. А ведь она спела лишь маленький кусочек, и танцевальных движений почти не показала.
Девушка повернулась, нашла свободный угол и присела прямо рядом с И Чэном, понурив голову — казалось, она готова расплакаться.
И Чэн вытянул из пачки салфетку и протянул ей. Девушка взяла её, шмыгнула носом и промолвила:
— Похоже, у меня нет шансов.
У неё была на редкость гибкая талия, а звали её Жуань Сяоай. При дьявольской фигуре лицо у неё было совершенно ангельским.
Она шёпотом сообщила И Чэну, что главного экзаменатора зовут Сунь Цзяньсин и он здесь главный. Все решения по кастингу зависели исключительно от него.
Слушая шёпот девушки по имени Жуань, И Чэн одновременно наблюдал за выступлениями остальных.
Последующие парни и девушки в основном пели и танцевали, но, в отличие от скромной и традиционной девушки, они предпочитали не поп-хиты, а рок и хип-хоп, а в танцах парни выбирали брейк-данс, тогда как девушки — джаз-фанк.
Один из участников выделился тем, что выдал сольный номер в жанре разговорной комедии — сяньшэн, да так забавно, что даже главный экзаменатор не удержался от шутливой колкости:
— Если бы я набирал людей для Тяньцзиньского театра комедии, я бы тебя точно взял.
Однако ни один из номеров не был доведён до конца — всех прерывали на первой-второй минуте. То ли экзаменатора всё не устраивало, то ли этой пары минут ему вполне хватало, чтобы оценить их реальные способности и потенциал.
Тогда Жуань Сяоай слегка успокоилась, и в её сердце забрезгёте луч надежды.
Когда подошла очередь восьмого участника, Ма Ли громко назвал имя И Чэна.
http://bllate.org/book/31434/3833844
Готово:
