И Чэн вышел из комнаты под номером 888, окликнул Чжоу Фу, они перекусили в каком-то заведении, выпили по кружке пива, немного отдохнули и сразу отправились в бар Икс.
Днем он подрабатывал массовкой в Цинчэн, чтобы заработать немного лишних денег, а по ночам трудился официантом в баре.
Фасад бара Икс выглядел неприметно и находился в глухом переулке, но в городе Эн он пользовался огромной популярностью. Работая здесь, за исключением риска нарваться на любителей распустить руки и пощупать за задницу, можно было рассчитывать на вполне неплохой доход.
Только к трем часам ночи И Чэн вернулся в съёмную квартиру и сначала заглянул в комнату к Сяомэй. Она всё еще сидела за письменным столом, согнувшись над рукоделием.
И Чэн не стал ее тревожить, принял душ и заглянул во второй раз, но Сяомэй, казалось, даже не услышала шума — она была полностью поглощена нанизыванием стеклянных бусин.
Судя по незавершенному виду, это должно было стать украшением для автомобиля.
А на столе уже рядами выстроились готовые изделия — всевозможные безделушки из стеклянных бусин.
В районе, где они жили, совсем неподалеку находился благотворительный центр. Там для детей с ментальными особенностями проводили занятия по общему развитию и обучали простым рабочим навыкам.
В последнее время там как раз шли уроки ремесла.
Сейчас всё еще продолжались летние каникулы, и Сяомэй часто ходила туда заниматься. Постепенно И Чэн стал доплачивать центру за ее обеды, и Сяомэй повадилась пропадать там с утра до вечера.
И Чэн громко постучал пальцами по косяку, и только тогда Сяомэй подняла голову и посмотрела на него.
Который час, почему еще не спишь? — спросил И Чэн.
Сяомэй неподвижно уставилась ему в лицо, а спустя три секунды снова отвернулась и принялась дальше нанизывать бусины.
Не говоря больше ни слова, И Чэн широким шагом пересек комнату, единым движением подхватил Сяомэй на руки и бросил на кровать. Сяомэй широко раскрыла глаза и свирепо уставилась на него.
И Чэн набросил ей на плечи тонкое одеяло и скомандовал:
Глаза закрыла!
Сяомэй поглазела на него еще немного, после чего послушно зажмурилась.
На следующий день, не дожидаясь шести утра, И Чэн по предъявлении пропуска прошел на территорию киностудии.
Всех здешних статистов централизованно распределяло руководство Цинчэн, выдавая им пропускные удостоверения. Во избежание лишних хлопот им строго запрещалось вступать в частные контакты со съемочными группами. Впрочем, те, у кого имелись нужные связи, нередко брали левые подработки, если их никто не закладывал.
Руководство Цинчэн закрывало на это глаза, придерживаясь политики попустительства.
Поскольку И Чэн был хорошо знаком с Чжоу Фу, а тот, будучи местным жителем с изъятой под застройку землей и сынком секретаря общины, располагал более чем достаточными связями, проблем с ролями в массовке у И Чэня не возникало.
Сначала И Чэн отправился к фургону с реквизитом забрать одежду. На этот раз он попал на съемки костюмной драмы эпохи Китайской Республики об изгнании нечисти под названием «Еретический путь».
Ему предстояло сыграть прохожего, который рассекает туда-сюда с книгой подмышкой.
Он уже несколько дней крутился в этой съемочной группе и успел узнать, что здешний режиссер пользуется большой известностью — из тех редких постановщиков, чьи работы одинаково тепло принимают и критические круги, и массовый зритель.
Правда, раньше этот режиссер снимал исключительно для большого экрана, а теперь почему-то взялся за веб-сериал. В окружении ходили слухи, будто проект финансируется структурой, стоящей за домом Цинь.
Все статисты состояли из местных переселенцев, чьи земли пошли под снос. Раньше они жили одной деревней, все друг друга знали как облупленные. Придя пораньше и переодевшись, люди кучками сидели на корточках или на скамейках, перекидываясь праздными разговорами в ожидании гримера.
Отдельной гримерки у массовки не было: просто выставили стол, набросали стульев, и гример наспех малевал что-то каждому на лице.
Сейчас они оживленно обсуждали актрису массовки по имени Лю Юйжу.
Раньше она тоже была банальной статисткой на побегушках, но поговаривали, что недавно она прибилась к какому-то крупному боссу, и стоило тому сделать один звонок, как ее тут же перевели в штат прикрепленных к съемочной группе актеров.
Зарплата таких актеров составляла три-четыре тысячи в месяц — деньги небольшие, но это был первый шаг к тому, чтобы стать профессиональным артистом.
Большинство статистов составляли молодые парни и девушки, в чьих сердцах еще теплились несбыточные мечты. Обсуждая это, они одновременно испытывали жгучую зависть и злость. Некоторые уже не в силах были сдерживать эмоции в голосах и на лицах, являя собой картину всеобщего возбуждения.
В этот самый момент та самая распутница, которую они только что полоскали на все лады, цокая каблуками, появилась в поле зрения. На ней было ципао с высоким разрезом, и она, задрав подбородок с видом победительницы, бросила на толпу презрительный косой взгляд.
Сама эта дурная баба была уже не первой молодости — около тридцати. Впрочем, фигуру для ципао она сохранила отменную: грудь вперед, бедра назад, сплошное очарование.
В сериале ей досталась роль проститутки. Она несколько раз спасала главного героя и имела немало реплик. Экранного времени выдали немного, но персонаж получился ярким и запоминающимся.
Шлюха, — выругался кто-то со стороны.Кто? — Лю Юйжу широко раскрыла свои миндалевидные глаза.
Никто ей не ответил, но в толпе пронесся глумливый смешок.
Лю Юйжу рассвирепела: Хватит смелости тявкать, а признаться кишка тонка, да?
Шлюха придорожная, — снова пробормотал чей-то голос.
Глаза Лю Юйжу, словно радар, зашарили по толпе. Вот только теперь все они были в одной лодке, а она оказалась в изоляции.
Яростно вытаращить глаза в такой ситуации — значило лишь в очередной раз выставить себя на смех.
Один из статистов, решив, что этого еще недостаточно, крутил в руках реквизит — бутафорский каменный замок, то и дело размахивая им туда-сюда. Размахивая, он подобрался вплотную к Лю Юйжу.
Штуковина была всего лишь бутафорией, вовсе не настоящим камнем, легкой и абсолютно невесомой, но Лю Юйжу все же отступила на шаг.
Отойди, — рявкнул молодой парень и швырнул замок в сторону.
Это было чистой воды провокацией, и тут Лю Юйжу не выдержала: бросившись вперед, она вцепилась ему в воротник, и оба сошлись в схватке.
Никто не спешил их разнимать. Раннее утро, режиссеры, продюсеры, рабочие сцены — все заняты своими делами, возиться с этой возней ни у кого не было времени.
Вокруг снова собралась толпа зевак, которым лишь бы поглазеть на чужие неприятности, — они чуть ли не в ладоши хлопали, подбадривая бойцов.
Лю Юйжу не отпускала парня, и они колотили друг друга. Хоть у молодого парня было полно сил, он лишь осмелился отвесить Лю Юйжу одну пощечину.
Однако бить человека по лицу нельзя, тем более женщину. Обезумев от ярости, Лю Юйжу пустила в ход острые ногти, одновременно царапая и хватая противника, и на мгновение ее боевой задор стал просто пугающим, отбросив парня далеко назад.
Парень рассвирепел, схватил Лю Юйжу за руку и с размаху швырнул ее прямо на хлипкий навес.
В этом временном навесе хранились минеральная вода, напитки и кое-какие легкие закуски.
Говорили, что их ежедневную доставку требовал сам инвестор — опасался, что в такую жару люди получат тепловой удар.
И Чэн работал во множестве съемочных групп, но только в этой проявляли такую заботу и человечность.
Когда рабочий сцены ставил навес, один из винтов остался незакрученным, потому что линейного продюсера срочно подозвали по другому делу. Стоило им обоим врезаться в палатку, как она с грохотом перекосилась, и ее угол рухнул прямо на стоявшее поблизости башенное сооружение.
Вся эта конструкция состояла из одноразовых материалов: с виду дерево, а на деле — пустотелые фанерки. Ее только-только склеили, и от падения навеса угол башни обрушился, с грохотом покатившись вниз.
Зеваки задрали головы, испуганно ахнув. Не то чтобы они были совсем бесчувственными, просто ситуация развивалась слишком стремительно, никто не успел сообразить, что к чему.
И Чэн как раз оказался свидетелем этой сцены. Хотя декорации были сделаны наспех, с такой высоты лететь целой горе бетона и деревянных балок — пусть насмерть и не убьет, но покалечить может знатно. Парень успел сориентироваться, с визгом отпрыгнул в сторону.
Лю Юйжу все еще хлопала глазами, не понимая, что вообще произошло.
И Чэн находился ближе всех, да и ноги у него были быстрые: в один миг рванув вперед, он выдернул Лю Юйжу из-под завала. В тот же самый момент с грохотом рухнула груда обломков, приземлившись прямо у ног девушки и взметнув к небесам клубы пыли.
Лю Юйжу пару раз кашлянула, сообразив, что к чему, и едва не осела на землю от слабости.
Спустя мгновение она кое-как выдавила из себя подобие улыбки и бросила И Чэну: Спасибо.
И Чэн не удостоил ее ответом и отправился в гримерку на колесах переодеваться.
Там второй режиссер уже вовсю орал, интересуясь, что здесь стряслось. Чуть позже работники сцены осмотрели место происшествия, убрали мусор и принялись заново ставить навес.
В этот момент подошел второй режиссер Ван Симин и принялся разбирать с ними сцену.
Последние несколько дней именно он приходил объяснять им задачи, указывать точки мизансцены и проверять костюмы. Стоило ему появиться, как статисты тут же обступили его со всех сторон.
А И Чэн спешно переодевался. Рядом стоял временный шатер, где переодевались женщины-статистки.
Мужчины же переодевались прямо на открытом воздухе. Стояла безумная жара, надевать костюм поверх одежды было невозможно. И Чэн сначала снял футболку, сразу накинув на торс распашной халат, затем стянул джинсы и облачился в грубые холщовые штаны.
Благодаря подтянутой фигуре И Чэна, эта мятая роба в его исполнении приобрела некое очарование давно минувших эпох, вмиг приковав к себе все взгляды.Ван Симин объяснял сцену:
— Ты, который постарше, ставь на улице лоток и продавай булки. Вы двое просто стойте и покупайте булки, а вы двое будете туда-сюда ходить по дороге…
Едва говоря это, он вдруг заметил И Чэна и вытащил его из толпы:
— Будешь изображать бродячего артиста. Когда подойдут главные герои, поднесешь заготовленную розу к главной героине и сделаешь комплимент: «Барышня, вы прекрасны». Понятно? Если непонятно, не страшно, у нас еще будет репетиция.
Стоило ему это произнести, как вокруг поднялся говор и шумок. Такая удача — просто так урвать столь лакомый кусочек!
Обычные массовщики без слов получали за день тридцать-сорок юаней, а за роль со слова́ми и хоть какой-то репликой платили уже под сотню.
Из толпы протиснулся двадцатилетний парень в длинном халате:
— Режиссер Ван, это моя сцена.
В этот момент старший над массовкой Чжан Цзяньянь поспешно вышел вперед, подобострастно заискивая:
— Да-да, режиссер Ван, этого актера на особую роль я нашел по вашему требованию. Раньше он играл в театре.
Режиссер Ван моментально вспылил:
— Здесь ты решаешь или я?
— Вы, вы, вы, — зачастил Чжан Цзяньянь.
Режиссер Ван указал на И Чэна и парня в длинном халате:
— Быстро переоденьтесь.
Парня в длинном халате звали Чэнь И. Хоть он и выглядел чистеньким и интеллигентным, у режиссера Вана был наметан глаз — он оценивал людей сквозь объектив камеры, и ему хватило лишьг взгляда, чтобы понять: И Чэн в кадре будет смотреться выигрышнее.
И Чэн тоже знал Чэнь И. Тот вышел из театральной трупы, а ради прорыва в шоу-бизнес даже отучился полгода на актерских курсах при какой-то школе боевых искусств. И реплики подавал сносно, и двигался неплохо.
Именно поэтому его положение было на ступень выше, чем у таких массовщиков, как И Чэн. Он относился к категории актеров массовых сцен с особыми задачами. А еще выше стояли приглашенные актеры на специфические роли.
Кинобаза Цинчэн работала чуть больше двух лет, массовку здесь еще толком не обучали и не отбирали, так что актеры с особыми задачами уже считались лучшими из лучших.
Неподалеку уже были проложены рельсы для камеры, режиссер Су Му объяснял задачу главным героям — скоро должна была начаться съемка. Ван Симин, охваченный спешкой и азартом, позвал мастера фокусов, чтобы тот научил И Чэна эффектно доставать розу.
Секрет фокуса с появлением розы был прост донельзя, стоило один раз показать. Суть заключалась в том, чтобы заранее спрятать цветок в рукав, а на средний палец надеть кольцо.
К основанию розы привязывалась тонкая темная нить, другой конец которой проходил через щель в кольце. В этот момент свободной от розы рукой дергали за нить, и цветок, скользнув по рукаву, падал на руку с кольцом.
Создавалось полное впечатление, что роза материализовалась из воздуха.
И Чэн повторил вслед за мастером один раз — и сразу всё понял. Мастер фокусов показал ему поднятый вверх большой палец.
Посчитав, что И Чэн схватывает на лету, Ван Симин поспешно отвел его на исходную позицию, а затем позвал дублеров главных героев для генеральной репетиции.
Там тоже всё было почти готово, и режиссер Су скомандовал начало съемок.
Ван Симин тем временем закричал в рупор хриплым, напряженным голосом:
— Массовка, оживаем!
Вмиг тихая и заброшенная улица ожила.
Толпа людей окружила И Чэна. Главные герои затерялись в толпе, наблюдая за представлением.
И он, и она были популярными молодыми кумирами последних лет. Хотя на их счету было не так много фильмов, они то и дело мелькали на телевидении и в различных развлекательных шоу, так что И Чэн знал их имена.
Мужчина был одет в хлопковый длинный халат, а женщина — в студенческий наряд времен Китайской Республики. Сюжет крутился вокруг усмирения нечисти и изгнания демонов.
Проработав здесь неполных полгода, И Чэн уже давно не испытывал робости перед камерой. Он просто повторил всё так, как репетировали.
Для него это была всего одна реплика.
Сжав в руке розу, он слегка поклонился и произнес:
— Барышня, вы прекрасны.
Ван Симин тоже подошел к монитору, чтобы посмотреть на пару с режиссером. Взгляд режиссера был прикован в основном к главному герою, а И Чэна заметил Ван Симин, так что он уделил пареньку чуть больше внимания.
Вне съемочной площадки И Чэн был всего лишь миловидным юношей в длинном халате, но в кадре от него веяло неповторимым очарованием эпохи Китайской Республики.
Возможно, дело было в его чуть опущенных глазах: в отличие от круглых и больших миндалевидных глаз нынешних кумиров, они были слегка удлиненными, и когда он изредка поднимал взгляд, казалось, будто ресницы легонько мазнули по объективу.
Особенно когда он распрямил спину, закончив кланяться с розой, — от его силуэта веяло легким ветром.
В полдень И Чэн получил коробочку с обедом и вместе с остальными массовщиками уселся есть под раскидистым деревом гинкго у парадных ворот большого особняка. Вдруг к ним направился Ван Симин. Окружающие с крайним любопытством уставились на них, гадая, зачем режиссер-помощник понадобился И Чэну.
— Не хочешь пойти с нашей съемочной группой? Три тысячи в месяц, — напрямую спросил Ван Симин.
Глаза И Чэна засияли. Он околачивался здесь уже больше полугода, и слова Вана стали для него признанием.
Выходило, что минувшие полгода прошли не зря — всего одна эта реплика позволила режиссеру разглядеть в нем потенциал.
На душе у И Чэна потеплело.
К тому же, если закрепиться за съемочной группой, появятся и кадры, и реплики. Если он постарается еще немного, то при удачном раскладе, глядишь, сможет выбить себе небольшую роль, а подписать контракт с той компанией было бы вообще идеально.
Подумав об этом, И Чэн воспрянул духом еще сильнее.
Отправляясь в Цинчэн, И Чэн хотел лишь найти подработку и скопить немного денег, чтобы они с Сяомэй были сыты и имели крышу над головой.
Но проработав здесь массовкой уже больше полугода и изо дня в день глядя на объективы и актеров, он исподволь начал интересоваться актерским ремеслом.
К тому же работа в баре зависела от молодости, задерживаться там надолго не стоило. Ему нужно было думать о будущем.
Все вокруг него изощрялись кто как мог: у кого были деньги — тратили деньги, у кого были связи — пускали в ход связи, в надежде найти путь, чтобы перепрыгнуть через Врата Дракона.
Раньше И Чэн особо в это не лез. Теперь же он иногда вместе с Чжоу Фу захаживал на встречи с режиссерами и прочими людьми.
Но всё заканчивалось либо громкими обещаниями и пшиком в итоге, либо банальными мошенниками, выманивающими деньги и падкими на тело.
— Согласен, — коротко и без колебаний ответил И Чэн.
Ван Симин удовлетворенно кивнул:
— Завтра приходи на площадку, подпишем договор.
Лю Юйжу тоже пристроилась рядом с коробочкой обеда и, усевшись возле И Чэна, поинтересовалась:
— О чем это вы?
— Предложил пойти со съемочной группой, — ответил И Чэн, продолжая есть.
— Ого, здорово! — Лю Юйжу расплылась в улыбке. Если бы речь шла о ком-то другом, она бы наверняка испытала зависть и злость, но И Чэн совсем недавно вытащил ее из огня да в полымя. Лю Юйжу, хоть и отличалась хитростью, была человеком прямым.
К тому же, если И Чэн тоже закрепится со съемочной группой, им будет проще поддерживать друг друга.
— Вечером намечается застолье, пойдем вместе, — понизив голос, предложила Лю Юйжу.
— Застолье? — И Чэн открутил крышку бутылки с минеральной водой и сделал глоток.
— Да брось ты, посмотри на этот твой взгляд. Просто познакомимся с боссом, выпьем, поболтаем, — сказала Лю Юйжу.
И Чэн смолк.
Подобные застолья были делом крайне запутанным. Никогда не угадаешь, какова их истинная цель и что кроется за кулисами.
Лю Юйжу говорила без утайки:
— Босс, с которым мы сегодня встретимся, — мой дальний родственник, именно через него я и выбила себе место в группе. Правда, говорят, сегодня вечером он собирается принимать по-настоящему крупную шишку — главного инвестора нашего сериала. А у меня ведь нет контракта с агентством, вот я и думаю попытать счастья, вдруг удастся прибиться к нему.
— Дальний родственник? — И Чэн с недоверием посмотрел на Лю Юйжу.
— Мой двоюродный брат, — пояснила Лю Юйжу. — Составь мне компанию.
Она искренне хотела сблизиться с И Чэном и чувствовала, что в этом вопросе должна ему помочь — заодно попросить для него хорошую роль у своего кузена.
Сидеть сложа руки, когда у тебя ни профильного образования, ни связей, было смерти подобно. Нужно действовать активно.
— Ладно, — И Чэн поставил бутылку с водой.
Сегодня выдался удачный день. Дорога, что доселе казалась тусклой и размытой, в густом тумане начала постепенно обретать свои очертания.
Пусть он и двигался в хвосте, но если действительно хотел идти по этому пути, ему приходилось пускать в ход все имеющиеся средства ради собственного развития.
Это место было вовсе не тем миром, к которому он привык. Здесь царил настоящий мир смертных — суровая реальность, густо замешанная на житейской грязи и пошлости.
http://bllate.org/book/31434/3833834
Готово:
