Золотой зал был погружен в тишину, ни одного свободного места. Свет падал на знаменитый Берлинский филармонический оркестр, а зрители сидели в кромешной темноте.
Игривая Третья часть Чайковского зазвучала из рук дирижёра, радостно и светло полилась из инструментов, легко взмывая в воздух и порхая над теми, кто сидел в темноте.
Нин Ду сидел на верхнем ярусе в самом центре, одна его рука покоилась на подлокотнике, а локоть другой упирался туда же, тонкими белыми пальцами он подпирал подбородок. Расслабленно закинув ногу на ногу, он наблюдал, как чёрные глаза, подобные дождливой ночи в Австрии, плывут по течению ночной мелодии.
Неуместная вибрация донеслась из кармана брюк, и лишь её хозяин, прижатый к ткани, мог почувствовать доставленное беспокойство.
Уголки губ Нин Ду чуть изогнулись, но он не обратил на это внимания.
Когда затих последний мягко упавший аккорд, в Золотом зале раздались громовые аплодисменты.
Нин Ду опустил закинутую ногу и неспешно поднялся с места. Его руки, уже взлетевшие было для благодарных аплодисментов, опустились и подхватили малышку.
— Sei vorsichtig. (Осторожно.)
Чистый и звонкий голос приобрёл некоторую бархатистость, тембр звучал роскошно, а концовка фразы легко взмывала вверх, словно только что отзвучавший в Золотом зале концерт, заставляя окружающих погрузиться в лёгкое опьянение.
Маленькая девочка, которая спешила в туалет и случайно наступила Нин Ду на туфлю, слегка замерла и в испуге вытянула руку:
— E... Entschuldigung. (Извините.)
Девочка украдкой бросила взгляд на восточное лицо перед ней, после чего быстро отвела глаза и прижалась к стоявшей позади матери.
— Baby...
Недоговоренная фраза застряла на губах, и молодая женщина тоже на несколько секунд замерла, разглядев лицо стоявшего перед ней мужчины.
Перед ней стоял молодой человек с восточным типом лица, благородными чертами и красивой внешностью. Его стройная фигура выделялась на фоне гремящих аплодисментами и гудящих от толпы зрителей концерта, излучая некокое спокойствие и отстранённость. Его персиковые глаза, глядя на человека, таили в себе немало нежности, вот только аура вокруг него казалась неприступной.
Оттого этот молодой человек казался чуточку опасным.
— Baby needs to go the bathroom. I'm sorry. — Элегантная дама заговорила не по-немецки, а принесла искренние извинения на английском.
Иностранные леди всегда столь изящны и очаровательны. Заметив, что женщина перешла на другой язык, Нин Ду чуть изогнул губы и перевёл взгляд на девочку, с любопытством разглядывающую его.
Свет, падавший с роскошного золотого купола, освещал чистое лицо ребёнка, очерчивая золотистые пряди волос, рассыпавшиеся по щеке, словно фея, забредшая в Золотой зал.
Телефон в кармане всё так же некстати зазвонил, издавая жужжащие звуки, отчего улыбка на лице Нин Ду стала ещё более завораживающей.
— She walks in beauty.
— Please...
Нин Ду отступил в сторону, незаметно завершая эту случайную встречу. Дождавшись, пока мать с дочерью уйдут, Нин Ду стер с лица улыбку и достал из кармана телефон.
Оставив позади только что разыгравшуюся сценку, Нин Ду в строгом чёрном костюме вышел из Золотого зала и, рассеянно слушая телефонный разговор, раскрыл зонт и шагнул под дождь.
— Я только что вернулся от сестры Сяо, она очень скучает по тебе и приготовила для тебя сюрприз, — сквозь пелену далёкой ночи раздался в трубке весёлый голос Сюй Цзэчуаня.
Способ провести время в их кругу можно было пересчитать по пальцам одной руки. Грязь Нин Ду брезговал даже касаться, так что оставшийся выбор становился ещё скромнее. Сюй Сяо любила разнообразные забавы, и на фоне всего процветающего и легкомысленного города С боялась ударить в грязь лицом. Нин Ду был наслышан об этом за границей, но лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Он легко улыбнулся и переспросил, неужели.
— Это красавица.
В трубке на несколько секунд воцарилась тишина, после чего Сюй Цзэчуань услышал еле слышный смешок.
— До субботы.
На восточной окраине города С раскинулся огромный развлекательный комплекс: одна его часть была открыта для всех, а другая — лишь для избранных. По ночам он сиял подобно не знающему сна городу, объединяя роскошные ночные клубы, отели, рестораны и казино. Одним из таких ночных клубов владела Сюй Сяо.
Правда, это заведение имело свою изюминку и называлось Ху Юйлоу.
Величественный и грандиозный, он поражал до предела показной роскошью. Выражаясь словами Сюй Цзэчуаня, это была чистая сибаритская роскошь: даже если зайти сюда погрызть тыквенные семечки под аккомпанемент утончённой мелодии, счёт влетит в копеечку.
Большинство посетителей здесь составляли сливки общества и знатные вельможи. Люди с положением в обществе либо вели тут деловые переговоры, либо отправлялись сюда сразу после них. Уровень Сюй Сяо был высок, и персонал она подбирала изысканный. Гости заглядывали сюда часто, но у всех существовала своя красная линия. Переступать запретную черту было нельзя — ни тем, кто приходил развлекаться, ни тем, кто здесь работал.
В субботу вечером развлекательный комплекс открылся раньше обычного. Опоясывая просторный и огромный крестообразный перекресток Кайсюань и расходясь во все четыре стороны, дороги пестрели разнообразными увеселительными заведениями.
Ху Юйлоу находился на улице Кайсюань, дом один, встречая всех гостей этой улицы.
Ху Юйлоу придерживался свежего и элегантного стиля: одежда и убранство работников до мельчайших деталей воссоздавали эпоху династии Тан. На шумных четырёх этажах повсюду переплетались мишура и звуки цитры.
Лань Ци толкнул дверь внутренней залы. Сюй Сяо сидела у сандалового стола и просматривала что-то в телефоне. Услышав шаги, она подняла голову и встала. В этот вечер Сюй Сяо была одета очень официально: чёрное платье-футляр от Диор с акцентом на талии, волосы подобраны наверх, изысканный полный макияж — вылитая хозяйка высокого приёма, встречающая гостей по высшему разряду.
— Поужинал? — спросила Сюй Сяо.
— Да, поужинал.
— Сегодня мы на втором этаже, гостей соберётся немного, не нервничай.
Сюй Сяо крутилась в высшем обществе не первый день, а за сильным деревом и укрыться легче. Раз уж решила вести бизнес, то и масштабы нужны соответствующие. Раз она осмелилась принимать гостей и вести утончённый бизнес, то не боялась, что кто-то станет безобразничать на её территории. Поэтому все те, кто зависел от неё и пытался здесь выжить, тоже ничего не боялись.
Лань Ци работал здесь с первого курса университета и привык ко всему вокруг. В подобных злачных местах кто-то порой не мог сдержать руки, но это единичные случаи. Все здесь люди статусные и прекрасно осознают, что делать можно, а чего делать категорически нельзя.
Чжоуе и Ху Юйлоу существовали в совершенно разных мирах, да и публика там собиралась разная. В Чжоуе просто танцевали: постоянные артисты, подрабатывающие студенты, искусные танцоры и те, кто ещё проходил стажировку. Уровень подготовки у всех был разный, но здесь, в Ху Юйлоу, мастерство каждого могло потягаться с профессиональным стандартом.
Гуцинь, пипа и флейта цян — они владели в совершенстве каждым из этих инструментов.
У каждого из тех, кто приходил сюда, были свои секреты и свои неизбежные трудности. Каждый мечтал жить спокойно и достойно, но далеко не у всех это получалось. Счастливые люди все похожи друг на друга, а несчастливые несчастны по-своему, и Лань Ци с его окружением как раз относился к числу тех самых несчастных.
http://bllate.org/book/31432/3833592
Готово:
