Тридцать? Число, о котором он даже не думал. Неужели он настолько постарел? Написали от балды? Или прикинули на глаз по лицу? Слишком уж несерьёзный подход.
Хотя он и не знал, есть ли какая-то особая связь между возрастом и врачебными назначениями, всё равно как-то не понимал, зачем просто так брать и писать случайные цифры.
Странно всё это.
Всё кругом странное.
Странностей набралось уже столько, что он просто не успевал за ними следить, и теперь он подозревал, что вовсе и не проснулся.
Ладно, пока не до того. Где его телефон? Позвонить родителям, узнать, что вообще происходит — они что, ещё с работы не вернулись?
Не без помощи соседа по палате — бодрого дедушки, который то поднимал изголовье кровати, то подкладывал подушки, — Хэ Юйхан наконец уселся. О том, каких усилий это стоило, лучше и не упоминать.
Тумбочка… как бы помягче выразиться, выглядела пугающе пустой, на ней почти ничего не было. Если он и впрямь пролежал здесь с самого лета до зимы, у него должны были остаться хоть какие-то повседневные вещи, а не то что у других, у которых всё заставлено битком.
Или, может, они знали, что он сегодня придёт в себя, а завтра его уже выписывают, поэтому родители собрали вещи и увезли их заранее?
Ладно, сначала надо найти телефон. Интересно, в какой же позе он упал, остался ли аппарат при нём? То ведь была новейшая модель E71, отец с трудом через знакомых достал, телефон только-только попал ему в руки, он ещё и погреть-то его толком не успел. Если эта штука сейчас поцарапается или с неё хоть капелька краски облезет, он же от досады умрёт.
Бормоча себе под нос, Хэ Юйхан несколько раз повернулся на постели, но, сколько ни шарил, ничего не нашёл.
Потерялся? Или тоже унесли с вещами? И как теперь со всеми связываться?
— Сынок, что ищешь? — снова подал голос отзывчивый дед. — Ты лежи не рыпайся, давай я тебе поищу.
Может, родители и вправду забрали телефон, чтобы поставить на зарядку? Хэ Юйхан на мгновение замер, а затем спросил:
— А у вас зеркала нет?
Если две руки могли досохнуть до такого состояния, то что вообще осталось от лица? Хэ Юйхан не на шутку этим заволновался: всё-таки он целых восемнадцать лет слыл писаным красавцем, и, вспоминая взгляд, которым его только что одарила медсестра, ему не терпелось воочию во всём убедиться.
— Вон там есть, — дед кивнул в сторону туалета.
Хэ Юйхан, опираясь на тумбочку, дрожащими ногами опустился на пол.
Вроде терпимо: если не считать общей слабости и ватных ног без единой унции сил, двигаться было можно. Дед тут же подскочил и подставил плечо:
— Потихоньку давай, ещё толком не окреп… Стой, я подержу, ой матушка, а тяжёлый какой!
Хэ Юйхан брёл, цепляясь ногами за воздух и придерживаясь за стену, и кое-как дотащил себя до дверей санузла.
Дед пристроил куда-то капельницу и только опустил руку, собираясь выйти, как изнутри сначала донеслось громкое «Ёб твою мать!», а следом — звонкий грохот падающих и бьющихся предметов.
— Да что ж ты снова грохнулся-то… На полу холодно, поднимайся давай! — дед протянул руку, чтобы помочь, а Хэ Юйхан вцепился в его рукав мёртвой хваткой. На исхудавшем лице выкатились шарами два круглых глаза, и он зачастил: — Я… я… я… — так и не выдав больше ни единого чнятного звука.
— Где ушибся, дай погляжу? Ой-ёй-ёй, милый мой, ты же парень такой взрослый, до чего ж худой-то! Ты что, дома вообще не ешь?
— Да… да как же так? Дедушка… то есть нет, старик… вот тут, вот на этой цифре… — Хэ Юйхан дёргал себя за браслет, забыв про боль в ногах, и тыкал пальцем в строчку с возрастом: — Сколько?!
— Семидесятичетырёхлетний же, — ответил дед.
— Точно?!
— Точно-точно, по удостоверению личности регистрировали.
Хэ Юйхан:
— А я?! А я тогда кто?!
Дед наклонился поближе:
— Да вроде тоже всё сходится.
У Хэ Юйхана в глазах потемнело.
Увиденное в зеркале потрясло слишком сильно. Хотя у него и были определённые ожидания — он понимал, что красавцем там и не пахнет, — но чтобы до такой степени…
Он едва смог узнать собственное отражение.
Это он? Точно он? С чего бы ему так выглядеть? Мало того что щеки ввалились, так ещё и кожа мертвенно-бледная, болезненно-чахлая, словно человек годами солнца не видел. От этого глаза казались просто пугающе огромными — чёрные дыры на плоском белом блине лица, провалы какие-то.
Но главное — возраст. Он выглядел старым, очень старым. Намного старше тридцати — даже тридцать казалось заниженной планкой. С таким безжизненным, застарело-тоскливым и истощённым выражением лица ему без сомнений дали бы все сорок.
Он вовсе не лежал с лета до зимы.
Он, чёрт возьми, пролежал двенадцать зим и двенадцать зим плюс двенадцать лет!
И он ещё обращался к медсестре «сестрица»! Да она вполне могла бы звать его дядюшкой!
Глава 2. Ошибка отображения
Попаданец.
Это слово само всплыло в голове у Хэ Юйхана.
И теперь он был на все сто процентов уверен, что дело именно в этом.
В последнее время романы о попаданцах были безумно популярны: бред сумасшедшего ворвался в реальность, а сила воображения победила здравый смысл — иначе происходящее вокруг просто не поддавалось объяснению.
Он больше ни капли не сомневался, что спит: падение ощущалось до жути реально, да и штука, торчащая у него в тыльной стороне ладони — то, что называлось питательным раствором, — при введении в вену колола так невыносимо больно, словно кончик иглы ввинчивался прямо под кожу, и эта боль была самой что ни на есть настоящей и бесконечной.
И он точно не мог лежать на одной койке двенадцать лет. Во-первых, как только что упомянул дед, врачи говорили, что он очнется именно сегодня. Если бы он действительно превратился в овощ, при современном уровне медицины добиться такой точности было бы просто невозможно; в таком случае в ту самую секунду, как он пришёл в себя, палата была бы забита до отказа неврологами и нейрохирургами.
Во-вторых, пусть его нынешнее тело и было слабым и никчёмным, оно могло двигаться и ходить. Если бы человек провалялся пластом с восемнадцати до тридцати лет, о том, чтобы встать с постели, нечего было бы и говорить — под вопросом осталась бы даже способность членораздельно говорить.
После сдачи выпускных экзаменов в старшей школе ему было нечем заняться дома, и он пересмотрел уйму старых фильмов вроде Назад в будущее, 12 обезьян, Эффект бабочки… Так что вывод напрашивался один: он попал в другое время. Все обычно перемещаются в прошлое, а он устремился прямиком в будущее и угодил в собственные тридцать лет?!
Это что, какой-то рубеж судьбы? Обязательно было заставлять себя из прошлого на собственном опыте прочувствовать эту прелесть? К тому же тридцать лет… как бы помягче выразиться, хотя Хэ Юйхан редко задумывался об этом возрасте, но… разве всё должно выглядеть настолько жалко?
Неизлечимая болезнь?
Но врач же только что чётко сказал: никаких серьёзных проблем нет, можно выписываться.
Тогда дело не в физическом состоянии. Раз он исхудал до такого скелетоподобного вида, значит, крыша поехала?
Кстати, а где его родители? Во время того, как дед помогал ему подняться, Хэ Юйхана вдруг прошиб липкий страх: ему уже тридцать, он доведён до такого измождённого состояния, а родителей рядом нет.
…Предчувствие было паршивым.
Срочно нужно было найти телефон.
Он вернулся на больничную койку и с силой дёрнул за ручку прикроватного ящика.
К счастью, в отличие от абсолютно пустой столешницы, внутри всё же нашлось несколько вещиц.
Сперва — удостоверение личности. Его собственное: имя, дата рождения, номер — всё совпадало, сомнений не было, это он и есть. Единственным отличием была графа адреса: она не совпадала со старым местом жительства.
Сменил прописку?
В общем-то, логично, столько лет прошло, у самого паспорта срок действия уже дважды менялся бы.
Вот только адрес совершенно не походил на студенческое общежитие, там был указан конкретный номер дома и квартиры. Значит, он купил собственное жилье?
Город оказался тем самым, в который он приехал после получения уведомления о зачислении в университет. Судя по всему, он остался здесь жить и даже обзавёлся недвижимостью.
В ящике также лежала какая-то прямоугольная штуковина с чёрной зеркальной поверхностью. Хэ Юйхан взял её в руки: на ощупь металл корпуса был весьма приятным, довольно увесистым. Неужели… это телефон из нынешней эпохи?
А где клавиатура? Почему она выглядит как единый сплошной экран? Он покрутил гаджет в руке, но смог обнаружить по краям лишь пару мест, похожих на кнопки.
Хэ Юйхан попытался пару раз нажать на них, но никакой реакции не последовало.
Сел? Сенсорный? В нынешние времена такое в моде? И что, для него нужен специальный стилус?
Он растерянно поскрёб в затылке. Кроме этих двух предметов, в ящике больше ничего не было. В нижней тумбочке, судя по всему, лежала одежда, в которой его привезли. Хэ Юйхан вывернул наизнанку все пять-шесть карманов от и до, но не смог нащупать ни единой монетки.
Как можно выходить из дома и вообще не брать с собой денег? К тому же у него там висел долг за лечение. При одной этой мысли его начинала бить лёгкая тревога: с детства он, пусть и не купался в роскоши, но никогда ни в чём не нуждался, и от одной мысли, что он за кого-то за счёт кого-то питался и жил, его совесть жрала с потрохами.
Медсестра завезла в палату тележку, собираясь делать капельницу.
Хэ Юйхан в этот момент почему-то застеснялся смотреть ей в глаза: мальчишкой он перед ней уже не выглядел, теперь он ей в старшие братья годился.
Лекарства предстояло вливать много. Он заранее сбавил скорость капельницы, потому что рука болела невыносимо, и когда медсестра велела ему закатить штанину повыше, он только тогда сообразил, о какой именно смене повязки шла речь.
На правой голени красовался глубокий порез сантиметров четырёх-пяти в длину, вокруг которого виднелись ссадины. При первом взгляде зрелище было кровавым, но поскольку рана уже почти покрылась корочкой и почти не саднила, он всё это время её даже не чувствовал.
Хэ Юйхан приподнял штанину ещё чуть выше и обнаружил, что рядом с этим свежим порезом, чуть выше, тянулся другой — гораздо более длинный шрам, простиравшийся от самого колена и вниз. Похоже, его оставило какое-то острое лезвие, но судя по затянувшейся форме, травма была старой, многолетней давности.
Это зрелище окончательно убедило его в суровой реальности перемещения: это тело было иссечено шрамами и познало столько невзгод, что в него никак не могло поместиться прежнее восемнадцатилетнее «я».
Пока медсестра обрабатывала рану и накладывала новую повязку, Хэ Юйхан немного успокоился и поинтересовался, по какой причине его вообще сюда положили.
— Не помнишь? — медсестра бросила на него взгляд.
В момент поступления он наверняка был без сознания.
— …Угу.
— Тебя сбил электроскутер. Позавчера, во второй половине дня перевели из отделения скорой помощи в наше. Всё, что врач рассказывал, прослушал, что ли?
— Слышал. — На самом деле он пропустил мимо ушей девяносто процентов. — А кто меня привёз?
— Вот этого я не знаю.
— А в эти дни кто-нибудь приходил меня навестить? — Поступил он позавчера, то есть прошло всего двое суток.
Медсестра покачала головой, сказав, что никого не видела.
— … — Хэ Юйхану стало неловко задавать вопросы дальше. Похоже, никто и не заглядывал. Будь иначе, его счёт за лечение до сих пор не висел бы в минусе.
Родители, должно быть, всё так же в родной провинции. Живут в другом городе, так что пара дней без связи — в общем-то норма. При этой мысли он немного расслабился: всего лишь несчастный случай, тем более ничего страшного не случилось… если не считать факта перемещения во времени.
Видя, что медсестра собирается уходить, Хэ Юйхан окликнул её и, не меняя выражения лица, протянул ей большой экран, слегка улыбнувшись:
— Будьте добры, посмотрите, эта штука сломалась?
Медсестра взяла гаджет и пару раз ткнула в него пальцем:
— Наверное, села батарея.
— А… вы сами пользуетесь именно такой моделью?
Хэ Юйхан слегка занервничал.
— А запасной аккумулятор у вас есть?
— …
Атмосфера в палате внезапно сгустилась. Медсестра снова окинула его тем самым странным, полным сложносочинённых эмоций взглядом.
У Хэ Юйхана внутри всё оборвалось, и он спешно поправился:
— Зар… зарядное устройство! Есть у вас?
http://bllate.org/book/31426/3832982
Готово:
