На самом деле подобное развитие событий Цинь Сяо предвидел. В конце концов, в тот момент они не до конца обо всем договорились, а раз Гуань Кэчэнь так долго заботился о кошке, у него, разусть, привязалась к ней душа. Да и в вопросе права собственности Цинь Сяо не решался с уверенностью заявлять, что кошка принадлежит именно ему.
Когда кошку только подобрали, они поселили ее в их общей съемной квартире. Цинь Сяо отвечал за кормление консервами, но много раз забывал убирать лоток, и тогда эту обязанность тоже брал на себя Гуань Кэчэнь. Если Гуань Кэчэнь хотел оставить кошку себе, Цинь Сяо был не против — он лишь хотел уговорить Гуань Кэчэня разрешить ему хотя бы изредка приходить ее навещать.
Он решил сменить тему.
— Ты видел новость о том, как меня исподтишка сфотографировали? — спросил Цинь Сяо.
Не дожидаясь ответа от Гуань Кэчэня, он скинул ему ссылку.
— Как раз в тот день, когда мы отвозили Лаки. Этот папарацци — просто нечто, даже тетушку Лю запечатлел, — продолжал печатать Цинь Сяо. — Я-то еще надеялся встретить тебя, но прождал до самого конца прощания с Лаки, так и не дождавшись.
Подождав какое-то время, он наконец получил ответ от Гуань Кэчэня.
— В тот день были срочные дела, пришлось уйти пораньше, — написал Гуань Кэчэнь. — Избегать тебя я не собирался.
…Какая неуклюжая отговорка.
— Вот как? — Цинь Сяо тоже решил включить дурака. — А я уж почти подумал, будто ты не хочешь меня видеть — сколько времени прошло с нашей последней встречи. Мой агент сегодня такое выдал, заставил вспомнить, были ли у меня конфликты с бывшими участниками группы, чтобы вовремя всё уладить. Я-то про себя подумал: да как такое возможно, мы же мирно разошлись! Если на кого и злиться, так это на ту суку Сюй Цзяня!
Сюй Цзянь был их бывшим боссом. Перед тем как сбежать, он оформил на их удостоверения личности кредиты. Тогда Гуань Кэчэнь лично составил исковое заявление, и суд признал, что микрофинансовая организация проявила халатность при проверке, а потому возвращать долг не нужно — благодаря этому Цинь Сяо не угодил в список неблагонадежных заемщиков, подлежащих судебному исполнению. Пусть они не делили радости, но тяготы перенесли вместе.
Гуань Кэчэнь ответил:
— Расстались мы действительно мирно, так что и встречаться без надобности — никаких старых счетов у нас не осталось. К тому же ты сейчас ужасно популярлен, тебя могут сфотографировать даже за встречей с работницей столовой.
— С чего это без надобности? — мягко и настойчиво продолжил Цинь Сяо. — Ну ты и человек, конечно. Скажу прямо: после того как я прославился, столько народу повылазило в друзья набиваться, даже одноклассники из средней школы выпускные фотографии в сеть выкладывают. Хватит тебе ломаться, я тебе работу подгоню!
Цинь Сяо уже прощупывал почву раньше, пытаясь выяснить, не потерял ли Гуань Кэчэнь интерес к шоу-бизнесу и не собирается ли вернуться, чтобы принять семейный бизнес. Как-то раз он слышал, как Гуань Кэчэнь разговаривал по телефону с родными: родители, похоже, владели неплохой компанией и постоянно уговаривали его вернуться, даже хвастались, что купили для Гуань Кэчэня квартиру в их городе. Однако Гуань Кэчэнь всегда наотрез отказывался, заявляя, что сфера деятельности его семьи ему абсолютно неинтересна. Вообще-то, Цинь Сяо считал, что у Гуань Кэчэня во всех отношениях отличные данные, не то что у него самого — с одной лишь смазливой мордашкой. Гуань Кэчэнь к тому же умел писать музыку, хотя босс этого совершенно не ценил и никогда не обращал внимания на присылаемые Гуань Кэчэнем демо-записи, предпочитая покупать чужие забракованные треки у других компаний.
Гуань Кэчэнь же отвечал, что из индустрии не ушел и по-прежнему барахтается в шоу-бизнесе, кое-как перебиваясь на пропитание. Цинь Сяо не смел расспрашивать дальше — не заявлять же ему: но я вбиваю твое имя в поисковик, а результатов ноль? Тогда бы они точно стали врагами на всю жизнь.
— И какую же работу ты мне хочешь предложить? — неожиданно заинтересовался Гуань Кэчэнь.
Цинь Сяо, который брякнул это просто к слову, на мгновение опешил, но, подумав, нашелся:
— У тебя же осталась куча неизданных треков, набросай мне парочку демок. У меня скоро выходит сериал, глядишь, удастся пристроить их туда в качестве вставочных песен.
Пару дней назад продюсер как раз сообщил ему, что новый сериал уже перешел на стадию постпродакшна и съемочная группа постарается успеть к сетке вещания во втором квартале нового года.
— Не нужно, с голоду не умру, — всё так же холодно ответил Гуань Кэчэнь. — И не надо изображать из себя благодетеля, пытающегося загладить вину.
Ну и непробиваемый же он человек, подумал про себя Цинь Сяо. Ты-то, конечно, с голоду не умрешь, а вот я переживаю, что Юаньюань исхудает!
Гуань Кэчэнь был невероятно гордым человеком, неудивительно, что он так плохо приспособился к законам шоу-бизнеса. При этой мысли Цинь Сяо открыл Alipay, украл у Гуань Кэчэня энергию, покормил его виртуальных цыплят, а затем перевел Гуань Кэчэню тысячу юаней с пометкой «на кошачий корм».
Раньше он пробовал переводить через WeChat, но Гуань Кэчэнь деньги не принимал. К счастью, Цинь Сяо проявил сообразительность и выяснил, что при перечислении через Alipay получатель не может отклонить платеж. Раньше он отправлял лишь символические суммы из-за безденежья, а теперь, когда деньги водились, боялся задеть самоуважение бывшего напарника. Как же с ним сложно.
Цинь Сяо еще хотел уговорить Гуань Кэчэня на встречу, но тот заявил, что у него дела, и бесцеремонно оборвал разговор. Цинь Сяо оставалось лишь снова открыть фотографию на том конце переписки и смотреть, как высоко поднятый кошачий хвост, пушистый, точно метелка для пыли, закрывает весь экран.
— Юаньюань, — с сомнением в голосе позвал Гуань Кэчэнь, повторяя это имя.
Но кошки — создания, которые не подчиняются командам; они признают только те имена, к которым привыкли сами, тем более что Гуань Кэчэнь обычно так ее не называл.
— Толстяк, брысь вниз, — сменил обращение Гуань Кэчэнь.
На этот раз кошка поняла: оттолкнувшись лапами, она спрыгнула вниз, устроилась на коленях у Гуань Кэчэня и, задрав голову, уставилась на него круглыми темными глазами.
Цинь Сяо в свое время назвал кошку Юаньюань именно из-за этих наивных круглых глаз, хотя теперь это прозвище куда больше подходило для описания ее габаритов.
Гуань Кэчэнь с первого взгляда раскусил ее намерения:
— Больше никаких кошачьих палочек на сегодня, сублимированного мяса тоже не получишь. И даже если он перевел деньги — всё равно нельзя.
Толстяк крайне недовольно мяукнул.
Если отдать эту кошку Цинь Сяо, она окончательно испортится, подумал Гуань Кэчэнь. Тот непременно избалует ее до такой степени, что животное разучится двигаться и отличать зерна от плевел. Стоит ей только жалобно мяукнуть пару раз, как Цинь Сяо тут же расчувствуется и начнет пичкать ее лакомствами, превратив Толстяка в еще более необъятного зверя.
Цинь Сяо сам был человеком, который не умел позаботиться даже о себе, и подобрал кошку исключительно из соображений жалости, совершенно не умея за ней ухаживать. Когда Толстяк был совсем маленьким и гадил прямо на пол, Гуань Кэчэнь тыкал котенка мордочкой в лоток, чтобы приучить к запаху, но стоило ему повернуться, как он видел Цинь Сяо, который сидел на корточках на земле, кормил котенка палочкой и приговаривал: Юаньюань, так делать нельзя, нужно научиться ходить в кошачий туалет, понимаешь?
Просто бесил до скрежета в зубах.
У Цинь Сяо глаза тоже были круглыми, и когда он, улыбаясь, гладил кошку, в его взгляде читалось одно лишь чистое простодушие — он искренне верил, что кошка понимает человеческую речь, и наивно полагал, что они смогут вечно просидеть в той паршивой компании.
http://bllate.org/book/31423/3832740
Готово:
