Я искоса глянул на неё:
— Можно-то можно, не то чтобы совсем нельзя.
Моя мама тут же подхватила:
— Есть какое-то «но»? Говори, какое ещё «но»?
— Но надо спросить у бабушки.
Вообще-то это была моя бабушка по маминой линии. Но она никогда не позволяла называть себя бабушкой со стороны матери и настаивала, чтобы я переучился и звал её просто бабушкой. Моя нынешняя фамилия тоже была взята по дедушке, так что дедушку, разумеется, тоже приходилось звать просто дедушка.
— ... — Моя мама тут же сникла, её боевой настрой пропал, словно у ястреба с горящим взором, решимость которого разрушили в один миг. Она махнула рукой: — Проехали, считай, что я ничего не говорила.
Я ведь правда не отказывался. Захотев объясниться с мамой, я уже собрался сказать пару слов, как она протянула руку, коснулась пушка на моей щеке, слегка зажала между двумя пальцами один волосок и с улыбкой произнесла:
— И правда не нужно. У мамы денег хватает, ты только не говори бабушке. Понял? Не. На. До. Го. Во. Рить. Ба. Буш. Ке.
Ой, пушок вырвали! Щека слегка заныла.
Я потёр лицо.
— Мам, а тётя Шэнь Цзин младше тебя? — завёл я разговор.
— Младше меня на шесть лет и старше тебя на двенадцать, — в голосе мамы сквозило явное недовольство.
Я равнодушно протянул:
— По ней и не скажешь, на вид даже тридцати нет.
Мама бросила на меня свирепый взгляд:
— А на сколько лет, по-твоему, выгляжу я?
— Да у тебя разве есть возраст? Совершеннолетняя и точка.
Мама не выдержала и рассмеялась, а потом взъерошила волосы на моём затылке. Я уж было подумал, что моя лесть пришлась кстати и она довольна, как вдруг — хлось! — прилетел увесистый шлепок по затылку, точь-в-точь как корейские стариканы бьют молодёжь по голове.
— Ты чего? — я прикрыл голову руками, ничего не понимая.
— Ты сейчас врёшь так легко и непринуждённо, без малейших эмоций, я уже и не пойму, где в твоих словах правда, а где ложь? — мама закатила глаза.
Мне показалось, что в закатывании этих глаз скрывался какой-то недоступный мне смысл — теперь я её совсем перестал понимать. Разве статус совершеннолетней её уже не устраивает? И как тогда её называть?
— А! Понял! — я хлопнул себя по лбу, наконец допетрив: всё дело в этом слове «и точка», от него слишком сильно веяло отмашкой.
Я поднял руку, заявляя о праве на пересдачу.
Мама одарила меня разрешающим взглядом.
— Прекрасная госпожа, вы выглядите столь молодо, энергично и жизнерадостно, прямо как какая-нибудь семнадцати-восемнадцати... Давай честно, тебе есть семнадцати-восемнадцати?
Мама замерла, а я приставил указательный палец к её губам:
— Нет, эта твоя нежная, как у юной девушки кожа, стройный, словно стебель зелёного бамбука стан и ясные глаза, полные искрящихся звёздочек — максимум! Тебе максимум шестнадцать!
Я вложил в эти слова максимум эмоций, а мой взгляд и тон источали искренность.
На этот раз мама рассмеялась от души. Смеялась она очень красиво, так что даже морщинки обрисовывались вполне чётко — обычно она, как женщина, тщательно следящая за собой, так не хохотала, но теперь её брови изогнулись дугой.
Сразу было видно, что она очень счастлива.
Я тоже почувствовал удовлетворение от проделанной работы.
— Мам, о чём это они за тем столом говорят? — ублажив маму, я снова перевёл взгляд на столик Шэнь Цзин. Они общались беглыми английскими фразами, перемежая их сложными профессиональными терминами, и для моего слуха это звучало точь-в-точь как чистокровная... английская небесная книга.
— Люди из её компании, — небрежно бросила мама, ковыряясь в остатках фруктов на столе. — Едва сошли с самолёта, сразу прицепились к ней, даже отдохнуть не дали...
— Наверное,утрудились до смерти? — подумал я про себя. И сколько же мне ещё ждать, пока мы сможем уйти? Хоть бы не час-другой, знал бы я, что Шэнь Цзин сможет заплатить за маму, ни за что бы не приплёлся сюда.
— Ещё бы. С такими людьми, как твоя тётя Шэнь Цзин, этот мир может продолжать вертеться вечно.
— В твоих словах звучит обида.
— И что ты хочешь сказать?
— Что ты переживаешь за свою лучшую подругу.
— Хм.
…
— До встречи.
Наконец я заметил, что за столиком Шэнь Цзин всё закончилось, и тут же поднялся на ноги, дёрнув маму за руку:
— Ну всё, сворачиваемся.
— Уже всё закончили? — мама отмахнулась от меня и с воодушевлением направилась к Шэнь Цзин.
— Почти, — обобщенно ответила Шэнь Цзин, а затем перевела на меня взгляд, словно меняя тему разговора: — Это... Цзялэ, да?
— Да-да, совсем взрослый уже, — мама притянула меня к себе и, продолжая твердить, как сильно я вырос, прямо при посторонних шлёпнула меня по заднице, велев поздороваться.
Я кивнул и выдавил:
— Здравствуйте, тётя Шэнь.
Сладким голоском это произнести не получалось — это было бы слишком по-детски.
Мама ущипнула меня за кожу на спине, упрекая в том, что мой тон недостаточно мягкий.
Но мне ведь уже двадцать семь-восемь, я физически не могу сюсюкать. Я же не она, не выглядит как милашка, у которой что ни слово, то мягкий цзянанский говорок и застенчивая нежность.
Такую генетику мне не унаследовать.
— А Цзялэ вырос очень симпатичным, — похвалила меня Шэнь Цзин.
Конечно, это была обычная вежливость — примерно как я хвалю маму за молодость: она и правда молода, но совсем не в том смысле.
— Тётя Шэнь куда красивее, — честно ответил я.
И это уже не было дежурной вежливостью — собеседница и впрямь выглядела потрясающе. Настолько хорошо, что мне даже не хотелось называть её тётей, я бы предпочёл звать её сестрёнкой, потому что фигура и черты лица у неё были просто загляденье — ну до чего же хороша!
Попрощавшись, мы отправились домой. Я нёс чемодан Шэнь Цзин, а мама и Шэнь Цзин шли впереди, тоже катя багаж. Идти рядом втроём было неудобно — мне всё равно не о чем было с ними беседовать, а подругам, которые так редко виделись, наверняка хотелось наговориться, поэтому я намеренно отстала на несколько шагов.
И раз уж я оказался позади, мой взгляд поневолі устремился вперёд: на маму я уже нагляделся, так что теперь любовался Шэнь Цзин.
Красота у неё была неописуемая! Раньше, когда они созванивались по видеосвязи, я и ухом не вел — ну что интересного в болтовне двух тёток? Но сегодня я понял, как же сильно заблуждался: среди этой возрастной категории попадаются поистине ослепительные экземпляры. Словно луна у меня над головой: хоть она и висит далеко в небе, её сияние способно вмиг осветить всю ночную дорогу передо мной. И вот Шэнь Цзин шла далеко впереди, и мне достаточно было бросить взгляд на этот уголок её изящества, чтобы безошибочно заключить: в радиусе ста лири не сыскать никого красивее.
Как такое вообще возможно?
В её-то годы сохранять такую внешность — как после этого жить нам, молодым?
http://bllate.org/book/31405/3830373
Готово:
