Е Цинюань бросил на него взгляд, но в голове у него крутилось что-то своё, и он взял корм, чтобы покормить рыб.
Во дворе был устроен небольшой искусственный прудок, совсем крошечный, и в нём плавали рыбки. Мальков принёс старый Е — он всю жизнь любил всякую такую живность.
Е Цинюань уселся на край бассейна и принялся рассеянно сыпать корм, наблюдая, как рыбы кружатся и машут хвостами.
Посмотрев так немного, он вдруг почувствовал на душе смутное беспокойство. Замешкавшись, он вытащил телефон, сделал снимок и отправил его.
Подпись к фото: «Второй сынок».
«?»
Спустя совсем немного времени после отправки фото Е Цинюань тут же позвонил.
— Что такое? — связь у него была плохой, и голос прерывался.
Затем послышалась какая-то возня: судя по всему, он сменил место и переспросил: — Что-то случилось?
— … — Ну точно, его батя.
Е Цинюань нахмурился, глядя на водную гладь, и отрывисто бросил: — Ничего.
Е Цинюань ни капли не поверил, хмыкнул и холодно протянул: — Не ври. Говори, что стряслось?
Е Цинюань не ответил.
В глазах немного защипало.
В его памяти старый Е навсегда застрял в этом самом возрасте — как бы он ни пытался представить его в будущем, у него никак не получалось вообразить отца старше тридцати семи лет.
Опустив взгляд на рябь на воде, Е Цинюань прямо произнёс: — У тебя ведь в мае командировка в Цзянчэн, проект какой-то? Можешь не ездить?
В воспоминаниях сына его отец погиб как раз по дороге в Цзянчэн.
— … — Е Цинюань помолчал секунд с дверу, не став расспрашивать, откуда тот о чём-то подобном узнал, а лишь спросил: — Почему?
— Просто так. Нельзя не ехать?
Е Цинюань сжал пальцы, чувствуя, как внутри поднимается раздражение.
— Можно, — решительно ответил Е Цинюань. Чутко уловив в голосе сына нотки неладного, он на мгновение замолк, а затем заговорил мягче: — В чём дело?
Е Цинюань опустил голову и глухо ответил: — Просто предчувствие плохое.
Услышав это, Е Цинюань невольно растрогался.
— Опять наш официальный паблик листаешь? — мягко поинтересовался он.
Они с сыном виделись редко, и мальчишка вечно чувствовал себя дома неуверенно, в детстве вечно названивал по всяким пустякам.
Поэтому он пообещал: — Я не поеду. Останусь на базе и никуда не сонусь, так устроит?
— Угу.
В ответ послышался лишь тихий звук на том конце провода.
Е Цинюань положил локоть на стол и бросил взгляд на стоящий неподалёку лабораторный стол.
Он усмехнулся и неожиданно решил подразнить сына: — Приснилось чего? Или опять во что-то вляпался? А где твой старший братец? Он же тебя больше всех балует, пока он жив, разве есть хоть что-то, с чем он тебе не поможет?
Он бросил это словосочетание вскользь, но у Е Цинюаня сердце ушло в пятки.
Когда он вернулся, состояние Лу Синцяо было так себе, и было совершенно непонятно, что ждёт его впереди.
Загнав тревогу поглубже, Е Цинюань промолчал пару секунд и с каменным лицом выдал: — Что за глупости? Он в полном порядке, ещё тысячу лет проживёт.
— Ого, — усмехнулся Е Цинюань. — И что же, твой брат — тысячелетняя черепаха?
Е Цинюань: — …
Перекинувшись ещё пара фразами с Е Цинюанем, он наконец сбросил вызов. Опираясь руками о колени, Е Цинюань поднялся на ноги и, подняв голову, увидел стоявшего у дверей Лу Синцяо.
Парень держал в руке чёрный пакет и, судя по всему, собирался куда-то уходить. Заметив, что ему преградили путь, он промолчал — неизвестно, сколько времени он простоял здесь, подслушивая, — и теперь молча смотрел на него сверху вниз.
Е Цинюань встретился с ним взглядом.
Помедлив и не зная, сколько тот успел услышать, он отвёл глаза, нахмурился, но тут же перевёл взгляд обратно и с напускной строгостью пояснил: — Я не тебя ругал.
— Угу, — тихо отозвался тот, кто стоял на ступеньках, и начал спускаться.
Он подошёл ближе и остановился прямо перед Е Цинюанем.
— Я слышал, — произнёс он. Голос его звучал ровно и прохладно, словно порыв ветра, изредка пролетающий сквозь кроны деревьев.
И, снова опустив взгляд, добавил: — Я не тысячелетняя черепаха, но проживу тысячу лет.
Е Цинюань: — …
Нет. Почему, когда ты говоришь абсолютно нормальные вещи, они звучат так странно?
Тетушка приготовила обед и ушла, а оба старшеклассника после еды поднялись наверх отдохнуть.
Поскольку оба дома стояли вплотную друг к другу, а семьи дружили, у каждого брата было своё привычное местечко для ночлега.
В знакомой обстановке Е Цинюань быстро заснул. Проснувшись, он почувствовал себя бодрым и посвежевшим, только слегка кружилась голова. Потирая виски, он поднялся и взглянул на часы: оказывается, уже перевалило за пять.
За окном закатное солнце превратилось в огромную оранжево-красную сладкую вату. Е Цинюань прищурившись поглазел на него некоторое время, а затем взял телефон и лениво окинул взглядом всплывшие в чате десятки сообщений.
В WeChat красовался целый ряд красных точек, и Е Цинюань принялся пролистывать их сверху вниз.
Сначала он открыл с десяток голосовых от Ся Минъяна, похожих на пулемётную очередь. Послушав их, он понял, что тот лишь зазывает его погулять:
— Братуха Цзянь, закончил дела? На вечер планы есть? Порубимся в клубе? В бильярд пойдём? Можно и в маджонг, как раз троих не хватает.
— КТВ Золотой голос, 1109-й, живо все сюда!
Последнее сообщение было отправлено полчаса назад.
Отвечая Ся Минъяну на ходу, Е Цинюань шоркая тапочками встал, распахнул шкаф и наугад вытащил толстовку.
Отправив ответ Ся Минъяну, Е Цинюань переоделся и продолжил листать экран вниз.
Сообщений ему пришло немало, в основном от одноклассников, которые звали куда-нибудь развлечься и сбрасывали номера комнат.
Было еще несколько запросов в друзья без подписей, но, поскольку Е Цинюань никого из них не узнал, он оставил их без внимания.
Ответив на сообщения, он прокрутил WeChat до самого конца и среди бушующего моря из девяноста девяти непрочитанных вдруг заметил скромную красную точку с цифрой два.
Палец Е Цинюаня, только что свободно порхавший по экрану, замер. Опустив голову, он нажал на уведомление.
У Лу Синцяо не было привычки отправлять голосовые. Вместо того чтобы нажимать на кнопку записи звука, он предпочитал прямые и честные текстовые сообщения.
Сегодня, видимо, было некогда: рядом с окошком чата, где на аватарке красовалась та самая старая кошка, дремлющая на ступеньках на Цинваньлу, висели два голосовых сообщения длиной всего в несколько секунд.
Е Цинюань нажал на них.
— Вода на столе, не забудь попить, когда проснёшься.
— Я ушёл в школу.
Это был низкий, холодный голос Лу Синцяо. Его голос всегда казался отстранённым, и тем, кто недостаточно хорошо его знал, он мог показаться недоступным.
Сообщения не содержали ничего особенного.
Сжимая телефон в руке, Е Цинюань молча прослушал их два раза, после чего словно очнулся — со словно бы удивлённым и нахмуренным лицом он заблокировал экран.
Спустя мгновение он снова схватил телефон и напечатал ответ. Закончив писать, он принялся водить пальцем вверх-вниз и из стороны в сторону по их общему диалоговому окну.
http://bllate.org/book/31404/3830222
Готово:
