У Циюй скончался от рака легких, и из-за этого У Ваньин долгое время резко выступала против ее курения, но, к сожалению, все уговоры были бесполезны.
Спустя какое-то время У Ваньин перестала заводить об этом речь и снова стала прежней — прохладной и равнодушной к ней.
После смерти У Циюй Сун Ючжи так сильно горевала, что сердце ее разрывалось от боли, и слезы высохли. Во время поездок ее эмоциональное состояние заметно выравнивалось, но стоило ей вернуться в старый особняк, как она снова погружалась в уныние.
У Ваньин была вынуждена уговорить ее переехать в сад Фэйюань, и после переезда та больше не возвращалась.
Зал Духов находился в западной части старого особняка. На жертвенном столике неугасимо горели лампа и благовонные свечи, а таблички предков Семьи У были расставлены в строгом порядке.
Иньюй смочила полотенце водой без корней, которую забрала несколько дней назад, тщательно отжала его и принялась протирать таблички предков. Добра S*Wишись до таблички У Циюй, она почувствовала, как сзади повеяло знакомым холодом.
Эта темная ци была леденящей до мозга костей и несла в себе странный аромат, очень похожий на тот, что она ранее замечала рядом с У Ваньин, — судя по всему, именно эта сущность прежде обвивала У Ваньин.
Она резко обернулась, но не смогла разглядеть абсолютно ничего и не ощутила присутствия злого духа, словно этот холодок намеренно прятался.
Закончив протирать таблички, Иньюй отжала тряпку, повесила ее сушиться и подошла к жертвенному столику, чтобы зажечь новые благовонные свечи. Медленно наклонившись к табличке У Циюй, она слегка коснулась ее указательным пальцем и непринужденно произнесла:
— Я все же считаю, что вы что-то от меня скрываете.
В Зале Духов ей никто не ответил.
После того как благовония были зажжены, предстояло сжечь бумажные деньги, а следом — поднести вино и чай.
Вплоть до того момента, как с уборкой в Зале Духов было покончено, Иньюй больше не ощущала присутствия той темной ци. В конце концов, убедившись, что поиски ни к чему не приведут, она заперла Зал Духов и вернулась в комнату.
В комнате на столе лежал телефон, который совсем недавно звонил.
Иньюй взяла его в руки и увидела два пропущенных вызова — оба от Люй Ици. Не торопясь, она набрала его номер в ответ, но неожиданно в динамике послышались лишь короткие гудки.
Люй Ици звонил ей дважды, и она перезванивала дважды, но оба раза дозвониться не удалось.
По идее, метод призыва душ не должен был дать сбой — он отличался надежностью и безопасностью. Неужели даже после ритуала призыва Люй Ици так и не смог вернуть душу Люй Саньшэна?
Иньюй слегка встревожилась, наспех съела пару кусочков тортика, обулась и направилась в гараж. Стоило ей завести машину и даже до того, как она успела переключить передачу, телефон снова зазвонил.
На этот раз она не колеблясь подняла трубку, с удивлением обнаружив, что звонит У Ваньин.
У Ваньин крайне редко звонила ей без повода, если только не случалось чего-то серьезного.
Едва вызов соединился, и Иньюй успела раскрыть рот, как У Ваньин с порога обрушила на нее обвинения:
— Люй Сань в больнице, его душу не могут вернуть, а Люй И пропал без вести. Имеешь ли ты к этому какое-то отношение?
Иньюй прищурилась, включила фары автомобиля и спросила:
— Еще полчаса назад он звонил мне. Как это — пропал без вести? Или ты думаешь, что я стала бы вредить Люй И и Люй Саню?
— Я не это имею в виду. Просто последний звонок перед исчезновением Люй И сделал именно тебе, — ответила У Ваньин.
Иньюй скрестила руки на груди. Ей категорически не нравился тон У Ваньин, однако ситуация действительно выглядела подозрительной, поэтому она нехотя спросила:
— И на каком основании ты утверждаешь, что Люй И именно пропал?
— Сама приедешь и узнаешь.
— Ладно, — Иньюй презрительно фыркнула. — Добавлю от себя: мне Люй И не звонил. Я была внизу и увидела пропущенный только тогда, когда закончила протирать таблички.
— Прости, у меня не было намерения тебя подозревать.
Даже извиняясь, У Ваньин звучала невероятно холодно.
Иньюй перевела рычаг коробки передач и безэмоционально бросила в ответ:
— Я выезжаю. Где вы сейчас?
— В Первой городской больнице, — ответила У Ваньин.
Прибыв в Первую городскую, Иньюй с закрытыми глазами отыскала палату Люй Саня. Переступив порог, она увидела Люй Дунцина: опираясь на трость, он стоял у окна спиной к ней.
Услышав шаги, Люй Дунцин тут же обернулся. Лицо его было суровым, но в голосе не прозвучало упрека — он лишь произнес:
— Иньюй пришла.
— Старейшина Люй, — Иньюй бросила взгляд на лишенную души пустую оболочку Люй Саня на кровати. Собранный на затылке с помощью шпильки пучок волос немного растрепался. — Я сегодня тоже была в Башне восьми сокровищ Цуйхунь. Люй Саньшэн потерял сознание прямо во время аукциона, но к его обмороку я не имею никакого отношения.
Люй Дунцин кивнул:
— Я знаю. Душа Люй Саня с детства нестабильна, в этом нет твоей вины.
Понимая, о чем собеседник хочет спросить, Иньюй прямо сказала:
— Люй Ици просто испугался, что вы его отругаете, поэтому и обратился ко мне за помощью с призывом душ. Я научила его способу призыва с помощью разбрасывания риса, он…
Она слегка замялась, нахмурилась и продолжила:
— Если он действительно пропал, то перед исчезновением наверняка продолжал проводить ритуал. В заметках на его телефоне остались оставленные по моей просьбе записи, а саму технику с рисом и лучиной вы тоже знаете, там ни в коем случае не могло быть ошибки.
— Он действительно исчез, его телефон нашли у входа в Башню восьми сокровищ Цуйхунь, — произнесла У Ваньин.
В телефоне Люй Ици не было пароля, и У Ваньин быстро отыскала его заметки. В них черным по белому был записан метод призыва душ.
— Дай-ка взглянуть, — Люй Дунцин протянул руку.
У Ваньин передала гаджет и произнесла:
— Посмотрите, здесь действительно нет никаких ошибок, Иньюй не замышляла ничего дурного.
Услышав от У Ваньин столь редкие слова в свое оправдание, Иньюй чуть приподняла брови, но в следующую же секунду ее сердце тяжело рухнуло вниз.
Если ее глаза ей не изменяли, тело Люй Дунцина окутывало густое облако мрачной и зловещей ци — абсолютно черное, словно чернила.
Чем зловещее была эта ци, тем темнее казался ее оттенок, и тем сильнее оказывалось породившее ее призрачное создание. Судя по всему, к Люй Дунцину прицепился вовсе не какой-нибудь легко прогоняемый мелкий бес.
Но Иньюй находила странным другое: почему сам Люй Дунцин оставался столь невозмутимым? Пристально глядя на него, она внезапно задала вопрос:
— Вы разве этого не видите?
Во всей больничной палате лишь Люй Дунцин заслуживал того, чтобы Иньюй обращалась к нему на вы. Тот незамедлительно посмотрел на нее и переспросил:
— Чего именно?
В тот же миг густой черный туман, словно капля туши, упавшая на мокрую бумагу, растворился без следа.
http://bllate.org/book/31399/3829135
Готово:
