Слуга хотел забрать Цзин Цзююя из объятий Гу Чичжоу, но тот отказался.
Хотя Цзин Цзююю нравилось, когда его держит младший отец, вспомнив о состоянии его здоровья, он заворочался, требуя опустить его на землю.
— Что, захотелось, чтобы тебя другие поносили? — спросил Гу Чичжоу.
Цзин Цзююй в нерешительности кивнул.
Гу Чичжоу изобразил огорчение:
— Похоже, А Сюй вырос и больше не любит, когда младший отец его носит.
— Совсем нет! — Цзин Цзююй торопливо уткнулся в объятия Гу Чичжоу и совсем тихонько проговорил: — Я боялся утомить младшего отца.
Гу Чичжоу на редкость удивился:
— Наш А Сюй научился переживать за других, и вправду совсем взрослый стал.
Цзин Цзююй тоже закивал: он ведь и так уже большой ребёнок.
Но ему всё равно так нравилось, когда младший отец носил его на руках! Всегда нравилось, вот только жаль, что по ночам младший отец никогда не ложился с ним спать.
Он помнил, как иногда капризничал и наотрез отказывался уходить из комнаты младшего отца, засыпая, свернувшись калачиком у того на груди, но проснувшись на следующее утро, неизменно обнаруживал себя в собственной кровати.
Пока Цзин Цзююй предавался этим тёплым воспоминаниям, перед его носом появилась ложечка остуженного молока, и он машинально проглотил угощение.
А в следующий миг широко распахнул глаза: почему молоко, которое принёс младший отец, оказалось таким невероятно сладким и ароматным? Куда вкуснее того, что он пил в своей прошлой жизни, когда был императором!
Стоявший рядом слуга видел, как Цзин Цзююй ел ложка за ложкой, не проявляя ни капли сдержанности, и невольно начал тревожиться. Ведь это молоко предназначалось для поддержания сил молодого господина Гу, а в итоге всё выпил маленький господин. Страшно и подумать, в какой гнев придёт тот человек, когда узнает об этом.
Слуга попытался подать голос предостережения, но стоило Гу Чичжоу поднять на него взгляд, как он сразу понял: отговорить его невозможно.
Пиала с молоком быстро опустела. Цзин Цзююй громко отрыгнул и протянул руку:
— Ещё пиалу.
Гу Чичжоу посмотрел на своего глупенького сына и мысленно вздохнул: почему он такой большой, а до сих пор даже считать толком не умеет?
Наверное, пошёл в того человека.
Он молча подогнул назад четыре пухленьких детских пальчика Цзин Цзююя:
— А Сюй, это же всего лишь один.
Произнеся это, он, словно опасаясь задеть детскую гордость, неторопливо сменил тему и не оставил Цзин Цзююю ни единого шанса на объяснения, так что тому оставалось лишь смириться со своим неумением считать.
Заметив опечаленное лицо Цзин Цзююя, Гу Чичжоу с улыбкой погладил его по животику:
— Куда же ещё, он и так вон какой круглый! Только что поел, а уже опять просишь?
Видя, что малыш всё ещё облизывается, Гу Чичжоу шлёпнул его по мягкому месту:
— Всё, больше нет, иди погуляй!
Цзин Цзююй вскинул голову и недоверчиво уставился на Гу Чичжоу: как младший отец посмел шлёпнуть его по заднице!
Увидев, что Цзин Цзююй не уходит, Гу Чичжоу спросил:
— Что-то ещё?
Цзин Цзююй слегка поджал губы, обеими руками зажал попу и убежал.
Разве можно просто так шлёпать ребёнка только за то, что он маленький? У детей что, совсем нет достоинства?
Уже выбежав за дверь, Цзин Цзююй всё ещё слышал с трудом сдерживаемый смех младшего отца, который, впрочем, тут же перешёл в приступы кашля.
Цзин Цзююй тревожно сжался внутри и крепко сжал в руке тот самый ароматический мешочек. Внутри лежало Божественное лекарство для исцеления младшего отца — всего три пилюли, но чего бы это ни стоило, он должен сначала передать лекарство императору.
Раз уж украсть нефритовый подвес не вышло, придётся действовать наглым образом!
В прошлой жизни его императорский отец ведь сам передал ему трон, так неужели он до такой степени его ненавидит? Наверное, нет!
Успокоив себя этими мыслями, Цзин Цзююй принялся гадать, где отец мог бы находиться, и решил устроить засаду.
Первым в списке значилось Императорский сад: устав от разбора памяттелей-цзоуцзюй, отец обычно ходил прогуляться туда — это была его привычка ещё с тех времен, когда Цзин Цзююй сам правил страной.
Теперь главная проблема заключалась в том, как покинуть Холодный дворец.
Цзин Цзююй посмотрел на наглухо запертые ворота Холодного дворца, а затем перевёл взгляд на соседнюю стену, подумав о том, каковы вообще шансы перелезть через неё. Похоже, нулевые!
Но Цзин Цзююй не пал духом, решив, что выход обязательно найдётся.
Няня Ли наблюдала за тем, как на лице маленького господина сменяются самые разные выражения. Ей казалось, что мальчик сильно изменился: раньше он всегда был таким мягким, шумным и баловливым, а сегодня то и дело принимал какой-то загадочный вид, и выражение его лица до странного напоминало самого императора.
Няня Ли испугалась собственной мысли, но тут же поспешила отбросить её, решив, что она просто сошла с ума.
Даже без долгих расспросов было очевидно, чьим ребёнком является маленький господин.
Оставалось только удивляться поистине выдающимся способностям господина Гу: пока император целый год находился в личном военном походе, он успел быстренько наставить ему рога, да так успешно, что у них даже ребёнок родился. Самое удивительное заключалось в том, что хотя на словах император вроде бы гневался на господина Гу, на деле он обеспечил ему наилучший уход — это было очевидно по всему обустройству Холодного дворца.
Оставалось лишь признать, что поступки правителя выглядели совсем не по-императорски и сильно расходились со страшными слухами о том, как легко этот монарх заставляет кровь литься реками.
Впрочем, простым слугам не пристало тревожиться о подобных делах — их задача заключалась лишь в том, чтобы прилежно заботиться о хозяевах.
Цзин Цзююй озирался по сторонам и вдруг заметил няню Ли. На мгновение он почувствовал себя виноватым, но тут же успокоился: как бы ни была умна няня Ли, она ни за что не догадалась бы, что он замышляет тайком сбежать из Холодного дворца!
Неожиданно няня Ли произнесла:
— Маленький господин, на что вы смотрите у больших ворот? Захотелось погулять снаружи?
Не успел Цзин Цзююй ответить, как няня Ли продолжила:
— Докладываю вам: за стенами бродят плотоядные чудища, которые больше всего на свете обожают таких нежных и упитанных детишек, как вы. Стоит вам выйти наружу, как от вас и косточек не останется.
Цзин Цзююй скривил губы: он ведь больше не ребёнок, как он мог поверить в эти детские сказки?
Убедившись, что Цзин Цзююй внимательно её выслушал, няня Ли довольно улыбнулась:
— Поиграйте пока, маленький господин, а я пойду починю ваш порванный рукав.
Дождавшись, пока няня Ли уйдёт, Цзин Цзююй снова принялся разглядывать главные ворота. Они запирались снаружи, так что ему их не открыть, стена слишком высока — не перепрыгнуть. Какие же ещё оставались варианты?
Взгляд Цзин Цзююя опустился ниже, и его невольно привлекла дыра в углу. Отверстие было небольшим — взрослому не протиснуться, но для роста ребёнка вполне подходило.
Он ведь в прошлой жизни был императором, а в этой, вполне возможно, снова им станет — неужели ему придётся лезть через собачий лаз?
Пока Цзин Цзююй сомневался, в дыру проскользнула полосатая кошка, но, заметив человека, тут же стремглав попятилась назад.
Цзин Цзююй подумал, что раз уж в эту дыру лазают кошки, то лаз перестаёт быть собачьим.
http://bllate.org/book/31391/3827813
Готово:
