Но ведь наложница Жэнь сейчас — вторая особа в императорском гареме, уступающая лишь Сыну Небес. Чего же ей тревожиться? Единственный, кто мог её напугать, — сам император.
Как же Вэнь Я могла честно признаться, что на следующий день после того, как наложница Жэнь подарила ей браслет, сам император наградил её браслетом из красного хэтяньского нефрита? Это было бы верхом безрассудства и неминуемо вызвало бы зависть и враждебность.
Мысли Вэнь Я мелькнули, и она уклончиво ответила:
— Примерно в эти дни… но сейчас я, к сожалению, не совсем уверена.
Она могла говорить так без опаски: ведь браслет был дарован лично императором Канси, а значит, весь вопрос следовало перенаправить именно к нему. К тому же до сих пор она ни разу не показывала этот браслет наложнице Жэнь.
Ранее, когда из-за дела с наложницей Юнь ей пришлось выступать перед наложницей Жэнь, Вэнь Я была раздражена недавним признанием Канси и потому спрятала подарок под подушку, не желая даже смотреть на него.
Наложница Жэнь пристально взглянула на Вэнь Я:
— Видимо, Его Величество пожаловал сей браслет Нефритовой Гуйжэнь в знак благодарности за подвиг спасения императора. В будущем сестрица должна бережно хранить эту драгоценность.
Служанки во дворце не дураки — они всё замечают. Наложница Жэнь понимала: если Гуйжэнь так отвечает, значит, её кто-то натаскал. Но какая-то ничтожная гуйжэнь осмелилась бы обманывать её в подобном деле?
Наложница Жэнь чувствовала: лучше не копать глубже. Иначе она рисковала осознать, сколько ошибок совершила раньше.
Но теперь возникал другой вопрос: действительно ли император благоволит к этой Вэнь Я или же он намеренно выставил её в качестве мишени, чтобы устрашить их всех?
Эта неопределённость тревожила наложницу Жэнь. Только спустя долгое время она наконец решилась следовать тому плану, который вынашивала ещё вчера.
Похоже, лишь один её шаг — проявление доброты к Вэнь Я — оказался верным.
Что до браслета из красного хэтяньского нефрита, наложница Жэнь предположила, что император, вероятно, таким образом напомнил ей об инциденте с наложницей Юнь.
Госпожа Гуйфэй из рода Ниухулу прекрасно знала, насколько глубок ум наложницы Жэнь. Увидев, как та внешне спокойна, но в словах сквозит кислота, Ниухулу внутренне усмехнулась — ей было забавно наблюдать за этим спектаклем.
Ведь она сама никогда не мечтала о таком браслете. Пусть даже говорят, что он «единственный в своём роде», но она давно привыкла к тому, что подобные милости не для неё.
Зато всегда найдутся те, кто переоценивает себя и жаждет того, что им не предназначено. А в итоге все их козни рушатся, и драгоценность достаётся простой служанке.
— Сестрица Нефритовая совершила немало подвигов, не раз спасала жизнь Его Величества, — сказала госпожа Гуйфэй Ниухулу. — Этот браслет из красного хэтяньского нефрита вам подходит как нельзя лучше! Позвольте взглянуть на сей уникальный браслет — на то, что поистине одно в мире.
«Единственное в мире?» — на мгновение растерялась Вэнь Я, но затем аккуратно положила платок на запястье и сняла браслет:
— Прошу вас, Ваше Величество.
Госпожа Гуйфэй Ниухулу не ожидала такой щедрости и удивлённо взглянула на Вэнь Я.
Но, преодолев изумление, она по-настоящему оценила эту девушку: даже будучи рождённой служанкой, она ведёт себя с таким достоинством и открытостью! Неудивительно, что император её любит.
Ниухулу взяла браслет и внимательно его осмотрела. С детства окружённая драгоценностями, она повидала множество сокровищ, и уже через мгновение полностью разгадала суть этого украшения.
— Действительно прекрасный нефрит. Он ещё тёплый от вашего запястья, и от этого кажется ещё более гладким и живым. Хороший нефрит требует ухода — носите его ежедневно, сестрица.
С этими словами госпожа Гуйфэй вернула браслет Вэнь Я. Наложница Жэнь всё это время сидела прямо, не глядя в их сторону, но теперь не удержалась и бросила взгляд — и ей показалось, что красный браслет режет глаза.
«Браслет из красного хэтяньского нефрита» — это всего лишь название. А Хэшэли жаждала того, что стоит за ним: звания «единственной в мире»!
А теперь…
Вэнь Я надела браслет обратно под завистливыми и злобными взглядами других наложниц, но тут же сочла его слишком броским и прикрыла рукавом.
После этого события встреча стала скучной. Наложница Жэнь формально похвалила всех присутствующих и больше ничего не сказала.
В конце концов, она не была императрицей. Даже получив титул гуйжэнь, Вэнь Я лишь должна была представиться всем наложницам в её палатах — даже чай подавать или кланяться в знак уважения не требовалось.
Видя, как доброжелательны сегодня обе гуйфэй, наложница Наля, которую ранее похвалила госпожа Ниухулу, почувствовала прилив смелости.
Она взглянула на Вэнь Я, сидевшую тихо и прекрасно, словно водяная лилия, и в глазах её мелькнула зависть.
— Говорят, вчера сестрица Нефритовая только-только переехала в дворец Чусяо и весь день хлопотала. Я думала, вы сегодня вряд ли подниметесь до полудня, но, оказывается, вы проснулись чуть свет. Видимо, очень спешили явиться к обеим гуйфэй, чтобы засвидетельствовать почтение. Впредь я обязательно буду брать с вас пример!
Вэнь Я, закалённая бесчисленными изящными колкостями Канси, сразу уловила двойной смысл этих слов.
Первое: мол, вчера вы переехали, а император даже не пожаловал — вот и встали ни свет ни заря, бедняжка без милости.
Второе: вы так рано поднялись, лишь чтобы заискивать перед гуйфэй.
Взглянув на довольную собой наложницу Наля, Вэнь Я лишь покачала головой.
«Ох, наложница, фантазировать — это болезнь!»
Но едва наложница Наля закончила свою речь, зависть в глазах других наложниц начала угасать, уступая место сочувствию.
Ведь как бы ни была драгоценна императорская милость, если сегодня тебя возвели, а завтра низвергли — боль будет невыносимой.
Наложница Жэнь нахмурилась, услышав, как наложница Наля затронула эту тему, и предостерегающе взглянула на неё:
— Его Величество в юном возрасте погружён в государственные дела и не имеет времени на личное. Нам, его наложницам, следует вести себя скромно и не нарушать порядка во дворце.
Кстати, мне особенно нравится, что сестрица Нефритовая никогда не стремится к соперничеству, не гордится и не суетится.
Госпожа Гуйфэй Ниухулу кивнула в знак согласия и многозначительно посмотрела на наложницу Наля:
— Совершенно верно. Если все вы будете подражать сестрице Нефритовой в её скромности и невозмутимости, то и нам с наложницей Жэнь будет приятно. А тогда, возможно, мы и перед Его Величеством сумеем сказать о вас доброе словечко…
Эти слова мгновенно оживили остальных наложниц. Все забыли о колкостях наложницы Наля и с надеждой уставились на госпожу Ниухулу:
— Мы непременно оправдаем ожидания обеих гуйфэй!
Наложница Наля: «Что?! Я, получается, кололась вхолостую?!»
Ведь когда распоряжалась обустройством покоев Вэнь Я, она лично видела, как сам главный евнух императора, Лян Цзюгун, пришёл проверить! А Лян Цзюгун — это же сам император!
И теперь эта Нефритовая Гуйжэнь, обладающая такой ослепительной красотой, вызывает у обеих гуйфэй полное слепоты восхищение? Они будто не замечают угрозы, исходящей от неё! Она даже подсказку дала, а они обе…
Наложница Наля стиснула зубы. Нет, она не сдастся!
Во дворце она и так безвестна, а теперь рядом с ней живёт новая фаворитка императора. Если она не подавит её влияние сейчас, её положение станет ещё хуже.
Она не хочет навсегда остаться безымянной наложницей! Она мечтает о ребёнке — тогда, став матерью наследника, она сможет возвыситься и запросто занять главную должность в дворце Чусяо!
Но теперь все её планы рушатся!
Эта Нефритовая Гуйжэнь сразу получила заднее крыло дворца. А с её милостью у императора, что останется для неё, Наля? Неужели ей придётся позволить какой-то девчонке сидеть у неё на шее?
Подумав об этом, наложница Наля стала смотреть на Вэнь Я всё злее, будто не замечая предостерегающих взглядов обеих гуйфэй, и тихо добавила:
— Кстати, я думала, что сегодня, в день знакомства сестрицы Нефритовой с другими наложницами, Его Величество непременно приедет, чтобы лично поздравить вас!
Вэнь Я: «А, так это намёк, что я никому не нужна?»
Она улыбнулась:
— Полагаю, Его Величество погружён в государственные дела, а во дворце всё спокойно под надзором двух добрых и мудрых гуйфэй, да и сёстры все такие добродетельные, что ему и приходить-то…
— Приходить-то что? — раздался голос с порога.
Вэнь Я как раз спокойно, но язвительно отвечала наложнице Наля, когда в зал вошёл Канси и услышал её последние слова.
«Что за невезение!» — подумала Вэнь Я, но слова уже сорвались с языка. Она не смела поднять глаза на лица обеих гуйфэй и лишь опустила голову в поклоне:
— Это не столь важно, Ваше Величество. Ваша служанка кланяется.
Она ещё не успела доклониться, как Канси подошёл и поднял её:
— Хватит формальностей. Садись.
Только теперь остальные наложницы опомнились и в спешке встали, чтобы поклониться, но уже не так дружно, как прежде.
— Ваша служанка (служанки) кланяются Его Величеству! Да здравствует император!
Канси прошёл к главному месту и сел:
— Довольно. Садитесь все.
Наложница Жэнь уступила ему своё место и села рядом.
Канси заметил, что после его появления в зале воцарилась тишина, и бросил взгляд на Вэнь Я:
— Когда я входил, здесь было так оживлённо. О чём же вы так весело беседовали?
У Вэнь Я сердце ёкнуло. Ведь это была ерунда, зачем он всё время возвращается к этому?
Неужели он хочет узнать, что она только что использовала его других наложниц, чтобы поставить на место ещё одну?
Наложница Жэнь удивилась, что Вэнь Я молчит. Разве теперь, когда появился император, она не должна пожаловаться и попросить его защитить её?
Госпожа Гуйфэй Ниухулу тоже посмотрела на Канси, а затем перевела взгляд на Вэнь Я. Та, похоже, чувствовала… смущение?
«Интересно, — подумала Ниухулу. — Во дворце уже давно не было столь забавных людей».
Наложница Жэнь, хоть и не понимала замысла Вэнь Я, но, услышав вопрос Канси, чтобы не было неловкой паузы, улыбнулась и ответила:
— Мы просто болтали между собой. Наложница Наля сказала, что сегодня — особый день для сестрицы Нефритовой: она получила титул гуйжэнь и впервые встречается со всеми нами. Такой праздник, конечно, должен отпраздновать и Его Величество. И вот — только упомянули, как вы и появились!
Едва она договорила, госпожа Гуйфэй Ниухулу прикрыла рот платком и рассмеялась:
— Сестрица Жэнь, кажется, не всё сказала. Наложница Наля вовсе не это имела в виду. Она издевалась над сестрицей Нефритовой, мол, у той нет никого, кто бы за неё заступился.
Госпожа Ниухулу никогда не стеснялась в словах, и её реплика заставила наложницу Жэнь побледнеть.
— Да это просто девичья ревность, — попыталась сгладить ситуацию наложница Жэнь. — Не стоит преувеличивать.
Ведь браслет из красного хэтяньского нефрита всё ещё колол её сердце. Как же так — та самая «единственная в мире» милость императора досталась другой, а госпожа Ниухулу остаётся совершенно спокойной?
— Ах, просто я так люблю сестрицу Нефритовую! Она такая добрая и прекрасная, что мне больно видеть, как её обижают.
Пусть слова наложницы Наля и были сказаны без злого умысла, но кто осмелится подглядывать за жизнью других во дворце? Если бы такая осмелилась в моих палатах, я бы её не потерпела.
Говоря это, госпожа Ниухулу холодно взглянула на наложницу Наля, которая уже сидела, будто на иголках.
Раньше она казалась такой сладкой, а теперь вызывала лишь отвращение.
http://bllate.org/book/3139/344694
Готово:
