Цзян Жань моргнул и с крайним беспокойством повернулся за помощью: — Мамочка, караул! Младший братик от сна отупел!
— М? Не переживай, мама уже идет.
Из-за двери донеслись голос и шаги Юй Цинхэ. Цзян Сюнь резко пришел в себя и, побледнев, опроверг только что озвученный Цзян Жанем вердикт: — Н-нет!
…Он не дурачок, он не станет доставлять хлопот.
Цзян Жань испугался его внезапно повысившегося голоса, подпрыгнул, как ощетинившийся котенок, упер руки в боки и заявил: — Нет так нет, чего ты так орёшь?
В сердце Цзян Сюня зародилась тревога. Он принялся ковырять простыню и угрюмо опустил голову: — Прости…
Однако вопреки ожиданиям, никаких упреков и отчуждения не последовало — его вновь обретенный старший брат проявил редкое великодушие.
— Ладно, я прощаю тебя.
Цзян Жань мгновенно перелистнул эту страницу и, снова уткнувшись носом в одеяло, задрал ножки. — Ты спал так долго! Но мамочка сказала, что ты очень-очень долго ехал на поезде и должен как следует отдохнуть. Ну как, ты теперь отдохнул?
Цзян Сюнь медленно кивнул, украдкой бросив взгляд на лицо Цзян Жаня.
Кончики волос Цзян Жаня были слегка завитушками, отчего его шевелюра казалась очень пушистой. Упершись подбородком в одеяло, он смотрел на него огромными, сияющими глазами, напоминая хитрого, ленивого и дружелюбно настроенного к товарищу по играм любопытного котенка.
— Цзян Сюнь, Цзян Сюнь, вставай быстрее, уже почти полдень, мы скоро пойдем на улицу!
Цзян Сюнь посмотрел на Юй Цинхэ у двери, затем перевел взгляд на устроившегося рядом Цзян Жаня и, набравшись храбрости, спросил: — Куда мы пойдем?
Цзян Жань был глубоко поражен его медлительностью.
Котенок, только что лениво развалившийся на постели, подполз ближе и налетел на сидящего Цзян Сюня, попутно читая наставления:
— Какой же ты бестолковый. Ты — новый член нашей семьи, и мы, конечно же, идем праздновать, чтобы поприветствовать тебя!
Опрокинутый Цзян Сюнь лежал навзничь, его выражение лица стало еще более оцепенелым. В его голове все еще эхом отдавались слова, сказанные Цзян Жанем.
Новый член, праздновать, приветствовать… Разве такой нелюбимый ребенок, как он, тот самый «балласт», о котором говорят взрослые, тоже может удостоиться приветствия?
— Сюнь, мы сейчас вместе пойдем пообедать. — Юй Цинхэ подошла ближе, подтверждая слова Цзян Жаня. — Как насчет того, чтобы сначала встать?
— О, о… Я сейчас встану.
Цзян Сюнь поднялся словно в облаках, послушно последовал за Цзян Жанем в ванную и, как в тумане, почистил зубы фруктовой детской пастой, после чего ему в рот сунули кусочек маленькой булочки, чтобы заморить червячка.
Убедившись, что Цзян Сюнь прошел через всю эту процедуру, Цзян Жань наконец удовлетворенно кивнул.
Он всё тщательно обдумал: раз им предстоит выход из дома, братику определенно придется сначала поесть, а уже потом дома принимать ванну. Ванну принять не получится, но зубы почистить всё равно необходимо, и сейчас всё просто отлично. Мамочка вчера еще спрашивала, сможет ли он одолжить братику какую-нибудь свою одежду для выхода на улицу, и хм-хм, конечно же, сможет! Разве можно выходить на улицу в неряшливой одежде? Даже братику в растрепанном виде ходить нельзя.
Цзян Жань с довольным видом обошел вокруг Цзян Сюня с инспекцией, протянул руку, чтобы пригладить торчащие волоски на макушке гостя, а затем торопливо поцокал каблучками обратно в свою комнату — переодеваться из пижамы и собираться на выход.
Цзян Жань с самого детства был большим эстетом и отчаянным модником: еще когда он едва связывал слова, он уже привередничал в выборе одежды, а теперь, когда пошел в детский сад, и вовсе стал воображулей.
Он присел на корточки перед своим маленьким шкафчиком, перебирая вещи, выудил оттуда новенькие светло-коричневые детские штанишки на лямках и очень старательно подобрал к ним крошечную бабочку.
— Мамочка, помоги мне. — Цзян Жань подергал за застежки комбинезона, подзывая маму на помощь.
Юй Цинхэ, глядя на щегольские замашки сына, не удержалась и поддразнила его: — Жань-Жань нарядился прямо как на праздник! Разве ты не говорил, что это костюмчик нужно приберечь до утренника в детском саду?
— Разве я так говорил? Ой, кажется, и правда…
Цзян Жань терзался сомнениями всего пару секунд: — Ай, ладно, сегодня ведь тоже очень важный день, плевать!
Переодевшись, он опустил голову и на мгновение замер, разглядывая себя. Вышитый на костюмчике медвежонок выглядел простовато и умилительно, а на лямках красовались блестящие подвески и пуговицы, придавая наряду необыкновенно модный вид.
Цзян Жань с полным осознанием дела аккуратно расправил рукава и штанины, покрутился перед зеркалом в полный рост и с восторгом полюбовался на свой новый наряд.
Он громко воскликнул: — Свет мой, зеркальце, скажи, какой малыш на свете всех милее? Ой, так это же я!
Зеркало молчало, лишь безмолвно отражая крошечную воображулю.
У дверей комнаты Цзян Сюнь, проявляя крайнюю чуткость к чужим личным границам, не входил внутрь, а просто стоял у косяка. Не мигая, он смотрел на Цзян Жаня и мысленно поддакивал этому хвастовству.
В той маленькой деревушке у тетушки дети, которых встречал Цзян Сюнь, всегда носили однотипные рубашки или майки; люди ходили по деревенским грунтовкам, и все казались серыми и запыленными. Но Цзян Жань был совсем другим — переодевшись в новую одежду, он выглядел красивым, стильным, бодрым, совсем не похожим на остальных.
Цзян Сюню казалось, что такой Цзян Жань из хитрого котенка превратился в любящего наряжаться павлина.
Юй Цинхэ с улыбкой легко щелкнула сына по лбу, подошла и потрепала по голове Цзян Сюня: — Сюнь, ты тоже переоденься перед выходом, ты вспотел во сне, нужно надеть всё чистое. Вообще-то стоило переодеть тебя еще вчера вечером, но я боялась разбудить.
Переодеться?
Цзян Сюнь внезапно опомнился и сбивчиво произнес: — Но у меня нет…
Каким бы развитым ни был пяти-шестилетний ребенок, он не мог предусмотреть абсолютно всё, к тому же побег Цзян Сюня из дома тетушки, устроенный Цзян Чжэньсуном, прошел не так уж гладко.
Цзян Сюнь с ужасом осознал, что забыл собрать сменную одежду: те жалкие крохи вещей, что у него были, остались в другом, далеком городе, куда он, возможно, уже никогда не вернется.
Цзян Сюня охватило горькое раскаяние.
Цзян Жань, только что с восторгом любовавшийся собой, повернул голову и захлопал красивыми ресницами, глядя на старую одежду братика.
— Ну да, братику нельзя так выходить на улицу, одежда вся помялась во сне, это некрасиво.
Цзян Сюня словно обдало жаром от этого взгляда, и вчерашнее странное чувство стыда накатило с новой силой. Ухватившись за край дверного косяка, он медленно попятился назад, а его голос зазвучал тише комариного писка: — У меня нет другой одежды… Тогда я не пойду с вами, останусь дома.
— А? И что с того?
Цзян Жань был озадачен: — Чего ты прячешься? Если у тебя нет, можешь надеть мои вещи! А если ты не пойдешь, как же мы будем праздновать и поведем тебя покупать всякие штуки? Да ведь, мамочка? Ты же купишь братику одежду, и мне заодно тоже купишь новенького, правда?
При этом на лице Цзян Жаня проступило самое искреннее предвкушение.
Задумки Цзян Жаня были донельзя просты и понятны, поэтому госпожа Юй и старик Цзян лишь понимающе переглянулись и улыбнулись. И только Цзян Сюнь застыл на месте, уже в который раз ощутив кисловато-горький привкус в душе.
…
Десять минут спустя чета Цзян вместе с двумя малышами отправилась на выход.
Вплоть до самого выхода из дома Цзян Сюнь продолжал то и дело опускать голову, разглядывая то, во что был одет.
Это тоже были штанишки на лямках — точно такого же фасона, как у Цзян Жаня, только другого цвета.
Подъезд старой многоэтажки был темным, датчик движения на лестнице то работал, то нет. Края ступенек поросли скользким мхом, а в воздухе круглый год висел сырой запах плесени.
Однако Цзян Сюнь совершенно не замечал этих неприятных запахов. Он лишь чуть подрагивал носом, уловив исходивший от одежды едва заметный сладкий цитрусовый аромат — точно такой же, как от Цзян Жаня.
Из-за того, что он то и дело витал в облаках, Цзян Сюнь не заметил ступеньку, оступился и, споткнувшись, чуть не рухнул вниз.
— Ой! Братик!
Не успели родители протянуть руки, чтобы подхватить его, как Цзян Жань с молниеносной реакцией крепко обхватил его, и оба они по инерции налетели на стену, так что с нее осыпалось немного штукатурки.
Влажный запах плесени полностью перебило сладким ароматом цитрусового мыла. Цзян Сюнь оказался прижат к груди Цзян Жаня, широко распахнув глаза и совершенно не понимая, куда девать руки.
— Так, вставайте. Не ушиблись? — Юй Цинхэ помогла мальчикам подняться, по очереди погладила их по головам и отряхнула побелку, прилипшую к одежде.
— Я не ушибся! — ответил Цзян Жань и тут же с видом знатока принялся отчитывать Цзян Сюня: — Цзян Сюнь, когда спускаешься по лестнице, надо смотреть под ноги… Ой, я тебя случайно не сильно толкнул?
С этими словами Цзян Жань протянул руку и потрогал Цзян Сюня по спине.
— О, о… Прости. Не больно. — Опомнившись, Цзян Сюнь опустил голову с извинениями и сдержанно отступил на шаг, держась от Цзян Жаня на некотором расстоянии и ступая крайне осторожно.
— Чего ты передо мной извиняешься? Я же не просил тебя извиняться, я просто… Ай, ладно, бестолковый братик!
Бормоча что-то себе под нос, Цзян Жань взял Цзян Сюня за руку: — Если я буду держать тебя за руку, ты ведь больше не упадешь, да?
— …Угу.
Их мягкие ладошки соприкоснулись, и они совершенно естественно вновь прижались друг к другу плечами. Цзян Сюнь шел рука об руку с Цзян Жанем, и даже то, что его назвали бестолковым, не испортило ему настроение — он лишь украдкой бросал на Цзян Жаня взгляды исподлобья.
Как здорово, кажется, старший брат вовсе не сердится. Цзян Сюнь тайком вздохнул с облегчением.
В этот момент они как раз проходили мимо третьего этажа. Вдруг железная дверь слева с лязгом распахнулась, и оттуда выскочил пухлый мальчуган.
Толстячок вытаращил глаза, переводя взгляд с Цзян Жаня на Цзян Сюня и обратно.
Цзян Жань недоуменно приподнял подбородок: — Ты чего это на меня так уставился?
— Я всё слышал! Ты… ты только что…
Толстячок с обидой и возмущением выпалил: — Ты назвал его бестолковым! Цзян Жань, раньше ты так обзывал только меня!
Цзян Жань: «?»
Маленькая головка Цзян Жаня подсказывала, что в этом упреке что-то не так, но он никак не мог сообразить, в чем именно дело.
Взгляд толстячка заерзал между Цзян Жанем и Цзян Сюнем еще быстрее, его голова закачалась, как погремушка, а голос зазвучал еще скорбнее: — Вы даже одеты одинаково!
Цзян Жань: «??»
— Кто он такой?! Как ты можешь держаться с ним за руки?! Цзян Жань, я больше не твой самый лучший друг! Бабуля, бабуля, я тоже хочу такие штаны! — истошно завопив, пухлый мальчик пулей ревел домой.
Цзян Жань остался в полном недоумении.
Этот толстяк вечно норовил к нему придраться, с какой стати он вдруг стал его «самым лучшим другом»?
http://bllate.org/book/31369/3824862
Готово:
