Слова Цзун Вэньи прозвучали туманно, но Цзи Ли быстро сообразил: Линь Юань поставил на победу Вана, а тот, с кем Линь Юань заключил пари — фигура куда более влиятельная, и этот человек ставит на победу Цзи Минли. Как бы ни складывался ход экзамена, стоило лишь огласить результат, как он всё равно сумеет протащить Цзи Минли наверх.
Однако Цзи Ли не представлял, кто еще мог настолько благоволить Цзи Минли, и, помедлив мгновение, не удержался от вопроса:
— И кто же это будет?
Сидевшие напротив двое ничего не ответили, и Цзи Ли, слегка смутившись, немного вжался задом в стул.
Спустя полдня Фэн Юйчжи с напускным безразличием принялся гладить шерсть Белой лисы; его тонкие бледные пальцы обожгло так, что они покраснели, и под лунно-белым пухом проглянула нежная, словно уязвимая кожа. Ровным тоном он озвучил решение:
— Если ты не справляешься, так передай дело Вэньи.
Цзи Ли внутри весь сжался от испуга. О нет, нет же, он снова сплоховал! Как он мог перекладывать проблему на начальство! До чего же коварна эта рабочая среда, он, еще не выпустившийся студент, чуть было снова не угодил в ловушку.
Он торопливо соскользнул со стула, шагнул к Фэн Юйчжи, взмахнул полой халата и опустился на одно колено, с глубоким чувством в голосе произнеся:
— Учитель, позвольте мне попробовать еще раз. Я выясню правду!
Фэн Юйчжи не ответил. Цзун Вэньи, сидевший до этого слева, при виде такой картины опустился на колени рядом с младшим сородичем и, сложив руки перед грудью, произнес:
— Учитель, позвольте Минли попытаться еще раз, я за всем прослежу.
— Ладно. Ступайте отдыхать пораньше.
Движения Фэн Юйчжи на миг замерли. Услышав это, он поднял взгляд на лицо Цзун Вэньи и, заметив, как тот с окаменевшим лицом изображает напускную серьезность, приподнял брови — ситуация становилась все занятнее. Уже давно он не испытывал подобных чувств.
Лицо Фэн Юйчжи внезапно помрачнело, он в испуге поднялся на ноги и заспешил к выходу, увлекая за собой перепуганную прислугу, словно налетевший порыв ветра.
Когда стук шагов, похожий на барабанную дробь, совсем затих, Цзи Ли поднял голову. Никаких странных перемен в Фэн Юйчжи он не заметил, лишь вдруг почувствовал, что в комнате повеяло холодом — наверное, потому что все слуги Фэн Юйчжи таскали с собой грелки для рук.
До чего же они боятся холода, мысленно усмехнулся Цзи Ли. Он поднялся, похлопал себя по коленям и краем глаза украдкой покосился на выражение лица Цзун Вэньи.
То выражение было абсолютно бесстрастным; в моменты, когда он не улыбался, он казался поразительно похожим на Фэн Юйчжи — таким же суровым и холодным.
— Эм... спасибо тебе, старший сородич, — Цзи Ли слегка откашлялся. Гнев и радость юности приходят и уходят быстро, так что он уже был готов простить Цзун Вэньи его дневную околесицу.
Стоило ему заговорить с благодарностью, как Цзун Вэньи обернулся. Его блуждающий взгляд стал еще менее заметным, а тот, кто благодарил, опустил голову и бессознательно теребил золотой браслет на запястье.
Цзун Вэньи мысленно усмехнулся. Он протянул руку, собираясь было погладить пушистую макушку паренька, но, скользнув взглядом, заметил на ладони его левой руки еще не исчезнувший след от укуса. Сморщив брови, он убрал руки за спину, опустился на стул и принял прежний беспечный, шутливый вид:
— Теперь-то догадался поблагодарить старшего сородича? Ладно, ступай сегодня спать пораньше, а завтра мы всё обсудим.
Заметив, что сородич держит в руке чашку и всем своим видом демонстрирует утонченное наслаждение чаем, показывая, что мешать ему не стоит, Цзи Ли проглотил готовые сорваться с языка слова и с улыбкой отозвался:
— Старший сородич, тогда я пойду к себе в комнату.
Юноша вприпрыжку выбежал во двор, и развевающиеся на ветру пряди волос рассыпались по плечам широкой сетью.
— Тьфу, тьфу! — Цзун Вэньи торопливо швырнул обжигающую чашку на стол, приложил пальцы к холодному золотому подлокотнику и с досадой подумал: — Да что учитель за ледяной истукан! Этот чай просто обжигает, как его вообще можно пить?
Только что он чуть было не оплошал перед младшим сородичем. Цзун Вэньи вздохнул. В памяти всплыл образ Цзи Минли, роняющего слезинки — растерянного, с приоткрытым ртом, словно он никак не мог прийти в себя. Когда пальцы вытирали слезы, они запутались в иссиня-черных прядях, задели уголок глаза, и тот мгновенно покраснел, покрывшись царапиной. Капли слез на губах размазались по коже неровно,
отчего маленькая черная родинка стала еще ярче, словно слившись с кончиками нескольких волосков.
……
Когда Цзи Ли вошел во двор, от его былого легкого настроения не осталось и следа: теперь он думал лишь о том, кто же истинный убийца.
Неужели Третий принц? Это вполне вероятно — взять хотя бы сегодняшний день, когда Третий принц преспокойно пил вино и предавался веселью вместе с Линь Юйанем. Они выглядели так, будто ладят друг с другом, и он даже безропотно помогал разливать вино. Создавалось впечатление, будто он совсем простой и свойский человек.
Предаваясь сумбурным мыслям, Цзи Ли толкнул дверь и опустился на стул. В поле зрения попало сине-желтое пятно, его глаза загорелись, и он, не удержавшись, протянул обе руки, бережно поднял находку и принялся при свете свечи рассматривать диковинную вещицу.
Это была бабочка, сплетенная из бамбука.
Подушечки пальцев погладили перекрещивающиеся крылья, сотканные из тонких, подобных нитям бамбуковых полосок. Тонкая и изящная работа, а глаза бабочки были словно инкрустированы какими-то семечками.
Совсем крошечными, серо-бурыми.
Сердце Цзи Ли затрепетало, уголки губ сами собой поползли вверх, а глаза сияли. Он походил по комнате в поисках подходящего места, сначала завернул бабочку в хлопчатобумажную ткань, а затем спрятал вглубь шкафа.
Убрав вещь, Цзи Ли отправился умываться.
Эту бабочку из бамбука наверняка оставил на столе Цзун Вэньи. Не отдал лично в руки, а устроил всё столь замысловато... Впрочем, если подумать, этот старший сородич прежнего тела тоже неплох!
Прошлые обиды можно считать исчерпанными.
Напевая себе под нос, Цзи Ли лег в постель, но из-за роящихся в голове мыслей никак не мог уснуть.
Высунув носок из-под теплого одеяла, он почувствовал холод. Поразмыслив немного, он плотнее закутался в одеяло, придвинул к краю кровати два стула, взял кисть и бумагу и принялся набрасывать образы.Перед тем как провалиться в сон, он заметил, что от освещавшей комнату свечи осталась едва ли пятая часть, и с наслаждением забился обратно в одеяло, размышляя про себя.
В теплой уютной постели работать определенно не стоишь.
Подождите, а как же его бабочки! Цзи Ли отчаянно сопротивлялся накатывающей дремоте, но веки казались слишком тяжелыми, и в конце концов он заснул.
Наверное, потому что перед засыпанием все его мысли крутились вокруг бабочек, Цзи Ли приснился сон.
Во сне он босиком ступал по слегка покалывавшей, щекотной траве, а вокруг расстилалась бескрайняя лужайка.
Там паслись коровы, уткнувшиеся носами в землю, и пушистые, похожие на шары овечки.
Цзи Ли уставился на белую мягкую шерсть, его пальцы зачесались, и тело само сделало шаг вперед.
Эта толстая овечка совсем не боялась людей, а напротив, потерлась головой о поясницу Цзи Ли.
Только тут он сообразил, что на нем надета лишь нательная рубаха. К счастью, вокруг не было шумной торговой улицы, иначе это сочли бы непристойным.
Впрочем, сейчас здесь никого не было. Глаза Цзи Ли забегали, и он смело протянул руку, чтобы погладить шерсть пухлой овечки.
На ощупь она оказалась самой обычной, и Цзи Ли быстро потерял интерес, заметив вместо этого синюю бабочку, которая легко опустилась на полевой цветок.
Затаив дыхание, Цзи Ли на цыпочках подкрался ближе, желая ее поймать.
Вдруг у самого уха раздался знакомый голос: Но!
Бабочка вспорхнула и улетела. Цзи Ли поджал губы и обернулся, желая посмотреть, кто посмел испортить ему всё удовольствие.
Мужчина слегка прищурил узкие миндалевидные глаза, спрыгнул с белого коня и в несколько шагов приблизился, приоткрыв рот, будто собираясь что-то сказать.
Цзи Ли замер, собираясь уже протереть глаза от удивления, но мужчина двигался еще быстрее и крепко ухватил его за запястье.
Цзи Ли и так растерялся, а когда горячая ладонь придавила золотой браслет, даже сам этот браслет показался ему окотами, сковывающими движения.
Да это же, это же Фэн Хуайли?! С какой стати он объявился у него во сне? Неужели вчера вечером человека, который придавил его к постели, тоже звали Фэн Хуайли?
Голова окончательно превратилась в кашу, и он неуверенно позвал: Ва-ан? Ван-е?
Фэн Хуайли пристально вглядывался в покрасневшие глаза юноши. Его сердце сжалось, словно скомканный листок бумаги, все чувства и эмоции надежно спрятались внутри. Он чуть изогнул губы, смакуя мысли Цзи Ли, и мог лишь констатировать: Цзи Ли все-таки еще слишком молод, все его помыслы написаны прямо на лице.
Похоже, он не хочет признавать очевидное — то, что перед ним действительно Фэн Хуайли. Что ж, нельзя же и дальше расстраивать человека.
Приняв решение, Фэн Хуайли разжал пальцы, подался вперед, сокращая расстояние, а его голос, с чуть протяжными нотками в конце, звучал так жалобно, будто он капризничал: Какой еще ван?
Цзи Ли торопливо отступил на шаг, отдалившись от мужчины, и попытался возразить: Да самый настоящий... Фэн, Хуай, ли.
Фэн Хуайли? — мужчина приподнял бровь, и в его тоне проскользнуло презрение. — Разве что двойник моей А Ли.
Цзи Ли никак не ожидал такого поворота: человек, выглядящий точь-в-точь как Фэн Хуайли, заявляет, что его зовут А Ли, а самого Фэн Хуайли называет своим двойником?!
Выходит, этот А Ли и есть тот самый наглец, что проник в его сон прошлой ночью! И надо же было ему так издеваться над ним!
Цзи Ли решил выкатить А Ли все претензии разом — и старые, и новые. Он уже набрал в грудь воздуха, чтобы выругаться.
Но А Ли вдруг сделал такое печальное лицо, шагнул вперед, мягко обхватил руку Цзи Ли и с жалостью посмотрел на его покрасневшие глаза. Его подушечки пальцев замерли в воздухе, а голос прозвучал глухо: Почему ты плачешь?
Цзи Ли был человеком от природы мягкосердечным. С самого детства он совершенно не умел справляться со слезящимися глазами и мягкими, ласковыми словами. Именно поэтому он предпочитал прятаться в своей комнате и жить затворником.
Хотя казалось, что всё это уже почти забыто. Цзи Ли резко выдернул руку, повернулся к А Ли спиной, а его дрожащие пальцы коснулись век и ощутили влажные капли.
Наверное, пошел дождь, — подумал Цзи Ли.
Фэн Хуайли на мгновение замер, уставившись на выпущенную из рук ладонь, но тут же широко раскинул руки, шагнул навстречу и легко обнял его, непрерывно повторяя: Ли-ли, Ли-ли.
Сначала Цзи Ли попытался вырваться, но стоило ему немного поплакать, как эмоции улеглись. В конце концов, он находился всего лишь в игре, а вокруг него были лишь запрограммированные NPC.
Он мог добросовестно выполнять задания, но ввязываться в это эмоционально было нельзя.
Поэтому Цзи Ли приоткрыл рот, собираясь сказать, что с ним всё в порядке.
Под дождем всегда трудно разобрать, какая именно капля упала первой. Ведь мелкий дождь моросил так густо и непрерывно, будто целовал его руки.
Жгучие, липкие капли дождя падали на его шею и плечи, бесчисленными змейками скользя по коже и устремляясь вниз по ее изгибам.
А... А Ли и вправду плакал? Осознав этот факт, Цзи Ли оставил попытки вырваться из объятий и помимо собственной воли поднял руку, легонько похлопав мужчину по плечу.
Мне хочется взглянуть на его лицо. Стоило этой мысли промелькнуть в голове, как Цзи Ли тут же мысленно обругал себя: Да на что там смотреть! Хватит уже витать в облаках и думать о всякой ерунде.
Но эта мысль, казалось, пустила корни у него во рту, дала побеги, ветви ее бурно разрослись, и когда он заговорил, собственного голоса он уже почти не слышал: Я хочу увидеть тебя.
Цзи Ли не дождался ответа от А Ли, и когда ему уже показалось, что тот отказался, А Ли разомкнул объятия.
Цзи Ли повернулся и увидел лишь пушистую макушку: сквозь черные пряди проступали покрасневшие от жара кончики ушей. Неизвестно почему, но в этот момент Цзи Ли вдруг подумалось, что этот человек выглядит даже мило.
Осмелев еще сильнее, Цзи Ли слегка присел на корточки и подался вперед, намереваясь наконец разглядеть лицо А Ли.
http://bllate.org/book/31358/3823860
Готово:
