Сюань Си поднял руку и легко потрепал его по затылку, беспомощно вздыхая:
— Не бойся, что из-за этого тебе перепадет за мной… Братушка сильнее, чем думает мой малыш, к тому же нефритовый браслет малыша… я ведь еще не вернул его тебе, как я могу тебя бросить.
Боится, что в этой жизни он уже никогда не сможет его бросить.
Сюань Си усмехнулся про себя с долей самоиронии и безысходности: прожив мириады лет, он и помыслить не мог, что влюбится в кого-то с первого взгляда… Скажи ему кто-нибудь такое в прошлом, он бы непременно только фыркнул от презрения и счел за бред.
А теперь сам рухнул лицом в грязь.
Что ж, теперь-то он понял, насколько чертовски сокрушительна сила этих четырех слов — любовь с первого взгляда…
Настолько, что, не пожалев сил, он пустил в ход Благословение Благого зверя — запечатанное намертво, не использовавшееся уже десятки тысяч лет, — отвоевал этого сяогэря из лап самого владыки преисподней и даже не поскупился питать его собственным дыханием ци…
Сюань Си знал, что угодил в эту ловушку сам, необъяснимо и окончательно.
Но он ни за что не отступится лишь потому, что Му Чжи — фулан Чжан Минцая, и из страха перед людскими пересудами.
— Но…
Му Чжи хотел сказать что-то еще.
— Все хорошо, Сяо Чжи, умница, поспи еще немного, ладно? Твоей бедной головке не нужно столько думать обо всем остальном, а о прочем позаботится братушка, братушка все уладит, не переживай.
Сюань Си мягко прервал его, ровной и уверенной походкой продолжая путь вперед.
Му Чжи приоткрыл рот.
Он приготовил целый ряд доводов, пытаясь убедить Сюань Си, но тот даже не дал ему возможности вымолвить слово.
Помолчав долгое время, Му Чжи в конце концов не смог противостоять собственной слабости и, погружаясь во мрачную пелену, снова забылся тяжелым сном.
Слушая слабое дыхание, доносящееся от самой его шеи, Сюань Си шумно и глубоко выдохнул застрявший в груди тяжелый воздух.
*
С наступлением вечера сумерки поздней осени сгустились, и густая чернота стремительно накрыла землю.
Прижимая к груди заснувшего сяогэря, Сюань Си добрался до городка Сюньпин.
У серого, занесенного клубами желтой пыли въезда в город толпилось множество беженцев, ожидавших разрешения войти.
Городок Сюньпин располагался ближе к центральной части Династии Дабан, был невелик, и насчитывал всего около четырех-пяти сотен дворов.
Железная конница Хуманя все еще преследовала беглецов, по пути на юг предавая все огню и мечу, так что многие зажиточные жители Сюньпина давным-давно снялись с места со всем семейством и бежали на юг.
Остались лишь те, кто жил победнее и никак не мог решиться покинуть родные края.
Сюань Си притянул уголок ватного одеяла, прикрывая лицо сяогэря так, чтобы видны были только нос и рот, которыми тот прижимался к его шее, и вместе с потоком беженцев влился в городские ворота.
На пустынных улицах городка то и дело свистел холодный ветер, гоняя по земле обрывки порванных бамбуковых фонарей, отчего все вокруг казалось унылым и заброшенным.
Многие пустующие дома местных жителей беженцы уже разнесли и взломали; вдоволь порывшись внутри, они без всяких церемоний разжигали прямо в комнатах костры, чтобы переждать ночь.
На улице, в затишье у обочин дорог, повсюду сбились в кучки грязные, дрожащие беженцы — они жались друг к другу по двое-трое, пытаясь согреться и уснуть.
Сюань Си, оберегая прижимавшегося к нему человека, шел мимо с бесстрастным лицом.
Добравшись до относительно тихого и уединенного двора, Му Чжи сонно и невнятно заворочался, приходя в себя, и слабо, хриплым голосом спросил:
— Мы… куда… пришли?..
— Сяо Чжи проснулся?
Сюань Си остановился, чуть выше подтянув ватное одеяло, которым была укутана голова так, чтобы наружу выглядывали лишь нос и рот для дыхания, и тихо, ласково улыбнулся:
— Мы уже вошли в город, не бойся, слышишь? Братушка закрыл Сяо Чжи личико одеялом, никто ничего не сможет разглядеть… Не переживай.
Сердце Му Чжи, уже было судорожно забившееся от страха, услышав слова о том, что никто ничего не увидит, постепенно успокоилось.
— Я… я могу сам… позаботиться… о себе…
Му Чжи все еще пытался заставить Сюань Си опустить его на землю и бежать дальше одному.
Сюань Си чуть выше подхватил его под ягодицы, пропуская его слова мимо ушей, и мягко уговорил:
— Умница Сяо Чжи, давай найдем местечко переночевать, обменяем что-нибудь на соль и еду… Не бойся, пока рядом братушка, обо всем позабочусь я, а от Сяо Чжи требуется только одно — беречь свои силы. О чем бы ни шла речь, поговорим, когда сможешь твердо стоять на ногах.
— Но…
Му Чжи хотел возразить снова, но Сюань Си проявил слишком много упрямства.
Если бы он продолжил настаивать, это выглядело бы капризно и обременительно.
Му Чжи поджал губы и замолчал, больше не издавая ни звука.
Эту заботу и спасение со стороны Сюань Си он крепко-накрепко запечатлел в своем сердце.
*
Небо темнело все сильнее, вокруг не было видно ни зги.
Впереди вдруг раздался резкий, отчаянный вопль какого-то беженца:
— Лепешка! У меня оставалась всего половина черной хлебной лепешки, кто, мать вашу, ее украл?!
— Это ты?! А? Ты?!
— Старик Ли, ты чего с ума сошел?! Мать твою, да я в глаза не видел твою черную лепешку!
— Брешешь! Я сам видел крошки черного хлеба у тебя на губах! А еще говоришь, что не видел!
Между беженцами вспыхнула ссора, и вмиг поднялся громкий, яростный галдеж.
Они пререкались до посинения, лица их раскраснелись от гнева.
Му Чжи испуганно вздрогнул, тело его слегка затряслось, и Сюань Си тут же принялся похлопывать его по спине, покачивая и успокаивая:
— Тише, тише, все в порядке, не бойся, не бойся…
С этими словами он бросил холодный, потускневший взгляд на затеявших драку бродяг, бегло окинул взглядом остальных — вялых, скорчившихся в три погибели и не шевелящихся, лишь вытягивающих шеи поглазеть на зрелище людей, — после чего повернулся и вместе с Му Чжи шагнул во двор пожилой пары.
Лоб в лоб столкнувшись с остававшимися дома стариками, Сюань Си произнес ровным голосом:
— Уважаемые, позволите перезимовать у вас эту ночь? Моему сяогэрю нездоровится, ему необходимо принять горячую ванну.
Старый мужчина, опиравшийся на дверной косяк, согнулся в три погибели, кожа да кости.
Его затуманенные глаза с настороженностью уставились на Сюань Си, а затем перевели взгляд на выглядывающие из-под одеяла острый подбородок и мертвенно-бледные губы Му Чжи. Его иссохшие, морщинистые пальцы судорожно вцепились в притолоку, и он долго не решался вымолвить хоть слово.
— Мы пришли с миром.
Сюань Си легко похлопал по спинам прижимавшегося к нему сяогэря и спокойно добавил:
— Я могу отдать вам полжареной курицы в обмен на ночлег…
Он не успел договорить, как при упоминании двух слов жареная курица лицо старика вмиг переменилось. Тот немедленно прервал гостя, зазывая в дом и понизив голос до шепота:
— Быстро входите!
Сюань Си на мгновение замер, кивнул и шагнул за порог.
— Ох… он… батюшки…
Фулан преклонных лет в лохмотьях, полный тревоги, стоял возле единственной скамьи в полупустой гостиной. Его мутные глаза со страхом и испугом сверлили Сюань Си, и он то и дело с тревогой оглядывался на старика.
http://bllate.org/book/31342/3821832
Готово:
