Заметив, что Му Юань, пережевывая яичную лепешку, не сводит с него глаз, Нин Сянсин напрягся. Неужели этот парень подавился и теперь хочет отобрать его воду?
Нин Сянсин вспомнил, что в его фляге налит чай из Торгового центра, цена которого — двадцать восемь монет за стакан. Он молча отошел на шаг, потом еще на один, принявшись обмахивать себя рукой, и стал вертеть головой во все стороны, стараясь ни за что не смотреть на Му Юаня.
Даже не проси воды, не дам.
Сзади подошел какой-то мужчина — незнакомое лицо — и по-хозяйски обхватил Му Юаня за плечи: — Братец Му, что ешь? Так вкусно пахнет!
Увидев лепешку, в которой явно не пожалели яиц, мужчина, привлеченный ароматом, тут же протянул руку, чтобы ухватить кусочек: — Дай попробовать.
Му Юань схватил остатки лепешки, сложил их вдвое и запихнул в рот, быстро прожевав на глазах у остолбеневшего парня. — Да ладно тебе, братец, неужели настолько вкусно, что ты даже еду зажал?
Они же были закадычными друзьями, которые вместе ели мясо, жарили рыбу и пили на брудершафт, неужели из-за какой-то лепешки стоит так себя вести?
— Гао Хунвэй, тебе что, есть нечего? Чего к моей еде лезешь? Иди своей дорогой.
— Ну и не надо, подумаешь, деликатес! Кстати, я с тобой до городка доеду, мне надо кое-что продать... — Гао Хунвэй не договорил, заметив рядом фигуру, закутанную с ног до головы так, что было трудно разобрать возраст и пол, и примолк: — Это кто еще такой?
Нин Сянсин обернулся и, увидев, что Му Юань доел, подошел забрать пустой контейнер.
Как только Гао Хунвэй увидел лицо Нин Сянсина, его лицо мгновенно вспыхнуло.
Ого, да этот «товарищ» весьма хорош!
Губы алые, зубы белые, взгляд живой и манящий. Миловидный, изящный, а солнечные лучи словно покрыли его золотом, сделав еще более притягательным.
Но тут Нин Сянсин произнес: — Мы отправляемся?
Хотя голос был мягким и тихим, в нем отчетливо слышались мужские нотки. Присмотревшись, Гао Хунвэй заметил, что фигура была худой и совершенно плоской, а на шее отчетливо выделялся кадык, точь-в-точь как у него самого.
Лицо Гао Хунвэя резко побелело.
Черт возьми, его вспыхнувшее было влечение погасло, так и не успев разгореться.
С такой-то внешностью — и вдруг мужчина.
Заметив наглый, оценивающий взгляд Гао Хунвэя, Нин Сянсин почувствовал неприятный укол и невольно нахмурился.
Не успел он ничего сделать, как Му Юань отвесил Гао Хунвэю увесистую оплеуху прямо в грудь: — Хорош глазеть. Хочешь ехать — лезь назад, переднее сиденье уже занято.
Этот удар, внешне похожий на дружескую потасовку, на деле оказался весьма ощутимым, и Гао Хунвэй даже растерялся.
Постой, приятель, раньше я всегда с тобой спереди ездил, никто никогда не смел меня потеснить, что с тобой сегодня?
Му Юань проигнорировал обиженный взгляд Гао Хунвэя и указал на сиденье: — Залезай туда и подвинься к краю, я сейчас заведу трактор и приду.
Нин Сянсин забрался на сиденье с контейнером в руках и наблюдал, как Му Юань поливает радиатор водой, орудует каким-то рычагом — «буль-буль, дык-дык-дык» — и, наконец, трактор затарахтел. Му Юань сделал два широких шага, перекинул длинную ногу через борт и уселся на водительское место, широко расставив ноги.
Нин Сянсина тут же окутал запах сена и пота. От тела Му Юаня исходил жар, а их соприкасающиеся ноги ощущались еще горячее.
Нин Сянсин изо всех сил прижался к краю. Му Юань тронул трактор, и на первой же кочке Нин Сянсина подбросило, он чуть не соскользнул с сиденья.
Му Юань заметил это и, схватив перепуганного Нин Сянсина, дернул его к себе: — Не капризничай. Я не в грязи валяюсь, лучше уж прижаться ко мне, чем свалиться и переломать руки-ноги.
Его голос от беспокойства стал резким, почти командным. Гао Хунвэй, развалившийся на мешках с зерном и страдающий под палящим солнцем, услышав перепалку, хихикнул: — Чего вы там, ругаетесь, что ли? Может, поменяемся, я сяду спереди?
Никто ему не ответил.
В кабине воцарилась странная атмосфера, остаток пути прошел в полном молчании.
Нин Сянсин время от времени делал глоток воды и вытирал пот. Он сам не придавал этому значения, но аромат мыла, нагретый жарой, пробивался к Му Юаню.
Му Юаня это до невозможности раздражало, он с досадой цокал языком. В такую жару проще просто запечься заживо.
Нин Сянсин мельком взглянул на крепкие предплечья Му Юаня и его руки с выступающими венами. Если такой кулак опустится на него, наверное, он просто отдаст богу душу.
«Наверное, его лицо такое перекошенное от сильной жажды, а у меня как раз есть фляга...»
Нин Сянсин с сомнением посмотрел на свою емкость. Из-за долгого времени чай внутри уже не был ледяным, лишь чуть холоднее обычной воды. Да и сладости в нем почти не осталось.
Поколебавшись, Нин Сянсин все же протянул флягу Му Юаню: — Попей.
Му Юань взглянул на него — лицо Нин Сянсина было таким, будто он отрывал от сердца последнее.
Му Юань не взял флягу: — Не хочу, сам пей.
Нин Сянсин мгновенно отдернул дрожащую руку с флягой, действуя с поразительной быстротой и грацией.
Казалось, будто он только что предложил это совершенно случайно.
Му Юань даже усмехнулся от злости. Если так не хочешь делиться, зачем вообще предлагать? Невозможно понять этого Нин Сянсина.
В городе было полным-полно народу. Му Юань вместе с двумя другими парнями, сопровождавшими зерно, пробивался сквозь толпу, пока они наконец не добрались до зернохранилища. Пока двое встали в очередь, остальные занялись разгрузкой.
В какой-то момент Му Юань обменялся взглядами с Гао Хунвэем, и тот сразу все понял: — Сейчас принесу!
Он свернул в переулок, пропетлял по лабиринту и постучал в дверь одного из домов.
Тук-тук-тук, тук-тук. Тук-тук-тук, тук-тук!
Дверь отворилась, Гао Хунвэй быстро юркнул внутрь.
Вернулся он вскоре с желтым эмалированным тазом, доверху наполненным чаем, и поспешил обратно к зернохранилищу. Но, вернувшись, он обнаружил, что Му Юаня на месте нет.
— Разве он не просил меня принести воды? — глядя на него, казалось, что Му Юань хочет пить не меньше него самого.
Куда же он запропастился?
Двое товарищей, стоявших в очереди, подошли ближе и, выпив по полтаза чая, ответили на немой вопрос Гао Хунвэя: — А, Му Юань? Его тот городской интеллигент из Пункта для образованной молодежи увел.
Они указали в сторону универмага: — Вроде как помогать вещи таскать.
— Что там нужно покупать, чтобы вдвоем таскать? — проворчал Гао Хунвэй и пошел отдать таз.
В это время Нин Сянсин уже закончил ходить по магазинам. Он потратил почти все имевшиеся у него купоны, купив всякую всячину: от конфет до тазов. К сожалению, мяса можно было купить только четыре ляна на руки.
Продавец, видимо, решив, что Нин Сянсин выглядит слишком уж изнеженным и привередливым, бросил на прилавок кусок мяса, который никто не хотел брать — вялое, постное, с крошечными прожилками жира. Му Юань нахмурился и цыкнул.
Его выдающийся рост, мощные мышцы и грозный вид подействовали безотказно: продавец испуганно убрал плохой кусок и выложил отличный кусок с хорошим слоем жира.
И в деревне, и в городе жир ценился куда больше мяса — его всегда не хватало.
Увидев, как Нин Сянсин колеблется, не зная, как ухватить кусок жирного мяса, Му Юань невольно усмехнулся. Он сам достал две соломинки, мастерски перевязал мясо и повесил его себе на руку: — Я понесу.
Нин Сянсин почувствовал облегчение и посмотрел на Му Юаня с искренней благодарностью: — Спасибо.
Проходя мимо почтового отделения, Нин Сянсин остановился, сказав, что ему нужно отправить письмо. Му Юань указал на дерево неподалеку: — Иди, я подожду тебя там.
Нин Сянсин хотел сказать, что Му Юань мог бы уже вернуться к зернохранилищу, но тот уже устроился под деревом, как хозяин жизни, и Нин Сянсину пришлось зайти внутрь.
У него было несколько друзей, которым он перед отъездом отдал часть мебели и вещей, когда его семья пыталась лишить его всего. Друзья в долгу не остались и дали ему немного денег и купонов на дорогу.
Девятнадцатилетним парням, которые не могли уехать в деревню и не имели работы, такие деньги были не лишними, и этот поступок говорил о глубокой дружбе.
Он перевел каждому по три юаня, написал, что с ним все в порядке, и расспросил о жизни дома. Выходя из отделения, Нин Сянсин столкнулся в дверях с мужчиной, чья кожа была болезненно-желтого оттенка.
Тот, мельком взглянув на Нин Сянсина, вытаращил глаза и, развернувшись, долго смотрел ему вслед.
Худощавая фигура Нин Сянсина, длинные ноги, тонкие, белые пальцы, выглядывающие из рукавов и будто сияющие на солнце, изящная шея и грациозная походка — мужчина не удержался и сделал пару шагов вслед за ним.
Но тут Нин Сянсин поравнялся с крепким парнем. Один был атлетически сложен, другой — утончен. Му Юань что-то серьезно говорил Нин Сянсину, держа в руках их покупки, и вместе они смотрелись удивительно гармонично.
— Что это за деревенщина? Из какой он бригады? — пробормотал Тянь Пу, сотрудник агротехнической станции.
Кто-то позади окликнул его, и он, очнувшись от наваждения, повернулся: — Я пришел по поводу перевода из города...
Нин Сянсин видел, как пот стекает по виску Му Юаня, и посмотрел на пакеты в его руках — все это было куплено для него. Он поскреб длинным пальцем флягу. — Попей воды, скоро уже домой, а ты еще и глотка не сделал.
В этот раз он предложил от чистого сердца.
Не желая, чтобы кто-то другой касался его фляги, Нин Сянсин сунул ее Му Юаню и побежал к государственной закусочной. Он купил шесть паровых булочек, одну съел сам, а пять отдал Му Юаню.
Скоро он должен был поселиться в Пункте для образованной молодежи, и неважно, хороший ли Му Юань хозяин или просто свидетель его странностей — такой щедрости он больше не проявит.
Му Юань был искренне ошарашен.
Это было похоже на то, как дикая лесная кошка, которая всегда его игнорировала, вдруг запрыгнула на дерево и небрежно сбросила ему на голову плод. Как это назвать? Милость? Нет, не то.
http://bllate.org/book/31326/3819703
Готово:
