Заклинание прилипло к тому человеку, но тот был всего лишь простым смертным и ничего не подозревал, поэтому вместе с Сян Анем вошёл в Резиденцию городского лорда.
Синь Юнь велел мальчику на побегушках поставить на стол таз с водой, собрал воду в зеркало и создал на столешнице магический массив.
Лю Чунъюэ сидел за столом, глядя на водное зеркало, и долгое время не совершал никаких движений, словно просто погрузился в оцепенение.
Синь Юнь не знал, о чём тот думает, и спросил:
— Что такое?
— Ничего, — внезапно опомнился Лю Чунъюэ, моргнул и поинтересовался: — Что это за техника? Вас этому научили в секте?
— Нет, — Синь Юнь решил, что тот просто проявляет любопытство. — В Секте Динъян усердно постигают владение мечом и не сильны в массивах, а этот массив меня научил один мой старый знакомый.
— Старый знакомый? — Взгляд Лю Чунъюэ слегка дрогнул.
— Один Бессмертный Посланник.
Синь Юнь, казалось, не желал упоминать этого человека, ограничился лишь таким объяснением и тут же сменил тему:
— С помощью этого массива можно через глаза одержимого им человека наблюдать за обстановкой вокруг него.
Он подвинул водное зеркало ближе к Лю Чунъюэ и произнёс:
— Раньше, попадая в иллюзорную сферу, я обычно действовал сам и редко пользовался этим массивом. Ты не можешь передвигаться, так что даю его тебе во временное пользование.
Он поднялся на ноги, и Лю Чунъюэ спросил:
— Ты отправляешься в Резиденцию городского лорда?
— У зеркального массива всё же есть ограничения, я всё же загляну в Резиденцию городского лорда. Если что-то случится, позови меня через зеркальный массив, я услышу.
Сказав это, Синь Юнь взял в руки деревянный меч и в мгновение ока исчез за дверью отдельной кабинки.
Лю Чунъюэ погрузился в задумчивость и какое-то время отрешенно смотрел на изображение в зеркале.
Проводник уже завёл Сян Аня внутрь резиденции, и через глаза этого человека Лю Чунъюэ разглядел внешность нынешнего городского лорда.
Это была молодая и прекрасная женщина с резкими чертами лица, открытая и решительная в словах и поступках, словно усыпанная острыми шипами роза.
Сян Ань поклонился ей, сложив руки перед грудью, а она схватила его за предплечье, с улыбкой помогла выпрямиться и произнесла:
— Господин Сян, оставьте эти церемонии. Вы проделали столь долгий путь из Столицы, чтобы помочь Фаньянь, Фаньянь бесконечно благодарна. Сегодня я приказала накрыть вино и устроить пир, прошу вас оказать честь и занять место за столом.
Лю Чунъюэ слегка нахмурил брови.
Фаньянь?
Дун Фаньянь?
Он знал это имя: прямо посреди родовой усыпальницы Клана Лю стояла её посмертная табличка, которую он прежде видел.
Лю Чунъюэ помнил, как в детстве младший дядя из Клана Лю упоминал о некоей Дун Фаньянь, рассказывая, что она не является предком по прямой линии Клана Лю, но благодаря своим заслугам перед родом заслужила того, чтобы её табличку установили в родовой усыпальнице для почитания.
Но в те времена Клан Лю из округа Чанлань ещё даже не появился.
Лишь теперь Лю Чунъюэ осознал, что все события в этом мире кажутся вовсе не такими простыми, какими он представлял их прежде, — всё было тесно переплетено ещё с тысячелетней давности.
Он уже доводилось видеть зеркальный массив Синь Юня, и во всей Горе Янь лишь Чэн Юймин искусно владел массивами.
Когда-то давно, желая отомстить за Лю Чунъюэ и нарочно подшутить над Цзин Сином, он разложил этот массив у Холодного источника, чтобы Лю Чунъюэ мог посмотреть на зрелище и повеселиться.
Спустя тысячелетие уровень культивации Чэн Юймина стал ещё более непостижимым. Прообщавшись с ним целый век, Лю Чунъюэ на самом деле не ведал, до какой именно степени дошла его сила, зная лишь, что тот, возможно, находился всего в одном шаге от вознесения.
Область наблюдения зеркального массива Чэн Юймина была гораздо шире, а Сердце массива находилось в нём самом — смотреть на происходящее в зеркале через его собственные глаза было куда отчётливее, чем сейчас.
Тогда он подставил Цзин Сина, измазав его мёдом и приманив насекомых и муравьёв.
Насекомые и муравьи Горы Янь уже обрели духовное начало и не боялись духовной силы культиваторов, а думали лишь о еде, поэтому одна за другой ползали по Цзин Сину.
Цзин Син с малых лет страдал брезгливостью, а теперь его с ног до головы облепили букашки — это вызывало у него одновременно омерзение и ярость, и он, спотыкаясь, поплёлся к себе в комнату.
На полпути, не глядя под ноги, он из-за заклинания Чэн Юймина зацепился, полетел вперед и шлёпнулся прямо в грязевую лужу.
Хотя подобная шутка не таила в себе смертельной опасности, Лю Чунъюэ вдоволь насмотрелся на посмешище.
Лю Чунъюэ покачал головой, отбрасывая старые воспоминания.
Он не понимал, почему до сих пор помнит всё то, что сотворил с ним Чэн Юймин. Ведь он вовсе не пылал к нему глубокими чувствами, да и кровная обида за достижение Дао через убийство супруги никуда не делась.
Возможно, всё дело было в том, что, обнаружив связь и тайны между Синь Юнем и Чэн Юймином, он какое-то время не знал, как подступиться к этому делу.
Лю Чунъюэ понимал, что ему больше не нужно ничего проверять: все их действия недвусмысленно доказывали, что Чэн Юймин и Синь Юнь — одно лицо.
Однако нынешний Синь Юнь выглядел куда более юным: хоть он и носил маску, бушующие в глазах эмоции невозможно было скрыть, и в нём не чувствовалось той умудрённой опытом хитрости, какая была свойственна Чэн Юймину.
Кто знает, не кроется ли за его собственным возвращением из мёртвых какое-то скрытое вмешательство Чэн Юймина.
Поразмыслив немного, Лю Чунъюэ снова перевёл взгляд на водное зеркало.
Дун Фаньянь усадила Сян Аня на почетное место, в зале шёл пир, звучал звон чаш и кубков.
Перекинувшись с Сян Анем парой фраз и расспросив о делах в его семье, она получила на всё подробные ответы.
Дун Фаньянь улыбнулась и спросила:
— Господин Сян — нынешний лучший выпускник императорских экзаменов, пожаловал ли вам император какие-либо драгоценные сокровища в награду?
Услышав это, Сян Ань слегка испугался:
— Я добился таких успехов лишь благодаря милости и признанию императора, и сердце моё полно благодарности — как смею я еще просить о наградах у государя?
— Какая жалость. В императорском хранилище сокровищ хранятся бесчисленные драгоценности, а также дарованные бессмертными из Верхнего Мира чудесные пилюли, способные либо даровать человеку долголетие до ста лет, либо позволить в тот же миг постичь Дао и вознестись. То, что вы не попросили у императора ничего подобного, поистине досадно.
Услышав такое, Сян Ань сперва удивился, но быстро взял себя в руки и ответил:
— То, к чему стремлюсь я, лежит совсем в иной плоскости. Мир и покой в стране, мирная и счастливая жизнь простого народа — вот это поистине прекрасно, зачем же искать какое-то бессмертие.
Заметив, что эта тема его не интересует, Дун Фаньянь лишь улыбнулась и больше не стала продолжать.
Ресницы Лю Чунъюэ слегка дрогнули.
Чудесные пилюли?
Спустя тысячелетие совершенствование всецело зависело от личных талантов человека и давалось с величайшим трудом — почему же тысячу лет назад достижение бессмертного пути казалось столь простым делом?
Возможно, Дун Фаньянь, сумевшая стать благодетельницей Клана Лю, в прошлом тоже была практикующей культиваторкой, продлившей свою жизнь и потому дожившей до тех пор.
Он чувствовал нечто странное и уже собирался приглядеться получше, как вдруг Дун Фаньянь отвела взгляд и в упор встретилась глазами с Лю Чунъюэ по ту сторону зеркала.
Сердце Лю Чунъюэ пропустило удар от ужаса. В тот же миг зеркальный массив рассыпался, с бульканьем рухнув обратно в таз и принимая прежний вид.
Холодный порыв ветра ворвался в окно, взметая рукава и волосы Лю Чунъюэ.
В следующий миг, применив пространственную технику перемещения на тысячу ли, Синь Юнь стремительно вернулся в отдельную кабинку, подхватил Лю Чунъюэ одной рукой, и потоки духовной энергии мгновенно окутали их со всех сторон. В тот самый миг, как они исчезли с прежнего места, рассекая воздух со свистом пронесся длинный хлыст и с треском обрушился туда, где только что оставались следы духовной силы, разнеся в щепки деревянный стул и даже проломив пол.
В глазах у Лю Чунъюэ на мгновение потемнело, но вскоре всё прояснилось: Синь Юнь уже вынес его из постоялого двора прямо к городским воротам.
Небо затянули свинцовые тучи, от былого яркого солнца не осталось и следа, и в вышине глухо грохотал гром, сверкали молнии.
Между бровей Синь Юня залегла лёгкая складка, пальцы, сжимавшие деревянный меч, побелели от напряжения, на тыльной стороне ладони вздулись вены, и он резко развернулся для защиты.
Столкновение потоков духовной силы породило оглушительный грохот и подняло буйный ветер, заставивший Лю Чунъюэ зажмуриться.
Он услышал, как Синь Юнь прерывисто дышит, и тихо произнёс:
— Дун Фаньянь — демон.
— Она не Дун Фаньянь, — с бесстрастным лицом ответил Лю Чунъюэ. — Дун Фаньянь давно мертва, эта женщина просто завладела её личиной.
Не успел он договорить, как неподалёку раздался пронзительный смех, смешанный с громовым драконьим ревом.
Лю Чунъюэ услышал, как в его собственном теле раздался тонкий треск, а затем почувствовал, как некая сила пытается вырвать его душу наружу.
Зрачки его сузились, и, заметив, что Синь Юнь снова взмахом меча отражает атаку неизвестно откуда взявшегося врага, он поспешно крикнул:
— Быстро укрепи мою душу!
Синь Юнь среагировал мгновенно, опустив защитный купол, накрывший Лю Чунъюэ, и, прижимая его к себе, взмыл за пределы города.
Лю Чунъюэ в тревоге выпалил:
— Это городские ворота, беги в другую сторону, назад в таверну!
Синь Юнь уже приблизился к воротам, как вдруг они заискрились, исказились и провалились внутрь, превратившись в огромную пасть, ощерившуюся рядами острых клыков.
Взгляд его не дрогнул; холодно блеснув глазами, он с силой швырнул вперед деревянный меч.
Клинок прочертил в воздухе тускло-синюю стену духовной силы, Синь Юнь грациозно приземлился на неё, оттолкнулся ногой и, резко развернувшись в полёте, помчался в обратную сторону, в мгновение ока очутившись на крыше таверны.
Синь Юнь призывным жестом вернул деревянный меч и скомандовал:
— Расколись!
Раздался оглушительный грохот, и деревянный меч насквозь прошил крышу, проломив в ней гигантскую брешь.
Прижимая к себе Лю Чунъюэ, Синь Юнь прыгнул вниз, пробив перекрытие между первым и вторым этажами, за которым зияла непроглядно-чёрная бездна.
Однако Синь Юнь даже не изменился в лице и, стремительно падая вместе с Лю Чунъюэ прямо в эту пучину, исчез в темноте.
Глава 10
Буйный ветер взметнул волосы Лю Чунъюэ, заставляя полы его одежд шумно хлопать.
В порывах бушевали хаотичные потоки духовной силы, которые словно лезвия полосовали его плоть, добираясь до самой души и причиняя ей невыносимую, разрывающую боль.
Под таверной скрывался вход в иллюзорную сферу, бездонный и глубокий. Синь Юнь крепко прижимал его к себе, стремительно падая вниз, но земля всё не приближалась.
Лю Чунъюэ казалось, что его тело вот-вот рассыплется на куски, и он судорожно вцепился в воротник одежды Синь Юня.
Рука Синь Юня, обхватившая его за талию, слегка сжалась, притягивая его ближе к груди.
Впереди внезапно вспыхнул ослепительный солнечный свет, который по мере их падения становился всё шире, пока наконец не превратился в сияющие врата духовной энергии.
Синь Юнь вместе с Лю Чунъюэ стремительно нырнул в них, перешагнув порог. Бесчисленные картины вокруг них тут же закружились, перестраиваясь и медленно преображаясь в величественный, процветающий город.
Лю Чунъюэ с трудом приоткрыл глаза, но тело его безвольно повалилось вниз, и Синь Юнь тут же тревожно подхватил его.
Прижимая его к своей груди, Синь Юнь смотрел на него открытыми взгляду глазами, в которых читалось беспокойство.
Хоть это выражение лица и не имело ничего общего с тем, что было тогда, когда он умирал на руках у Чэн Юймина, Лю Чунъюэ всё равно отчётливо вспомнил ту жгучую боль и горечь.
До самого этого дня он не забывал ни ледяного холода и пронзающей боли кинжала, вонзившегося в его грудь, ни тех слов, что бросил ему Чэн Юймин.
Тот сказал, что он демон.
И ещё сказал, что он не понимает его Дао.
Быть может, тогда он умер в слишком сильном замешательстве, и та смехотворная боль пришла лишь теперь — с запозданием, но зато с силой кромешного потопа, в мгновение ока затопив его с головой.
Лю Чунъюэ внезапно захотелось горько усмехнуться, но уголки губ даже не дрогнули; он лишь отрешенно лежал в объятиях Синь Юня, погрузившись в собственные мысли.
Синь Юнь — это он?
Должно быть, да.
Он... ну и что с того?..
http://bllate.org/book/31311/3817344
Готово:
