Чэнь Чэнь услышал его голос, поднял голову и потер переносицу — на лице читалась усталость. В его жилах текла четверть русской крови, поэтому черты лица были более рельефными, чем у остальных. Когда он сосредоточенно смотрел на человека, в его взгляде чувствовалась властность, но в моменты расслабленности он выглядел даже более привлекательно.
Фан Нянь на мгновение растерялся и выпалил:
— Вы плохо себя чувствуете?
Сразу после этих слов он понял, что переступил черту. Фан Нянь досадливо прикусил нижнюю губу, коря себя за неуместный вопрос.
Чэнь Чэнь, однако, не придал этому значения. Он поманил его к себе, развернул монитор компьютера и, указывая на несколько выделенных красным участков, сказал:
— Нужно обновить эти данные, а также внести соответствующие правки в остальное содержание. Кроме того, переставь отчет Синьлун перед отчетом Синьшэн. Я отправил файлы тебе на почту, посмотри их внимательнее чуть позже.
Объем работы оказался больше, чем ожидал Фан Нянь, но он никогда не спорил с заданиями Чэнь Чэня и всегда старался выполнить их как можно лучше.
— Хорошо, — ответил он. — Тогда, если больше ничего нет, я пойду работать.
— Угу. — Чэнь Чэнь уже развернулся к экрану, снова погрузившись в дела. Он ответил, не отрываясь от монитора.
Когда Фан Нянь обернулся, он испытал легкое разочарование. Хотя он понимал, что в рабочей обстановке не должен вести себя фамильярно, на душе все равно было неприятно от того, что его заботу оставили без ответа.
Выйдя из кабинета Чэнь Чэня, он увидел, как Сюй Ань бросил на него многозначительный взгляд, словно поздравляя с тем, что тот благополучно пережил бурю. Фан Нянь улыбнулся и вернулся в свой кабинет. Он не знал, какой характер у Чэнь Чэня с другими, но на него самого господин Чэнь никогда не срывался. Если Фан Нянь ошибался, тот лишь смотрел холодно, но никогда не впадал в ярость. Фан Нянь не понимал, считать ли это особым отношением или, наоборот, демонстрацией дистанции, но ни то, ни другое нельзя было обсуждать с посторонними.
Поскольку подготовкой материалов и структурой совещания занимался сам Фан Нянь, объем правок, хоть и был немалым, не казался невыполнимым. Сроки сдачи были сжатыми, иначе Чэнь Чэнь не стал бы вызывать его так спешно, поэтому он решил задержаться и закончить всё за один присест.
Перед уходом домой Сюй Ань спросил в корпоративном чате, заказать ли ему ужин. Фан Нянь горячо поблагодарил его, про себя отметив, что вокруг Чэнь Чэня одни только проницательные люди.
К половине седьмого на верхнем этаже стало совсем тихо. Доставили ужин, заказанный Сюй Анем, но Фан Нянь ел рассеянно, делая несколько глотков и тут же возвращаясь к клавиатуре. Когда он закончил, еда уже совсем остыла. Прибравшись, он сделал глоток кофе из кружки — тот тоже был холодным. Не выдержав, Фан Нянь поморщился, взял кружку и направился к кухонной зоне.
Он заварил свежий горячий кофе. Вкус был по-прежнему так себе, но хотя бы напиток был теплым. Фан Нянь пошел обратно, но, войдя в свой кабинет, от неожиданности замер: Чэнь Чэнь сидел за его рабочим столом и просматривал материалы, которые он успел исправить лишь наполовину.
— Господин Чэнь? Вы еще не ушли? — Сюй Ань уже отправился домой, и Фан Нянь был уверен, что Чэнь Чэнь тоже ушел.
Чэнь Чэнь услышал его голос, поднял взгляд, но вместо ответа на вопрос похвалил:
— Высокая эффективность, правки тоже неплохие.
Фан Нянь покраснел — отчасти от волнения, отчасти от стыда. Волнение было вызвано признанием Чэнь Чэня, а стыд — тем, что в его присутствии он вел себя как ребенок, радуясь простой похвале.
На самом деле, эта радость была вовсе не из-за ребячества, подумал Фан Нянь.
Пока он пребывал в своих мыслях, взгляд Чэнь Чэня переместился с экрана на него. Глядя на кружку, тот нахмурился:
— Ты правда можешь пить этот офисный кофе?
Фан Нянь опешил, сжимая кружку в руках и не зная, что ответить. Но из-за расслабленного, привычного тона Чэнь Чэня он набрался смелости и редко для себя пошутил:
— Может, господин Чэнь обновит ассортимент в нашей кухонной зоне?
Чэнь Чэнь рассмеялся; уголки его губ слегка приподнялись, придав его строгому лицу оттенок легкой порочности. Фан Нянь вдруг почувствовал, что его кабинет стал невыносимо тесным. В спертом воздухе разлился едва уловимый аромат. Этого быть не могло, подумал он — он ведь всегда добросовестно принимал подавители, запах феромонов не должен был появиться.
— Не нужно больше исправлять, — сказал Чэнь Чэнь. — Иди домой.
Фан Нянь замер и машинально возразил:
— Но я еще не закончил…
— Иди домой, — повторил Чэнь Чэнь, — у меня другие планы на этот вечер.
Лицо Фан Няня мгновенно залил густой румянец. Он судорожно сжал кружку, не зная, куда деться.
— А… тогда… я… выключу компьютер… — хоть он и сказал это, ноги словно приросли к полу, он не смел подойти к рабочему столу.
Его неловкость лишь подчеркивала уверенность Чэнь Чэня и даже пробудила в последнем долю игривости. Тот усмехнулся:
— Твой вид заставляет меня чувствовать себя начальником-извращенцем, который склоняет подчиненного к связи в офисе.
От этих слов Фан Нянь смутился еще больше. Он поднял глаза на Чэнь Чэня — в выражении лица было невыразимое невинное замешательство, но взгляд искал поддержки у того самого человека, который над ним подшучивал.
Чэнь Чэню всегда казалось, что никто не может устоять перед таким взглядом Фан Няня, и, по крайней мере, он сам — точно не мог. В этом чистом, лишенном похоти выражении таилась невыразимая сексуальность. Именно это неотвратимое искушение заставило его когда-то отбросить принципы и сделать подчиненного своим любовником, причем отношения эти длились уже три года.
Даже не испытывая искренней привязанности, он всегда с трудом сдерживал свое желание. Порой Чэнь Чэнь презирал себя за отсутствие самоконтроля, и, возможно, именно поэтому испытывал к Фан Няню необъяснимое чувство вины, старательно продвигая его по службе.
Впрочем, сейчас ему был не нужен идеальный помощник. Ему был нужен тот Фан Нянь, что будет строить соблазнительные гримасы у него под телом.
— Ты смотришь на меня, потому что хочешь, чтобы я выключил компьютер за тебя? — он отбросил ненужные мысли, подшутил над Фан Нянем и сам нажал пару клавиш, выключая его ПК. — Можешь не благодарить.
Фан Нянь был настолько обезоружен его поведением, что жар на щеках начал спадать. Он подошел к столу, поставил кружку и сказал:
— Спасибо, господин Чэнь. Тогда я могу идти?
Чэнь Чэнь улыбнулся и встал. Только теперь Фан Нянь заметил, что Чэнь Чэнь уже снял галстук и расстегнул две верхние пуговицы рубашки. По сравнению с дневным серьезным образом, такой Чэнь Чэнь притягивал его в разы сильнее, из-за чего Фан Нянь почти перестал дышать, приближаясь к нему.
Он прошел мимо Чэнь Чэня, снял с вешалки за столом свой пиджак и надел его. Приведя себя в порядок, Фан Нянь взял пиджак, висевший на руке Чэнь Чэня, встряхнул его, помогая господину Чэню облачиться, и лишь после этого собрался выключить свет.
От верхнего этажа до гаража, даже в пустом лифте, Фан Нянь послушно держался на полшага позади Чэнь Чэня, выглядя подчеркнуто отстраненно. Только сев в машину, он немного выдохнул, и выражение его лица стало более расслабленным.
Чэнь Чэнь, глядя на него, не сдержал улыбки и заговорил первым:
— Днем в кабинете ты проявлял беспокойство обо мне, а сейчас в пустом лифте держишься так далеко. Ты слишком искренен или, наоборот, совсем лишен чувств?
Эти слова поставили Фан Няня в тупик. И забота, и наигранная отстраненность — все шло от сердца, только это «сердце» было совсем не тем, что нужно Чэнь Чэню. Фан Нянь не хотел примешивать хоть каплю искренности в ответ на его случайную шутку.
Не дождавшись ответа, Чэнь Чэнь не стал настаивать и спокойно перевел тему:
— Почти месяц не виделись, да? Ты в последнее время и правда очень занят.
На самом деле они виделись каждый день как работодатель и работник, поэтому Чэнь Чэнь имел в виду свидания иного рода.
Фан Нянь лишь после упоминания понял, что прошел целый месяц… Чэнь Чэнь был Альфой с крайне сильными доминантными генами, что наделяло его природной выносливостью, способностью к концентрации и отличной памятью, но имело и побочные эффекты. Люди с такими генами во взрослом возрасте страдали от сильных сексуальных импульсов; порог их либидо был значительно ниже, чем у обычных людей, к тому же дважды в год у них наступал период гона. Их физиология была ближе к зверям, но в отличие от животных, люди не могли спариваться с кем попало, поэтому наиболее распространенным методом, если не было постоянного партнера, был прием подавителей.
Будучи Омегой, Фан Нянь долгое время использовал подавители. Его гены не были столь ярко выражены, поэтому лекарство практически полностью нейтрализовало побочные эффекты: он не источал феромоны и не чувствовал запахов других людей с особыми генами. Совсем другое дело — Чэнь Чэнь: на него подавители действовали слабее, а имея такие деньги и влияние, ему не было нужды подавлять свою природу — долгосрочное содержание подходящего партнера было куда эффективнее и безопаснее.
Если бы не эта привычка Чэнь Чэня, Фан Нянь знал бы, что у него не было бы с ним никаких отношений за пределами работы. Осознание того, что прошел целый месяц, вызвало у него беспокойство. Именно оно заставило его без колебаний броситься в объятия Чэнь Чэня прямо в машине.
— Простите, я был слишком занят, — прошептал он, оседлав Чэнь Чэня и ласкаясь, будто в капризе или кокетстве. — У вас такие высокие требования, я не хотел вас разочаровать.
Чэнь Чэнь обнял его за талию и рассмеялся:
— Работаешь на меня на двух работах, и на каждой стараешься изо всех сил.
В их добровольных отношениях «работа» была лишь шуткой, не более. Фан Нянь подавил легкую горечь в душе и сохранил улыбку.
Близость Фан Няня словно нажала на невидимый рычаг: обстановка мгновенно изменилась, деловой тон испарился, уступив место влажной двусмысленности.
В этой атмосфере Чэнь Чэнь притянул его за затылок и поцеловал — жарким, жадным поцелуем, полным похоти.
Поцелуи с Чэнь Чэнем были наслаждением, граничащим с пыткой. Если в постели Чэнь Чэнь был тираном, то во время прелюдии — самым нежным рыцарем. Он терпеливо ждал, пока Фан Нянь примет его, разжигал желание, а когда тот, поверженный, жаждал удовлетворения, дарил ему лучшее наслаждение.
Так было и сейчас. Этот долгий поцелуй длился, казалось, целую вечность. Фан Нянь, задыхаясь, обмяк в руках Чэнь Чэня, пока тот уверенно разминал его бедра и играл с его телом.
Фан Нянь хотел молить о пощаде. В его гены как Омеги была вписана чувствительность к страсти. Подавители помогали, но прикосновения Чэнь Чэня действовали на него гораздо сильнее физиологии. Эмоциональный трепет был тем, с чем подавители справиться не могли. Под руками Чэнь Чэня он почти терял способность двигаться.
Фан Нянь хотел попросить остановиться, но не успел — машина остановилась. Водитель, знающий правила, заглушил двигатель и, не сказав ни слова, тихо постучал по перегородке. Чэнь Чэнь тут же отпустил Фан Няня.
Чэнь Чэнь открыл свою дверь и вышел первым, оставив Фан Няня в салоне. Тот все еще был обессилен и не мог пошевелиться. Собравшись с духом, он попытался выбраться, но едва коснулся дверной ручки, как дверь распахнулась. Чэнь Чэнь стоял снаружи, глядя на него сверху вниз, и тут же подхватил на руки.
Лицо Фан Няня мгновенно вспыхнуло. По сравнению с поцелуями в машине эта поза «принцессы» казалась невинной, но для Фан Няня возбуждение от нее возрастало в геометрической прогрессии!
— Господин Чэнь, отпустите… пожалуйста… — торопливо запротестовал он, хотя руки против воли обвили шею Чэнь Чэня.
Чэнь Чэнь рассмеялся, специально подбросив его на руках, и направился к лифту, продолжая поддразнивать:
— С такой слабой выносливостью смотри потом не взмолись о пощаде.
От этой фразы, в которой не было ни одного грубого слова, в голове Фан Няня пронеслись самые разные мысли. В отчаянии он уткнулся лицом в плечо Чэнь Чэня и замолчал.
Дорога от гаража до номера была короткой. Чэнь Чэнь постоянно снимал этот люкс с тех пор, как их отношения перестали быть только рабочими, чтобы иметь место для уединения.
Фан Нянь услышал, как захлопнулась дверь, и только тогда приподнял голову:
— Вам не тяжело? Поставьте меня, пожалуйста.
На этот раз Чэнь Чэнь не стал возражать и опустил его на пол, но руку с талии не убрал, не позволяя отстраниться.
— Ты и правда слишком хрупкий. Еще беспокоишься, тяжело ли мне? Я скорее боюсь, что с такой физической формой ты даже работу не вытянешь. — Сказав это, он сжал ладонью талию Фан Няня. Под тонкой кожей практически не чувствовалось жира, казалось, остались одни кости.
Фан Нянь накрыл его руку своей, голос его слегка дрожал:
— Не надо… — остальное передалось Чэнь Чэню через тесное прикосновение тел: он уже был возбужден.
Чэнь Чэнь усмехнулся. Конечно, он не остановился. Напротив, одной рукой удерживая Фан Няня, другой он уже проник под расстегнутую рубашку, прижавшись ладонью к гладкой, гибкой коже.
— Правда не надо?
Жар его ладони, казалось, проникал под кожу и впитывался в кровь. Фан Нянь почувствовал, как голова идет кругом. Он не смог сдержаться и прильнул к Чэнь Чэню, тайком вдыхая его аромат… хотя он не должен был чувствовать феромоны, ему казалось, что он вдыхает этот неповторимый запах Чэнь Чэня, и в одно мгновение его охватило безудержное желание!
Не надо? Он никогда не мог отказать Чэнь Чэню, о каком отказе могла идти речь? Только о глубоком, идущем из самой сути голоде.
Одежда была сброшена, Фан Нянь не знал когда. В порыве страсти он как-то пошутил, что Чэнь Чэнь раздевает его эффективнее, чем ведет деловые переговоры. Чэнь Чэнь, услышав это, тогда прижал его к постели и жестко овладел им. Сейчас техника Чэнь Чэня стала еще совершеннее, разница была лишь в том, что Фан Нянь теперь смел сам расстегивать его рубашку, чтобы чувствовать голое тело Чэнь Чэня всем собой.
Эта близость действовала на Фан Няня как наркотик. Он знал, что чем ближе он становится, тем больше жаждет, но не мог остановиться.
Он обвил шею Чэнь Чэня, и они упали на огромную кровать. Мягкий матрас обволакивал спину, а сверху его накрывал тот, кто владел его желаниями.
Губы сплелись, Фан Нянь словно растаял, у него не осталось сил даже пошевелиться. Руки, обвивающие шею Чэнь Чэня, были его единственной связью с реальностью, а сам Чэнь Чэнь был его целым миром.
Страсть Чэнь Чэня всегда была бурной. Физиология Альфы словно была проклятием: мощное тело и острый ум сопровождались пугающим либидо. Для Чэнь Чэня борьба между разумом и инстинктами, должно быть, была своего рода обузой, но Фан Нянь был благодарен за эти неукротимые желания. Если бы не они, он никогда не смог бы стать так близок к нему.
Горячий влажный поцелуй опустился на ухо. Фан Нянь отклонил голову, обнажая шею. Насколько он выглядел покорным и соблазнительным в этот момент, он и сам не осознавал. Он чувствовал лишь переход от горячего поцелуя к легкому укусу. Зубы Чэнь Чэня вонзились в кожу — не нежно, не милосердно, словно он готов был проколоть этот барьер и слизать кровь.
Фан Нянь не мог перестать дрожать — не столько от страха, сколько от возбуждения. Он сам поднял ноги, обхватывая поясницу Чэнь Чэня, демонстрируя свое желание в позе, которую тот же Чэнь Чэнь и привил ему.
— Я хочу… — прошептал он.
Они уже были совершенно голыми, и для Фан Няня эти слова были пределом развращенности. Сначала Чэнь Чэнь пытался «обточить» его, желая, чтобы он был более раскрепощенным, но потом понял, что эффект невелик, и перестал мучить его. В конце концов, как бы тот ни жеманился поначалу, в итоге все равно тонул в желании, становясь прямым и таким желанным.
Чэнь Чэнь достал из ящика тумбочки смазку. Фан Нянь, покраснев от стыда, покорно раздвинул ноги. Когда палец, покрытый холодной смазкой, проник внутрь, он напряженно сжался.
Зная, что это лишь инстинктивная реакция, Чэнь Чэнь намеренно поддразнил:
— Как умеешь сжимать… неужели так проголодался, что готов съесть палец?
Лицо Фан Няня залило еще больше красок, он слабо возразил:
— Я не… так холодно…
Видя такую реакцию, Чэнь Чэнь не удержался и решил поиздеваться еще сильнее:
— Все еще отрицаешь? Сразу стал таким влажным и мягким… — говоря это, он ввел уже два пальца.
Услышав эти слова, Фан Нянь замер. После короткой паузы, словно невзначай, он спросил:
— Почему вы не выберете Омегу? Разве они не будут еще влажнее… — в конце фразы его голос стал почти неслышным.
Почти — но Чэнь Чэнь, конечно, все услышал.
Он не стал спешить с ответом, а наклонился и глубоко поцеловал Фан Няня, прикусывая кончик языка. Легкая боль возбуждала еще сильнее, Фан Нянь обмяк, и лишь его член оставался твердым.
— Почему у тебя в голове всегда такие странные мысли? Омеги… если это не будущая супруга, конечно, их нельзя трогать! — говоря это, он развел ноги Фан Няня шире. Его член уперся в уже влажный, податливый вход. Глядя в лицо Фан Няню, он медленно начал входить, добавляя: — Мне сейчас нужны отношения без обязательств, поэтому мне нужен только ты.
Фан Нянь обвил ногами поясницу Чэнь Чэня, поднимая бедра, чтобы облегчить проникновение. В этот момент он закрыл глаза. Но за наслаждением на его лице скрывалась едва уловимая душевная боль.
Притворяться не-Омегой — единственный способ быть рядом с Чэнь Чэнем… только без обязательств он нужен ему… Фан Нянь проклинал себя за длинный язык, разрушив коротким вопросом весь вечер. Но в глубине души он знал: даже если не смотреть правде в глаза, это факт. Их связь, лишенная чувств, держалась на его тщательно продуманной лжи. Как же это жалко.
Эта мысль заставила его подтянуть колени к груди. Фан Нянь медленно открыл глаза, уставился на Чэнь Чэня и прошептал:
— Сильнее. Боль — это не страшно.
Чэнь Чэнь, глубоко погрузившись в него, едва сдерживался. Сегодня он чувствовал себя особенно неспособным остановиться, поэтому начал двигаться с силой, то выходя, то погружаясь до самого основания. От каждого такого толчка пальцы Фан Няня, впивающиеся в его собственные колени, уходили в кожу.
Было больно — это правда. Но это было также исполнение желаний и счастье!
Он рвано выдохнул, с трудом приходя в себя, и, словно не боясь смерти, еще крепче обвился вокруг Чэнь Чэня. Тела не просто прижались — даже задний проход судорожно удерживал его, словно Фан Нянь был ненасытен.
Чэнь Чэнь бесцеремонно прижал его к матрасу, двигаясь с жестокостью, но голос его, дразнящий Фан Няня, вовсе не был злым.
— Если бы не этот момент, кто бы знал, что такой холодный и нежный помощник Фан имеет и такую огненную сторону?
Фан Нянь, чувствуя, как его постоянно тычут в самую чувствительную точку, а член, прижатый к их животам, сочится прозрачной смазкой, был полностью погружен в наслаждение. Услышав это, он осмелился дерзко ответить:
— А если бы не вы… м-м… в этой постели… фух… тише… кто бы знал, что такой человек, как вы… может говорить подобные вещи?
— Какие вещи? — Чэнь Чэнь услышал это и замер, навалившись на него сверху, чтобы поцеловать.
От этого движения Фан Нянь согнулся вдвое, издав жалобный стон, в котором проскальзывала сладкая нотка.
— М-м… не надо… больно…
Он молил о пощаде, но Чэнь Чэнь оставался глух.
— Говори, что за вещи я говорю?
Чэнь Чэнь сжал его подбородок, целуя. Язык Альфы властно хозяйничал во рту, подавляя мольбы, превращая их в невнятное мычание. В конце он настойчиво повторил вопрос, и Фан Нянь выпалил:
— Те ваши пошлые слова!
Чэнь Чэнь эротично усмехнулся ему на ухо:
— Пошлые? Что я сказал? Что ты там внизу влажный и мягкий, и так умеешь сжимать? Что ты словно сделан из воды, и из тебя течет стоит лишь коснуться? Или что когда ты кончаешь, все твое тело покрывается пятнами, и ты такой сексуальный и милый? М?
С каждым словом он мощно проникал в Фан Няня. Тот зажмурился, мотая головой, но не мог не рисовать в воображении картины, которые описывал низкий голос Чэнь Чэня. Желание следовало за мыслью, и он, находясь на грани, под парой слов и ритмичных движений Чэнь Чэня, сорвался в оргазм.
Разрядка заставила его тело судорожно сжаться, но Чэнь Чэнь еще не закончил. Продолжая ритмичные движения в его сжатых внутренних стенках, он заставил удовольствие Фан Няня вырасти в разы.
Когда Фан Нянь пришел в себя после оргазма, он обнаружил, что Чэнь Чэнь перевернул его в коленно-локтевую позу. Он стоял, опершись на кровать, выставив зад, как похотливое животное, готовое к новому проникновению… Дело было не в стыде, просто от этой позы у него сердце уходило в пятки: всякий раз, когда Чэнь Чэнь использовал ее, казалось, что он собирается выбить из него дух.
— Нет… а-а! — не успел он закончить мольбу, как Чэнь Чэнь раздвинул его ягодицы и резко вошел, прижавшись животом к копчику. Он прошел до самого глубокого места, выбив из Фан Няня пронзительный крик!
— Больно… тише, пожалуйста… — стонал он, но вынужден был признать факт: он снова возбудился… То ли Чэнь Чэнь так хорош, то ли это влияние физиологии? Он не знал. Он знал лишь одно: в этот момент он одновременно и боялся, что Чэнь Чэнь так его разорвет, и хотел, чтобы тот не прекращал, пока он не свалится от изнеможения.
— Тише? Больно? — повторял Чэнь Чэнь, сопровождая каждое слово жестким толчком. — А разве ты не говорил, что боль — это не страшно?
— Нет, не надо… — Фан Нянь больше не мог терпеть и инстинктивно попытался уползти вперед, подальше от контроля Чэнь Чэня, но тот схватил его за ногу и притянул обратно.
— Тс… будь послушным, — он припал к спине Фан Няня, глубоко погружаясь в его тело, и в его голосе звучали то мягкие уговоры, то опасная угроза. — Не смей убегать.
Договорив, Чэнь Чэнь впился зубами в затылок Фан Няня, в точности как зверь, который во время спаривания подчиняет себе самку.
Возможно, Чэнь Чэнь руководствовался лишь инстинктом альфы, но так совпало, что любовником его оказался омега, который подавлял свои феромоны и притворялся беты. Он в самом деле вцепился зубами в область железы Фан Няня: хотя до прокуса кожи и истинной метки было еще далеко, этого оказалось более чем достаточно, чтобы у Фан Няня перехватило дыхание. Он задрожал и, припав к земле, покорно позволил Чэнь Чэню делать с собой все, что тот пожелает.
http://bllate.org/book/31307/3816824
Готово:
