Молодые люди, как правило, всегда испытывают определенное сопротивление по отношению к больницам: здесь переплетаются жизнь и смерть, исцеляются недуги, но всё это совершенно не вяжется с юношеской энергией. Фан Нянь неспешно шел по коридору, глядя на людей с уставшими, медленными шагами, и чувствовал некоторую отрешенность. Невольно ускорив шаг, он направился к кабинету Ли Манман.
Еще в нескольких шагах от двери Фан Нянь услышал зычный голос Ли Манман, которая с раздражением отчитывала пациента за несоблюдение врачебных предписаний. Такая миловидная, хорошенькая с виду девушка, а отчитывала больного так строго, что тот стоял ни жив ни мертв, и даже те немногие пациенты, что сидели в ожидании своей очереди у двери, невольно втягивали головы в плечи.
Сдерживая улыбку, Фан Нянь прошел еще пару шагов, прислонился к дверному косяку и постучал согнутыми пальцами по косяку.
— Доктор Ли, я пришел на повторный прием.
Услышав его голос, Ли Манман мгновенно прекратила отчитывать пациента. И без того хмурые брови сошлись еще круче. Повернувшись к пациенту, который все еще стоял с опущенной головой, она свирепо бросила:
— То, что есть запрещено — категорически не есть! А прописанные лекарства принимать строго по расписанию! Тело ваше, врач может вылечить болезнь, но не судьбу, понимаете?!
Пациент закивал как цыпленок, клюющий зерна, и, прижимая рецепт к груди так, будто это был высочайший указ, чуть ли не пятясь задом выскочил вон. Проводив его взглядом, Фан Нянь наконец не выдержал и улыбнулся. Отодвинув стул напротив Ли Манман, он уселся и передразнил ее интонацию:
— Тело твое собственное... Это мне было сказано?
Ли Манман недовольно фыркнула:
— Раз знаешь, тем лучше!
Фан Нянь вовсе не рассердился, его улыбка была мягкой и совершенно искренней. У него были очень красивые глаза — белки и зрачки четко разделялись, а зрачки были большими. Когда он смотрел прямо на человека, в его глазах отражался собеседник, и этот взгляд был полон искренности. Стоило ему улыбнуться, слегка сощурив глаза, как во взгляде словно плескалась чистая осенняя вода, в которой так легко было утонуть.
Даже вспыльчивый, взрывоопасный нрав Ли Манман смягчился под его воздействием. Она невольно понизила голос и сказала:
— Ты ходишь слишком часто, так действительно нельзя... Давай я выпишу тебе направление, пройдешь полное обследование, иначе я больше не стану выписывать тебе ингибиторы.
Фан Нянь и сам собирался это сделать, так что, едва Ли Манман заговорила об этом, он тут же кивнул в знак согласия. Это, однако, заставило Ли Манман слегка удивиться, и она вновь принялась говорить без всяких уступок:
— А я-то думала, ты опять начнешь мне рассказывать, как ты занят, и пообещаешь прийти, как только появится свободное время.
Слушая ее полные упрека слова, Фан Нянь совсем не сердился. Ли Манман провела с ним годы юности, когда они полагались только друг на друга, и их взаимная забота была вне сомнений. Вот только у Ли Манман был настоящий нрав маленькой петарды — даже хорошие слова она не умела говорить по-доброму, вечно доводя людей до белого каления. Фан Нянь хорошо знал ее, разве мог он обижаться на ее манеру общения?
Разумеется, заметив, что он по-прежнему улыбается, Ли Манман первой вздохнула, кликнула мышкой, формируя направление на обследование, и стала ждать печати.
Пользуясь короткой паузой, Фан Нянь перевел разговор на саму Ли Манман и спросил:
— Как ты поживаешь в последнее время?
Ли Манман скривила губы. Забирая распечатанное направление и одновременно проставляя штампы и подпись, она ответила:
— Ем хорошо, сплю хорошо. Хотя нагрузка на работе большая, по крайней мере, удается нормально отдыхать и соблюдать режим. И никаких терзающих душу безответных чувств. Живу просто прекрасно.
Фан Нянь беспомощно вздохнул. Слыша, как каждое ее слово задевает его за живое, он хотел было оправдаться, но тут же подумал, что перед Ли Манман, которой и так всё известно, оправдываться бесполезно. Оставалось лишь ответить:
— Вот и отлично.
Протягивая ему направление, Ли Манман наградила его сердитым взглядом, но тут же добавила тише:
— Пожалуйста, заботься о себе.
Фан Нянь хотел кивнуть и согласиться, но в этот момент зазвонил телефон. Он виновато посмотрел на Ли Манман, достал смартфон и бросил взгляд на экран — выражение его лица слегка изменилось.
Звонок был принят, и Фан Нянь поздоровался:
— Господин Чэнь...
Чэнь Чэнь коротко хмыкнул в ответ и сразу же перешел к делу:
— В материалах для презентации на итоговом совещании есть правки. Скорректируй график и возвращайся в компанию как можно скорее.
— Но я... — Фан Нянь бросил взгляд на направление, зажатое в руке, и машинально хотел возразить. Однако, начав говорить, он тут же осекся, а затем произнес: — Я понял, скоро буду в компании.
Ли Манман, услышав эту фразу и заметив, что он повесил трубку, пришла в ярость и принялась гневно сверлить его глазами. Недовольным голосом она спросила:
— Ты сегодня пойдешь на обследование или нет?
В этом тоне отчетливо звучало требование, не допускающее возражений.
Фан Нянь горько улыбнулся и попытался ее успокоить:
— Работа превыше всего. Как только освобожусь, я обязательно приду к тебе на обследование.
Но стоило Фан Няню произнести это, как Ли Манман отвернулась к монитору, даже не удосужив его взглядом. Доктор Ли ожесточила голос и приняла подчеркнуто официальный вид:
— Тело твое, можешь приходить, можешь не приходить. Но без результатов анализов я не буду выписывать тебе ингибиторы. У меня тоже есть профессиональная этика.
Фан Нянь немного помедлил, но в конце концов ничего больше не сказал. Попрощавшись с Ли Манман, он ушел, оставив ее в крайне рассерженных чувствах.
Если только он послушно не пройдет обследование, в ближайшее время Ли Манман не остынет. Тратить силы на новые попытки ее успокоить Фан Нянь не стал: сжав в руке телефон, он поймал машину и поехал в компанию.
Погода стояла довольно холодная. Фан Нянь круглый год работал в офисах с постоянной температурой и редко бывал на улице, поэтому оделся не по погоде. Его нос слегка покраснел от мороза, и, усевшись в такси, он даже пару раз чихнул.
По сложившейся традиции в начале года головная компания проводила масштабное ежегодное собрание, чтобы подвести итоги достижений и упущений, а также наметить направления развития всех филиалов на следующий год. С самого окончания новогодних праздников Фан Нянь только и делал, что готовился к этой встрече: статистические данные, всевозможные материалы для выступлений — всё это проходило через его личный контроль. Программа совещания была окончательно утверждена лишь на прошлой неделе. Он как раз выкроил немного свободного времени, чтобы навестить Ли Манман, и никак не ожидал, что возникнет необходимость в правках.
Впрочем, на данном этапе общая структура и каркас уже были полностью готовы, и внесение правок вполне можно было поручить другим секретарям из секретариата — ему вовсе не обязательно было прерывать свой отдых и мчаться обратно. Но эта мысль лишь мелькнула в голове Фан Няня и тут же была подавлена. Он знал: даже если бы он заикнулся об этом, Чэнь Чэнь все равно настоял бы на том, чтобы всё сделал именно он. Еще перед началом праздников Чэнь Чэнь предупреждал, что общую повестку и основное содержание встречи в этом году Фан Нянь должен подготовить полностью самостоятельно. Это было своего рода испытанием от Чэня Чэня.
Фан Няню исполнилось всего двадцать восемь лет, у него было лишь университетское образование. Получить должность личного помощника Чэнь Чэня с таким послужным списком во многом удавалось благодаря поддержке и доверию самого Чэня Чэня. Возлагая на него столь ответственную и сложную работу и требуя самостоятельного выполнения, Чэнь Чэнь стремился закалить его способности. Фан Нянь не был неблагодарным и ценил оказанное доверие, но Чэнь Чэнь не знал одного: всё это волновало его меньше всего.
Он вернулся в компанию спустя полчаса после звонка Чэня Чэня. Сначала Фан Нянь зашел в свой кабинет, снял пальто и только после этого направился к дверям кабинета Чэня Чэня. Секретарь Сюй Ань обладала острым зрением — заметив его издалека, она начала делать ему знаки глазами, подзывая ближе. Когда Фан Нянь подошел, она шепнула:
— В данных, присланных из финансового отдела, обнаружилась ошибка. Утром бос был страшно зовлен, настаивает, чтобы тебя срочно вызвали всё переделать. Будь аккуратнее, постарайся не наступить на мину.
Фан Нянь улыбнулся, поблагодарил Сюй Ань, постучал в дверь и вошел в кабинет Чэня Чэня.
— Господин Чэнь, что именно нужно исправить? — как ни странно, в отличие от остальных, кто называл его генеральным директором Чэнем или просто боссом, Фан Нянь всегда почтительно обращался к нему не иначе как господин Чэнь.
http://bllate.org/book/31307/3816823
Готово:
