Глава 2. Незнакомец
Как и говорил тот нищий, в этом неглубоком переулке виднелась всего одна дверь. Шэнь Ляобай стоял перед ней, а тяжёлая деревянная створка была приоткрыта, выпуская наружу какое-то странное, зловещее затишье.
Шэнь Ляобай помедлил лишь мгновение, после чего без лишних церемоний толкнул дверь и вошел. Юаньбао осторожно следовал за ним, озираясь по сторонам; зная, сколь важное дело привёл сюда сегодня Далан, он не смел подать голоса.
При входе не оказалось привычной для зажиточных домов защитной стены-инби, скрывающей двор от посторонних глаз. В пустом дворе стоял огромный чан для воды, где в застоявшейся воде желтели высохшие листья лотоса, а по глади плавали бесчисленные мёртвые подёнки. С трёх сторон двор окружали по две комнаты с настежь распахнутыми дверями. Шэнь Ляобай наугад заглянул в одну из них: внутри царил идеальный порядок, никаких следов обыска заметно не было.
Эта комната, судя по всему, служила хозяину кабинетом. Вдоль стены тянулся книжный шкаф, плотно заставленный томами. Шэнь Ляобай остановился перед ним, внимательно разглядывая аккуратно выровненные корешки книг, как вдруг за спиной раздался короткий испуганный возглас Юаньбао.
Шэнь Ляобай резко обернулся, но не успел даже сообразить, в чём дело, как чья-то сильная рука мёртвой хваткой впилась ему в горло и прижала спиной к книжному шкафу. От неожиданного удара в позвоночнике вспыхнула боль, и Шэнь Ляобай невольно прищурился и нахмурился.
— Ты кто? — сквозь пелену боли, затуманившую зрение, перед ним возвышался высокий мужчина, слегка склонив голову.
Шэнь Ляобай перевёл дыхание:
— Шэнь Ляобай.
Мужчина задумчиво повторил:
— Шэнь Ляобай… Кем ты приходишься Шэнь Инцину?
Бви Шэнь Ляобая сошлись еще круче, из-за чего залом на переносице придавал его утончённому лицу выражение боли и беззащитности. Однако мужчина не ослабил хватку — напротив, пальцы сжались с прежней силой.
— Я его старший брат. — Шэнь Ляобай слегка прикрыл глаза. Он уже оправился от боли, но дышать всё еще было тяжело, а подступающее удушье лишало последних сил.
Услышав это, мужчина немного подумал и наконец отпустил его.
Шэнь Ляобай кое-как удержался на ногах, прислонившись к книжному шкафу, и тихонько кашлянул. Хриплым голосом он спросил:
— Позвольте узнать, кто вы?
— Чу Цяньян. — Мужчина отвечал холодным тоном, вовсе не собираясь извиняться за свои действия. Он отвернулся, подтащил бесчувственного Юаньбао, брошенного на полу, и уложил его на небольшую тахту в углу, бросив на ходу: — Зачем ты сюда пришёл?
Шэнь Ляобай чувствовал, как саднит обожженное пальцами горло. Не трогая шею, он сделал пару глубоких вдохов:
— Пожалуй, у меня та же цель, что и у тебя.
Чу Цяньян бросил на него мимолетный взгляд и ничего не ответил.
В душе Шэнь Ляобай горько усмехнулся: с этим человеком явно будет непросто. Имя Чу Цяняна было ему незнакомо, но раз тот знал Шэнь Инцина и сумел отыскать логово Се Улана, это несомненно было связано с исчезновением Ин Цина. Каковы бы ни были истинные мотивы незнакомца, он обязан был завоевать его доверие.
Шэнь Ляобай повернулся и, делая вид, что ему всё равно, вытащил с полки книгу и перевернул пару страниц:
— Неужели ты тоже подослан тем человеком?
Эта фраза звучала двусмысленно, но в то же время придавала особый вес таинственному лицу, о котором шла речь, заставляя собеседника насторожиться.
Чу Цяньян легко усмехнулся:
— Ты имеешь в виду поместье князя Дина?
Его тон был прохладным и отстранённым; даже упоминая князя Дина, он не выказал ни капли уважения.
Значит, за этим стоит поместье князя Дина! Шэнь Ляобай в душе изумился, но лицо его осталось прежним — лишь слегка тронулось мягкой улыбкой:
— Неужели высочество князь Дин всё еще не намерен отступаться?
Чу Цяньян как раз шарил по сундукам и ящикам в комнате, но на этих словах замер.
— Откуда тебе столько известно?
Его взгляд, обращенный на Шэнь Ляобая, был леденящим, однако тот словно ничего не замечал. Сохраняя мягкую, едва заметную улыбку, Шэнь Ляобай кончиками пальцев гладил страницы книги и тихо произнес:
— Открытие неба и земли ценит первооснову, что есть корень ци. Желая достичь великого мира, помни о корне; кто не думает о корне, зовётся великим безумцем, дела не ладятся, и бедствия валятся разом. То не вина людей, то утрата основ. Оставляя корень в погоне за ветвями, напасти не избыть, а потому должно мыслить о сем глубоко.
Медленно выдохнув, Шэнь Ляобай поднял глаза и встретился взглядом с Чу Цяняном:
— Пока Канон Великого Мира находился в руках Чжан Цзяо, он почитался за божественную книгу управления поднебесной. В ней затрагивалось всё: от путей государственного устройства до тайных искусств бессмертных. Даже после поражения Чжан Цзяо слава и богатство, добытые благодаря этой книге, способны вскружить голову любому. Неудивительно, что поместье князя Дина не оставляет попыток заполучить её.
Чу Цяньян прищурился и шагнул к Шэнь Ляобаю. Свет из распахнутой настежь двери падал по косой, почти ослепительно белые лучи скользнули по его лицу, позволяя на мгновение разглядеть глубокие, словно высеченные резцом черты и светлые, почти золотистые зрачки. Эта необычная внешность заставила Шэнь Ляобая на секунду потерять дар речи — невольно вспомнился хищный зверь, выслеживающий добычу.
— Я отродясь не любил ходить вокруг да около. Спрошу напрямую: слыхал ли ты о месте по имени Усыпальница Чу? — холодно бросил Чу Цяньян, чуть склонив голову.
Шэнь Ляобай на мгновение засомневался. Эта Усыпальница Чу, судя по всему, имела отношение к родным Чу Цяняна. Раз уж тот заговорил об этом, значит, дело наверняка было схоже с исчезновением Ин Цина. Шэнь Ляобай медленно моргнул и уже собирался ответить, но Чу Цяньян перебил его.
— Вижу, ты ничего не знаешь. — Чу Цяньян отступил на шаг, потеряв всякий интерес, и отвёл взгляд к окну. — Тогда можешь убираться.
Гортань Шэнь Ляобая судорожно дёргалась. На его белой шее уже проступили бледные следы от пальцев, и каждое слово давалось с трудом, отчего голос звучал хрипло:
— Предыдущая партия людей, нанятых князем Дином, наверняка сгинула бесследно. Князь Дин что-то скрывает и от тебя, а в одиночку докопаться до истины вам вряд ли удастся.
Чу Цяньян скосил на него взгляд:
— И что с того?
— У меня есть сведения, о которых ты еще не знаешь. В обмен на них я прошу об одном: возьми меня с собой в гробницу. — Шэнь Ляобай улыбнулся. По-прежнему похожий на утонченного книжника, он держался холодно и непреклонно, показывая, что отступать не намерен.
— Сведения, о которых не знаю я… — во взгляде Чу Цяняна сквозила ледяная стынь. — Например?
— Например, о том, что тело Чжан Цзяо после того, как его выкопали и расчленили, предали земле вновь, и именно та могила является его настоящей усыпальницей. Местность там сложная, но у меня как раз имеется примерный план погребальных палат. — Шэнь Ляобай говорил твердо, бессознательно сжимая книгу так, что пальцы побелели.
— Я не верю, будто у тебя есть что-то такое, без чего я не смогу обойтись. Но дело слишком серьезное, так что ради подстраховки я могу взять тебя с собой. Вот только в гробнице жизнь и смерть зависят от воли небес — решай сам.
Помолчав немного, Чу Цяньян дал сухой ответ.
Шэнь Ляобай с облегчением выдохнул и не удержался — осторожно коснулся синяков на шее.
Чу Цяньян продолжил:
— Мне всё равно, сколько у тебя улик, но в своём предположении ты оказался прав: князь Дин и впрямь утаил кое-что от нас, да вдобавок подсунул своего человека. У меня нет терпения возиться с ним. Раз уж ты напросился со мной, этот человек твоя забота.
Шэнь Ляобай замер. Сжав губы, он молча кивнул в знак согласия. Проводив взглядом Чу Цяняна, чья фигура скрылась за дверью, Шэнь Ляобай наконец расслабился. Оперевшись на стоявший рядом книжный шкаф, он немного перевёл дух, затем подошёл к тахте и толкнул Юаньбао:
— Хватит притворяться, вставай.
Юаньбао, до этого изображавший глубокий обморок, тут же вскочил и испуганно уставился на него:
— Далан, с вами всё в порядке?
Шэнь Ляобай не стал упрекать слугу за симуляцию. Тот Чу Цяньян — не говоря уже о его боевых навыках — излучал такую ауру убийственной решимости, какой не встретишь у обычного человека. Судя по его одежде, он и вправду прошел через кровь и бойню.
— Когда ты пришёл в себя? — спросил Шэнь Ляобай.
— Когда вы начали декламировать книгу, — почесал в затылке Юаньбао.
Шэнь Ляобай улыбнулся:
— Ишь как быстро очнулся. Почему же сразу не встал?
— Я подумал, что если встану, то помешаю вам, Далан. К тому же, даже если бы я поднялся, всё равно не одолел бы того типа, так что оставалось только лежать, — простодушно ответил Юаньбао.
Шэнь Ляобай покачал головой и больше ничего не сказал. Юаньбао, косясь на его лицо, осторожно спросил:
— Далан, неужели вы впрямь собираетесь увязаться за ним…
Шэнь Ляобай улыбнулся:
— Фокус, который я провернул в самом начале, не ускользнул от его внимания. Не будь у Ин Цина и вправду припрятано чего-то ценного, вряд ли от этого человека удалось бы хоть что-то добиться. То, что он согласился взять меня с собой — уже великая удача.
Юаньбао не понимал, какой такой фокус провернул хозяин, но его снедала тревога:
— Но это же безумно опасно! А госпожа и старейшина…
— Об этом тебе беспокоиться не нужно. — Шэнь Ляобай бережно убрал книгу. — Пойдём, возвращаемся в поместье.
В ту же ночь Шэнь Ляобай слово в слово пересказал старейшине Шэню всё, что узнал за день, и поделился своими планами. Хотя подобная реакция и ожидалась, упрямство и жёсткость, с которыми старейшина Шэнь выступил против, изрядно потрепали Шэнь Ляобаю нервы.
— Поручи это дело кому-нибудь другому! Ты же книжник, какого чёрта лезешь в пекло! — лицо старейшины Шэня потемнело от гнева, он чуть было не запустил в внука чашкой с чаем.
Шэнь Ляобай невозмутимо стоял перед письменным столом деда:
— Кому бы семья Шэнь ни поручила это дело, доверия не будет. К тому же я опасаюсь, что история с Ин Цином может… быть замешана в мятеже. Чем меньше людей знают об этом, тем лучше. Я даже матери не собираюсь говорить. Дедушка, ты должен понимать: кроме меня, некому.
— Легко сказать! — у старейшины Шэня в глазах потемнело от злости. Опустившись на стул, он сделал несколько тяжелых вдохов, прежде чем смог совладать с дыханием. — Посмотри сам: Ин Цин пропал без вести, и судя по всему… Если ты тоже сгинешь, а в семье Шэнь всего-то и осталось вас двое внуков, как нам с этим жить?!
Шэнь Ляобай на мгновение замолчал. Он протянул руку; рукав чуть сдвинулся, обнажая тонкое запястье, и пальцы легонько коснулись плеча.
— Разве у меня нет этого? — он слабо улыбнулся, но в этой улыбке не было прежней мягкости.
Увидев такую улыбку, старейшина Шэнь сразу понял: уговоры и брань бесполезны. Эти двое братьев семьи Шэнь, сколь бы разными ни были их лица и нравы, сходились в одном — оба были упрямы до безумия. Уж если они что-то вбили себе в голову, ничто на свете не заставило бы их свернуть с пути. Иначе Шэнь Инцин не ушёл бы вот так на целый год, почти забыв дорогу домой.
Старейшина Шэнь тяжело вздохнул:
— Разве ты не всегда не верил в это?
— Неважно, что я думал раньше. Эта татуировка у нас с Ин Цином с самого детства. Пусть я не знаю её истинного назначения, но судя по отношению дедушки, она не простая. Раз уж дед без страха отпустил Ин Цина на целый год творить те дела, почему же мне нельзя?
Услышав это, старейшина Шэнь почувствовал лишь глухую головную боль. Татуировка, о которой говорил внук, была сделана в их детстве: он тогда с большим трудом отыскал известного на всю округу чудо-мастера. Говорили, что ни краски, ни иглы для той работы использовались самые необычные, да и узор имел особый смысл. И впрямь — случилось чудо. Раньше оба брата росли болезненными: Шэнь Ляобай хворал от слабости телосложения, а Шэнь Инцин вечно умудрялся где-то покалечиться во время игр. Домашние только и делали, что трепетали над ними день и ночь. Но стоило нанести этот непонятный узор, как мальчики словно обрели чью-то защиту: росли ладно да гладко, больше с ними не приключалось никаких бед. С тех пор старейшина Шэнь слепо верил в силу татуировки.
Помолчав долгое время, он наконец обессиленно откинулся на спинку кресла и махнул рукой:
— Видно, мне тебя не удержать. Была не была…
Шэнь Ляобай облегчённо выдохнул. Он и впрямь действовал на свой страх и риск, подвергая себя смертельной опасности и заставляя родных волноваться. Но клубок тайн только начал разматываться, и нити тянулись слишком далеко — он не мог переложить судьбу Ин Цина на чужие плечи, оставалось лишь проявить упрямство до конца.
Устало потерев переносицу, старейшина Шэнь словно что-то вспомнив, поднялся, порылся в стоявшем за его спиной шкафчике с редкостями и извлек из-за большой белоснежной вазы небольшой ларец из красного дерева. Судя по всему, он простоял там немало лет: замок покрылся толстым слоем ржавчины, которая осыпалась багряной трухой от малейшего прикосновения.
Осторожно откинув крышку, старейшина Шэнь показал содержимое: на дне, лишенном всякой подложки, лежали тяжелые вороненые ножны с кинжалом.
— Этот кинжал зовется Чешуя Дракона. Много лет назад я купил его у бродячего торца просто как диковинку, но оказалось, что это редкостное, первоклассное оружие. Возьми его с собой, пусть это послужит утешением для нашего с матерью сердца.
Шэнь Ляобай бережно принял кинжал и, сбросив улыбку, тихо произнес:
— Благодарю, дедушка. А матери… пожалуйста, придумай что-нибудь, чтобы успокоить её.
Старейшина Шэнь выглядел невероятно уставшим. Он лишь махнул рукой:
— ступай. Как соберёшься уходить — предупреди меня. Если понадобятся какие-то вещи или припасы, говори смело… И береги… береги себя.
— Обещаю, дедушка, — тихо ответил Шэнь Ляобай.
Выйдя из комнаты старейшины и прикрыв за собой дверь, он тяжело вздохнул. Предстоящий путь сулил смертельную опасность; перед дедом он хорохорился, но в глубине души и сам толком ничего не знал. Просто ради Ин Цина он был обязан сделать этот шаг.
http://bllate.org/book/31303/3816435
Готово:
