Быть парнем, который тянет из партнера деньги, пока тот работает ради него на износ, тратит всё до копейки, влезает в долги, чтобы оплачивать бесконечные счета своего возлюбленного, — и при этом всё скрывать. Делал ли он это из страха, что его мужчина испытает душевные терзания, или же боялся, что, утратив свою полезность, он будет мгновенно брошен?
Впрочем, Шэнь Сицы действительно очень хорошо понимал его до потери памяти.
— Он — бессердечный и алчный человек, у которого в глазах только деньги и личная выгода! Видит, что кто-то гибнет, — и не поможет, даже к родным не испытывает ни капли привязанности!
Кажется, кто-то когда-то именно так его и называл.
Видя, что Шэн Шаоянь терпеливо слушает, Шэнь Сицы продолжил сочинять:
— Я смогу вернуть этот долг только после того, как мы закончим съемки и мне выплатят гонорар. Но кредиторы…
Шэнь Сицы хотел было добавить, что те двое, что приходили вчера вечером, были посланы именно кредиторами, как вдруг раздалось: «Тук-тук-тук».
Воздух будто пошел рябью от звука.
Шэнь Сицы посмотрел на дверь, в голове вихрем пронеслись мысли, и он мгновенно насторожился.
До срока оплаты аренды еще далеко, хозяин жилья не пришел бы, доставку еды они не заказывали, а если кому-то из съемочной группы что-то нужно, они пишут в рабочий чат или просто звонят.
Увидев, что Шэн Шаоянь встал, чтобы открыть дверь, Шэнь Сицы тут же поднялся:
— А-Шао, я сам. Должно быть, ко мне.
От дивана до двери было всего несколько шагов. Шэнь Сицы подумал: если это действительно те двое, что были здесь вчера вечером, то это вполне возможно.
Уезд Суй — место глухое, чужаки здесь бывают редко. Но в этот раз съемочная группа «Линии горных хребтов» обосновалась здесь, и бесконечная череда людей — бесчисленные сотрудники, актеры всех рангов, курьеры с аппаратурой и реквизитом, фанаты, приехавшие навестить кумиров, папарацци, охотящиеся за сенсациями — постоянно сновали туда-сюда. Именно благодаря этому Шэн Шаоянь мог прятаться среди них, не привлекая лишнего внимания.
Но всякое бывает.
Ухватившись за холодную дверную ручку, Шэнь Сицы прильнул глазом к глазку.
Э?
Дверь отворилась. На пороге стояли два дядьки в синих рубашках в клетку. Увидев, что дверь открыта, один из них сказал:
— Это вы заказывали стул? Давайте сюда, подпишите накладную.
Помятый листок бумаги и синяя шариковая ручка оказались перед носом у Шэнь Сицы.
Шэнь Сицы расписался, рабочие оставили стул у порога и, громко топая, зашагали вниз по лестнице.
Когда он занес стул в гостиную, Шэн Шаоянь пришел на помощь. Вместе они сняли слой белого защитного пенопласта, открыв тонко отшлифованную деревянную поверхность.
— С чего вдруг решил купить стул?
Расслабившись, Шэнь Сицы ответил, продолжая распаковку:
— Ты ведь помнишь, что мы вернули то кожаное кресло для сигар? Оно было слишком дорогим. Купи мы его, нам пришлось бы ночевать на улице. А стул, который мастер вырезал и отшлифовал вручную — это почти что эксклюзивный заказ, верно? Не ожидал только, что мастер так быстро его доставит.
Когда упаковка была снята, места соединений в шип заблестели темным глянцем. Если принюхаться, можно было почувствовать слабый запах древесного сока и тунгового масла.
Шэнь Сицы остался очень доволен и скомандовал Шэн Шаояню переставить стул к панорамному окну.
За окном ярко и пышно цвела бугенвиллея, а маленькую деревянную птичку, подвешенную к оконной раме, раскачивал ветер. Шэнь Сицы невольно улыбнулся, глядя, как Шэн Шаоянь терпеливо подбирает идеальное место для стула.
Не зря он провел столько времени во дворе мастера, выбирая дерево, фасон и вид столярного соединения.
Шэн Шаоянь выпрямился, оглядел стул, который безупречно вписался в его эстетические предпочтения, помолчал секунду и спросил:
— Этот стул дорогой?
— Ты начал спрашивать о ценах? — удивился Шэнь Сицы. Шэн Шаоянь, человек, чьего семейного трастового фонда хватило бы на безбедную жизнь нескольким поколениям, вдруг начал беспокоиться о стоимости стула! Неужели из-за того, что он сам теперь беден, Шэн Шаоянь тоже начал задумываться о соотношении цены и качества?
Он поспешил объяснить:
— Уезд Суй граничит с горными хребтами, здесь полно хорошей древесины. Бабушка, которая учила меня играть на листьях, говорила, что раньше местная древесина шла даже как подать императору, да и столярное дело здесь — одно из лучших. Она порекомендовала мне этого мастера, у него и цены низкие, и работа отличная. Так что стул совсем недорогой, садись спокойно.
С наступлением ночи город сбросил дневную суету и погрузился в тишину. Глядя в окно, можно было увидеть, как далекие горные хребты спят в ночи, словно стая замерших китов.
Шэн Шаоянь лежал на узком старом диване, экран телефона освещал его лицо. В это время американские биржи как раз открылись.
Когда он впервые открыл биржевое приложение, то обнаружил, что с легкостью понимает значение всех этих красных, зеленых, желтых и фиолетовых графиков и столбиков. Он понимал, когда нужно открывать короткие позиции, когда наращивать плечо, почему индекс Гонконга открылся с гэпом вниз и не пытается ли кто-то втайне скупать активы.
Будь то акции А, акции Гонконга или американские акции.
За эти два-три дня он прокрутил в голове множество сценариев, и каждый прогноз подтверждался. Казалось, линии и цифры следовали его воле, не смея ослушаться.
Переключившись на WeChat, Шэн Шаоянь открыл единственный контакт в списке. Подержав палец над экраном несколько секунд, он напечатал: «Я хочу одолжить пять тысяч, купить акции».
Свет из спальни пробивался сквозь щель под дверью — Шэнь Сицы наверняка все еще учил сценарий, края тех страниц уже обтрепались.
Шэн Шаоянь не знал, брал ли он у Шэнь Сицы деньги раньше, и не знал, даст ли он их снова — в конце концов, на счету у Шэнь Сицы должно было остаться меньше десяти тысяч.
Пока он обдумывал, не стоит ли добавить еще пару слов или снизить сумму до двух тысяч, пришел ответ.
Шэнь Сицы: «У меня есть аккаунт на Quantum Wealth, просто войди под моим логином и паролем. Деньги я уже перевел».
Ветер, влетающий в панорамное окно, принес запах древесного сока и тунгового масла. Шэн Шаоянь смотрел на присланные данные. Будучи тем самым «альфонсом», он не имел права осуждать методы Шэнь Сицы. Но Шэнь Сицы исполнял почти любой его каприз.
В спальне Шэнь Сицы писал дневник от лица Немого юноши. Этот метод он часто использовал в прошлой жизни, чтобы глубже вжиться в роль.
Написав пару строк, Шэнь Сицы почувствовал, что что-то забыл. Он машинально нарисовал внизу страницы несколько полевых цветов и рыбок, пытаясь вспомнить, как вдруг телефон снова звякнул.
Неужели не удалось войти?
Шэнь Сицы открыл WeChat и увидел, что Шэн Шаоянь, у которого на аватарке стояла фотография домашней кружки, прислал ему кучу ссылок:
«Как не дать парню высасывать из тебя деньги?»
«Здоровые отношения не должны делать тебя бедным»
«Как защитить баланс своей карты в отношениях»
Шэнь Сицы ошарашенно смотрел на экран. Что это вообще такое?
Глава 10
Шэнь Сицы начал беспокоиться: после потери памяти у Шэн Шаояня что-то случилось с головой?
Но спросить напрямую он не мог: согласно его текущей роли, он вообще не знал, что Шэн Шаоянь потерял память.
Он бегло просмотрел ссылки. Это были типичные статьи из интернет-СМИ, которые можно найти тысячами по паре ключевых слов: девятьсот девяносто слов «воды» и в конце одна «возвышенная» фраза о том, что нужно в первую очередь любить себя.
Похоже, это работа алгоритмов больших данных. Возможно, Шэн Шаоянь зарегистрировал новый аккаунт на новом телефоне, поэтому алгоритм пока неверно оценивает его профиль. А учитывая, что мозг Шэн Шаояня теперь «абсолютно чист» и он никогда такого не читал, он, должно быть, принял это за откровение и тут же переслал ему?
Поразмыслив, Шэнь Сицы решил не отбивать у него охоту к познанию нового и осторожно ответил: «Хорошо, я обязательно прочитаю».
Под огромным деревом у гримерки на съемочной площадке Шэн Шаоянь, все так же в кепке и черной маске, воспользовался преимуществом в росте, притянул ветку, оборвал листья, а набрав целую пригоршню, сложил их в капюшон своей тонкой куртки.
Шэнь Сицы стоял у входа в гримерку. Вспомнив про «чистый» мозг Шэн Шаояня, он на всякий случай решил еще раз предупредить Лань Сяошаня:
— Когда будут снимать меня, присмотри немного за А-Шао.
Лань Сяошань с серьезным видом энергично закивал и громко сказал:
— Брат Шэнь, не волнуйтесь!
О том, что актриса первого плана Вэнь Ягэ пыталась заговорить с Шэн Шаоянем, знали многие, и Лань Сяошань тоже был в курсе. Он чувствовал огромную ответственность и твердо решил следить, чтобы у брата Шэня не возникло проблем на личном фронте, пока тот на съемках.
Впрочем, брат Шао действительно надежный парень. Он работал со многими группами и видел, насколько хрупкими бывают отношения в этом кругу, но никак не ожидал, что брат Шао останется непоколебимым перед лицом денег и славы.
Подумав об этом, Лань Сяошань посмотрел на приближающегося Шэн Шаояня с охапкой свежих листьев в капюшоне и искренне похвалил:
— Брат Шэнь, ваша любовь крепче золота!
Разве так говорят?
Шэнь Сицы лишь беспокоился, что на площадке слишком много реквизита и оборудования, а у Шэн Шаояня и так голова будто после сотрясения — если он снова обо что-то ударится или получит травму, будет совсем плохо.
Но, вспомнив, что Лань Сяошань сам признавался, что у него вечно были проблемы с литературой, Шэнь Сицы решил уточнить:
— Ты хотел сказать, что у нас с А-Шао хорошие отношения?
Лань Сяошань яростно закивал:
— Да-да-да!
Шэнь Сицы похлопал Лань Сяошаня по крепкому плечу. Да, у плохих оценок по литературе есть причина.
Внутри гримерки визажист разложил инструменты и, расчесывая волосы Шэнь Сицы, спросил:
— Учитель Шэнь, хотите кофе, чтобы взбодриться? Сегодня есть не только кофе, но и молочный чай. Два новых вкуса, вчера не было, мы попробовали — довольно неплохо.
Упаковка кофе и чая на столе показалась Шэнь Сицы знакомой. Он спросил:
— Учитель Сюй угощает?
Визажист улыбнулся:
— Ага, вчера учитель Сюй тоже угощал послеобеденным чаем, он такой щедрый! Я работал во многих группах, но здесь столько сладостей и напитков, что я боюсь, как бы не поправиться на пять килограммов к концу съемок!
Пока визажист пошел за костюмом, Лань Сяошань шепнул:
— Брат, пока вас два дня не было, я зашел туда, где мы живем. Ждал лифт и слышал, как помощник молодого господина Сюй жаловался: после той истории с мешком с песком лицо у него было хуже некуда, будто он пороха наелся. Сидит, что-то черкает на бумаге, а что именно — не разобрать.
http://bllate.org/book/31278/3813225
Готово:
