Затем он услышал, как Шэн Шаоянь спросил:
— Что значит «сводный брат»?
Шэнь Сицы: «……»
Глава 6
Небо еще не посветлело. Шэнь Сицы встал, умылся и заодно проверил состояние полости рта, после чего измерил артериальное давление, уровень кислорода в крови, температуру и пульс. В промежутке между приготовлениями к завтраку он в два счета сунул в уши стетоскоп и привычно выслушал себе сердце и дыхание в легких.
На стол подали простой растворимый кофе и сэндвич. Шэнь Сицы с шорохом раздвинул шторы и, обернувшись, увидел, что лежавший на диване Шэн Шаоянь открыл глаза.
Сейчас было всего четыре часа утра, и Шэнь Сицы казалось, что Шэн Шаоянь совсем не похож на человека, который только что проснулся. Скорее, он выглядел так, будто бодрствовал уже некоторое время, а то и вовсе не сомкнул глаз за всю ночь.
Шэнь Сицы приоткрыл стеклянное окно в деревянной раме, чтобы впустить свежий воздух, и попутно произнес:
— Проснулся так рано? Или мучалась бессонница и не мог уснуть? В следующий раз —
Изначально он хотел сказать: «Нельзя же пускать на ветер такой прекрасный режим, жарить яйца, мыть салат и резать огурцы я поручу тебе», но, вспомнив кулинарные навыки Шэн Шаояня, при виде которых у проползающего мимо муравья возникло бы непреодолимое желание сплюнуть, Шэнь Сицы молча забрал слова обратно.
— Вставай завтракать, в половине пятого мы выдвигаемся.
В прогнозе погоды говорили, что сегодня солнце взойдет в семь, так что в половине седьмого Шэнь Сицы уже должен быть с макияжем, в одежде и стоять на дереве — времени в обрез.
Что же до Шэн Шаояня, Шэнь Сицы опасался, что внизу тот столкнется с людьми, которых прислал второй дядя семьи Шэн на его поиски, так что держать его при себе и под присмотром было куда надежнее.
— Хорошо.
Взгляд Шэн Шаояня скользнул по стетоскопу, небрежно брошенному на обеденный стол. За эти три дня он легко заметил у Шэнь Сицы признаки умеренного тревожного расстройства: каждый раз по возвращении домой тот тщательно мыл и дезинфицировал руки, дважды в день измерял жизненные показатели и записывал их, и как бы ни был занят, никогда не пропускал эту процедуру. Иногда он носил тонкие черные перчатки с обрезанными пальцами, а выходя на улицу, обязательно надевал маску — словно вокруг только и делали, что летали невидимые вирусы.
Вдобавок, посмотревшись в зеркало, он убедился, что рана на спине и впрямь зашита очень аккуратно, а санитарная обработка проведена на славу. Он предположил, что Шэнь Сицы должен быть как-то связан с медициной, причем из тех людей, у которых профессиональная деформация зашла слишком далеко.
Впрочем, вчера вечером Шэнь Сицы обмолвился, что сегодня возьмет его с собой на работу. Зачем вести его с собой? На амбулаторный прием? Обход палат? К тому же в такой час ночные смены в неотложке уже подходят к концу, а для утренней смены еще слишком рано.
Покончив с завтраком, Шэн Шаоянь взялся за дверную ручку, намереваясь открыть дверь, но Шэнь Сицы его окликнул. Стоило тому обернуться, как на его голову опустилась уродливая панама, а на уши нацепилась точно такая же маска, как у самого Шэнь Сицы.
Шэн Шаоянь не мог смириться с тем, что на его голове красуется эта черная страшная штуковина:
— Я не буду носить шляпу.
Шэнь Сицы с суровым и праведным видом отверг его возражение:
— Нет, надевать обязательно. Ты что, не знаешь, насколько у тебя примечательное лицо?
Привлекательное? Шэн Шаоянь занес руку, чтобы сорвать шляпу, и замер. Это он о нем? Точнее, о его прежнем я — человеке, который только и делает, что порхает по цветам подобно пчеле и ни капли не блюдет мужскую добродетель?
Шагая вниз по бетонной лестнице, Шэнь Сицы отметил пробывшее под маской лицо: хотя по-прежнему угадывались высокий рост, длинные ноги и потрясающие пропорции, теперь из-за того, что большая часть лица была скрыта, он не так сильно бросался в глаза. По крайней мере, уменьшалась вероятность того, что по прибытии на съемочную площадку кто-нибудь сунет ему визитку со словами, не хочет ли он дебютировать в качестве звезды.
Когда мужчина наделен столь цветущей и изящной внешностью, это сулит мало хорошего — от такой красоты даже спрятаться толком нельзя!
Было до обидного рано, на улице не наблюдалось ни единой живой души. Холодный ветер гулял между двухэтажными домишками, принося издалека стук колес. Вдоль дороги, не спеша, двигалась ветхая, покрытая грязью телега с горами свежих овощей — это торговцы с утреннего рынка везли товар.
Шэн Шаоянь огляделся по сторонам и спросил:
— Как ты обычно добираешься до работы?
— Обычно на служебной машине вместе с коллегами, но количество мест строго ограничено, и для тебя там места не найдется, так что сегодня поедем иначе. Подожди меня пару минут!
Шэнь Сицы быстрым шагом удалился, и его фигура скрылась за углом уличного проулка внизу.
Шэн Шаоянь отвел взгляд и уставился на еще не посветлевший горизонт. Подобная обстановка казалась ему странно знакомой — в прошлой жизни ему, должно быть, доводилось встречать бесчисленное множество вот таких рассветов.
Но почему он не спал даже после четырех часов утра? Работал сверхурочно? Или предавался развлечениям?
Раздался жужжащий рев мотора — звук был такой, будто двигатель глохнет от нехватки топлива. Наслушавшись за последние дни рева вечно гоняющих туда-сюда мотоциклов, Шэн Шаоянь инстинктивно шагнул назад.
Кто же знал, что эта развалюха с визгом затормозит прямо перед ним.
Шэнь Сицы качнул подбородком в сторону заднего сиденья:
— Садись.
Шэн Шаоянь перевел взгляд с Шэнь Сицы на его мотоцикл.
Загрязненные шины, покрытый ржавчиной металлический корпус и выхлопная труба, облупившаяся краска. На руле даже порвалась грипса, и это место было наспех обмотано какими-то лохмотьями из грубой ткани.
Помолчав пару секунд, Шэн Шаоянь подобрал подходящее определение:
— Ты предпочитаешь постапокалиптический стимпанк и эстетику пустошей?
— Конечно нет, этот мотоцикл просто ужасно выглядит, но времени в обрез, ничего другого найти не удалось, — Шэнь Сицы крутанул ручку газа. — Быстрее залезай, опоздаем!
Поначалу Шэн Шаоянь опасался, что мотоцикл развалится на части, не успев отъехать далеко. Однако транспортное средство благополучно миновало уездный городок, выбралось на горную дорогу и углубилось в самую чащу дикого леса, все еще исправно везя на себе двоих седоков. Выхлопная труба издавала жалобные хриплые звуки, цепляясь за последнюю искру жизни, но так до конца и не заглохла.
Вокруг становилось все более безлюдно, редкие холодные звезды тускло мерцали в небе, и лишь свет фары выхватывал из темноты ухабистую грунтовку. Ночные птицы, притаившиеся на ветвях, испуганно взмывали в воздух, а луч фары скользил по толстым стволам деревьев, в обхват нескольких человек, где на мгновение мелькало зеленоватое фосфоресцирующее свечение, похожее на тайком растущие грибы.
Никаких жилищ, никаких дорожных знаков. Судя по прикидкам, расстояние от уездного центра уже перевалило за два десятка километров.
Серп луны висел над горной дымкой, ночной туман сгустился, и темно-синий отблеск в глазах Шэн Шаояня напоминал холодную мглу, поднимающуюся над зимней рекой.
Он никогда не полагался слепо на собственное чутье.
Даже когда интуиция подсказывала ему, что Шэнь Сицы не причинит ему вреда.
Все эти три дня он ни на минуту не позволял себе погрузиться в глубокий сон и до конца не доверял Шэнь Сицы, хотя в каждый из тех вечеров, когда он бодрствовал, Шэнь Сицы не совершал ничего подозрительного и даже не открывал дверь в спальню.
До нынешнего момента.
Что за работа такая, ради которой вдруг понадобилось срываться в путь чуть позже четырех утра да еще прихватывать его с собой?
Рев мотоциклетного мотора глухо отражался эхом среди горных вершин. Переднее колесо давило гравий и сухие листья, и отлетевшие щепки звонко барабанили по выхлопной трубе. Влажный лесной воздух пропах сыростью и тонким духом тлеющих растений. Шэн Шаоянь невозмутимо произнес:
— Дорога здесь не из легких.
Голос Шэнь Сицы слегка дрожал от напряжения:
— Ага, впереди еще крутой поворот, пока не разговаривай со мной, я впервые веду мотоцикл по такой дороге — если мы перевернемся, нам двоим конец.
И впрямь начался крутой поворот. Шины пронеслись по камням и грязевым выбоинам, и корпус несколько раз ощутимо тряхнуло.
Сегодня на Шэнь Сицы была черная худи с принтом на белом фоне. С ракурса Шэн Шаояня была видна полоска открытой чистой шеи: из-за худобы слегка выдавались позвонки, казавшиеся гладкими и изящными, словно нефритовая дуга, призрачно сиявшая в тусклом свете.
Рука, до того упиравшаяся в сиденье, легла на плечо Шэнь Сицы.
Шэнь Сицы бросил на Шэн Шаояня быстрый взгляд через зеркало заднего вида:
— Дорога тряская, да? Держаться за кого-то и правда надежнее. Ну и дорожка тут паршивая, ее колесами тяжелых грузовиков раскатывали бог весть сколько раз. Как в горах дождь — сплошное месиво, так и норовит устроить ловушку.
Шэн Шаоянь лишь ответил:
— Есть немного.
— Который час?
— Пятнадцать минут шестого.
— Поздновато. Держись крепче, я срежу путь!
Поблескивающий прорехами мотоцикл свернул с грунтовки и стремглав нырнул в самую чащу леса.
В тот самый момент, когда Шэн Шаоянь уже мысленно просчитывал, как совершить нападение сзади, за считанные секунды вырубить сидящего перед ним человека и завладеть управлением мотоциклом, сквозь густую листву внезапно ударил яркий белый свет.
Рядом с серпом луны на длинном металлическом шесте покачивался огромный белый квадратный прожектор, а откуда-то издалека доносились голоса, пробивавшие лесную тишину.
— Скоро приедут!
Приехали?
Мотоцикл прибавил скорости и одним рывком выскочил на площадку. Не успел он толком затормозить, как несколько человек бросились к ним с криками «Учитель Шэнь!», подхватили Шэнь Сицы под руки и наперебой куда-то потащили.
Учитель Шэнь?
Словно рухнула звуконепроницаемая стеклянная перегородка.
Шум и гам со всех сторон ворвался в слух Шэн Шаояня.
Вокруг суетились люди, таскающие реквизит и аппаратуру, под колесами тележек гремело покрытие, кто-то орал во всю глоь: «Кто еще не получил средство от комаров и спрей? Если лица опухнут от укусов, не ревите потом мне в жилетку!», «Кто упер мои модельные стойки?», «Где армированный скотч? Какого хрена кто-то взял мой скотч и не вернул?», «Дядя Дэн, ты доел завтрак? Режиссер тебя зовет!»
В ту же секунду у Шэн Шаояня возникло странное ощущение, будто он ступил на страницы «Записок овечьего укрытия» — прямо в диковинный рынок, затерянный в горных дебрях.
Тут Шэнь Сицы обернулся и громко крикнул:
— А-Шао, держись за Сяошанем! Я пошел работать!
Затем он бросил в сторону худого, похожего на бамбуковую палку паренька с одинарным веком:
— Сяошань, присмотри за ним, пожалуйста! Не забудь побрызгать его спреем от комаров!
Тот, кого назвали Сяошанем, хлопнул себя по груди:
— Не переживай, Шэнь-гэ, я его с головы до ног оболью! Ни единого квадратного сантиметра не пропущу!
Шэн Шаоянь: «……»
Впрочем, в этом не было особой нужды.
Макияж на лице Шэнь Сицы был легким — по сути, он предстал перед камерой почти скульптурно чистым лицом. Сменив одежду, уложив волосы и надев серьги, он ровно в десять минут седьмого благополучно взгромоздился на дерево, начиная помогать осветителям выстраивать углы и позиции.
С высоты виднее, и Шэнь Сицы сразу заметил, что Шэн Шаоянь стоит рядом с Лань Сяошанем, причем и шляпа, и маска на нем были надеты как положено.
Но несмотря на то, что он был укутан с ног до головы, от него по-прежнему исходила аура сурового влиятельного инвестора, который притащил на съемочную площадку зелёного новичка-ассистента и в любой момент готов отозвать финансирование, если что-то придется ему не по нраву.
Проходящие мимо сотрудники с любопытством косились на него, но съемочный процесс был настолько хлопотным и суматошным, что пока ни у кого не находилось времени уделить внимание Шэн Шаояню.
Шэнь Сицы вспомнил глаза Шэн Шаояня, наотрез отказавшегося спать при виде раздвинутых штор, и подумал: теперь-то он сможет спокойно поспать ночью? Постоянные ночные бдения явно не идут на пользу заживлению раны.
Лань Сяошань со всем усердием нанес на Шэн Шаояня еще один слой спрея от комаров, после чего сам же и чихнул от резкого запаха. Спрятав флакон, он бросил на спутника настороженный взгляд, затем еще один — полный опаски, постарался выпрямиться, принял напыщенный вид бывалого человека и поинтересовался:
— Ты помощник Шэнь-гэ?
http://bllate.org/book/31278/3813219
Готово:
