Череп не обратил на него внимания.
— Ещё раз укусишь меня за нос, и я высморчусь тебе прямо в глазницы!
Череп изо всех сил цапнул его, разжал челюсти и с глухим стуком тяжело бодал Цзян Байюя в лоб.
Цзян Байюй рассвирепел: этот вредина вёл себя всё наглее, характер скверный, так ещё и кусается! Он выдал злодейскую ухмылку и издевательски протянул:
— Что, боишься встретиться с директором Академии Вознесения Бессмертных? Интересно, сколько наград мне дадут, если я донесу на тебя? Если боишься, лучше поскорее начни мне угождать. Понимаешь вообще, в каком ты положении? Я же твой кормилец!
Ответом ему стали два ряда острых зубов Черепа.
Цзян Байюй разъярился, схватил круглую голову Черепа и попытался укусить в ответ, но, повертев так и эдак, не нашёл, куда пристроиться, а в итоге с досады цапнул за челюстную кость и чуть не остался без зубов.
Черт побери, разозлился ещё сильнее!
Крепко прижав Череп к себе, он яростно сплюнул.
Для чистоплотного Черепа этот приём оказался исключительно действенным — тот мгновенно затих.
Цзян Байюй яростно сплюнул ещё пару раз, как вдруг по телу пробежал холодок, и он воочию увидел, как в глазницах Черепа вспыхнули две красные точки — прямо на него надвигалось предзнаменование великой беды.
Выждав пару секунд в тишине, он с самым невозмутимым видом потёр Череп рукавом.
В следующее мгновение Череп резко рванулся вперёд: Цзян Байюй рефлекторно прикрыл руками лоб и нос, но всё равно получил удар по подбородку.
В конце концов, пришлось трижды вымыть Череп в воде, используя душистый порошок и лепестки цветов, и только тогда красные точки в глазницах погасли.
Этот мёртвый предок при жизни был капризной барышней? До чего же скверный характер!
Мириады крошечных светящихся точек парили в воздухе, таинственные и непостижимые, выстраиваясь в уменьшенную миниатюрную копию звёздной карты.
В комнате стоял полумрак, и видны были лишь тусклые огоньки, источаемые звёздами. Казалось, весь окружающий свет собрался воедино, сгустившись в мерцающие точки, сложившиеся в очертания звёздной карты.
Внутри этого миниатюрного космоса струилась и бурлила мощная энергия, наглухо изолировавшая пространство от внешнего мира и создавшая замкнутый микрокосм. В самом его центре, скрестив ноги и погрузившись в медитацию, сидел Цзян Байюй.
Его глаза были закрыты, а сознание полностью ушло в звёздную карту, околдованное её таинственной и ослепительной красотой.
Дух и разум словно слились с ней воедино, не разделяя себя и космос, и каждый вдох отдавался пульсацией Вселенной.
Карта Вопрошания Звезд — основополагающая техника Павильона Наблюдения за Небом. Цзян Байюй впервые самостоятельно практиковал её и сумел успешно войти в состояние медитации.
Будучи фундаментом силы, сектантская техника имела первостепенное значение, ведь все боевые навыки строились именно на ней. После того как игра превратилась в реальность, часть прежних ограничений исчезла, но вместе с тем возросли неопределенность и риски.
Игровые персонажи не могли сойти с ума от отклонения в культивации, а затраты маны на каждое умение оставались неизменными, фиксированными величинами. Урон же навыков мог немного колебаться в ту или иную сторону из-за особенностей применения, но в целом держался в определённых рамках.
Высвободить всю свою шкалу маны на одно-единственное умение — этот феномен возник только тогда, когда навыки обрели плоть и кровь в реальности.
Если побег из кольца окружения убийц, посланных Семьей Чэнь, стал для Цзян Байюя преодолением первой преграды, то теперь ему предстояло преодолеть вторую. До начала занятий в Академии Вознесения Бессмертных ему следовало в совершенстве овладеть способностями Павильона Наблюдения за Небом. Под этим совершенством подразумевалось вовсе не то механическое знание умений, которое было у игрока.
Ему нужно было понять всё: от базовых принципов медитации по сектантской технике до глубинного смысла и механики каждого навыка.
Для игрока всё это было лишь текстом на заднем плане, но теперь Цзян Байюю предстояло изучить это от и до.
К счастью, все сопутствующие знания уже были вбиты в его голову — стоило лишь успокоить разум, как они извлекались из чертогов памяти.
Цзян Байюй решил начать с основы — техники Карта Вопрошания Звезд. Это были азы мастерства, краеугольный камень всех остальных умений.
В игре он входил в медитацию бесчисленное количество раз, но в реальности делал это впервые. Он полагал, что у простого человека, никогда прежде не занимавшегося культивацией, попытка по-настоящему настроиться на нужный лад вызовет немало трудностей. Однако на деле всё прошло неожиданно гладко, словно некая невидимая сила вела его к состоянию транса, помогая во всём.
Но это было лишь первым испытанием: Цзян Байюй мгновенно оказался пленён ослепительной звёздной картой, и его разум незаметно погрузился в пучину.
Хотя он был самым заурядным игроком, годами просиживавшим штаны у монитора, его персонаж всё же достиг максимального уровня, а сектантская техника была прокачана до предела. Для новичка это зрелище оказалось слишком потрясающим.
Он чувствовал себя подёнкой, которой отведено жить лишь один день, но которая вдруг заглянула в будущее. Ослеплённый бесконечностью времени, его дух пал в бездну.
Цзян Байюй чувствовал, как сам превращается в звёздную карту, а карта становится им — между ними больше не было границ.
Из-за этого погружения звёздная карта начала материализоваться в реальности, отрезая пространство вокруг и создавая независимый мирок.
Таинственная энергия бурлила, становясь всё мощнее. Звёздных точек зажигалось всё больше, они теснились в этом пространстве, грозя выплеснуться наружу. Сам Цзян Байюй не замечал ничего: его разум полностью слился со звёздной картой.
Маленький мешочек, висевший на поясе, качнулся — словно в нераскрывшемся бутоне цветка прятался крошечный цветочный дух.
Но из мешочка показался вовсе не Череп и не какие-нибудь кости, а сгусток сияющей Лин Гуан.
Звёздная карта образовала замкнутое пространство, изолированное от внешнего мира. Комната казалась тесной, но на самом деле её размеры были куда больше, а ослепительные светящиеся точки таили в себе чудовищную силу, превосходящую простую визуальную красоту. Этот сгусток Лин Гуан был единственным существом в пространстве, помимо самого Цзян Байюя.
Почувствовав перемены, он вылез из маленького мешочка.
Заметив столь невероятную картину, сгусток замер — с невероятно человеческой реакцией, — а затем посмотрел на Цзян Байюя.
Виновник этого бедствия сидел с безмятежным выражением лица, окруженный парящими точками света. Он почти слился со звёздным небом, казалось, совершенно не осознавая, в какой смертельной опасности находится.
Оборона разума пала — это были предвестники того, что скоро начнётся отклонение в культивации.
Сгусток Лин Гуан медленно увеличился в размерах и принял человеческий облик. Черты лица различить было невозможно: вся фигура состояла из сияния, и лишь силуэт угадывался в нечётких очертаниях.
Сущность протянула палец и легко коснулась межбровья Цзян Байюя, отделяя нить Божественного чувства, которая проникла в его Море сознания.
Море сознания Цзян Байюя тоже представляло собой звёздное небо — ослепительное, величественное и таинственное, словно в него вместилась целая Вселенная. Становилось очевидно, что материализованная снаружи звёздная карта — лишь малая часть того, что таилось внутри его разума. Истинное сознание Цзян Байюя блуждало по этому бескрайному звёздному морю, словно одинокая лодочка на волнах.
Вторгшаяся извне нить Божественного чувства оказалась куда сильнее его собственной — она походила на миниатюрный космос, ворвавшейся в пределы гиганта.
Цзян Байюй в шоке уставился на светового гиганта, протянул палец, ущипнул его за одежку, вытащил из звёздного моря и вернул на прежнее место.
Сросшееся со звёздной картой сознание мгновенно отделилось, и в реальном мире Цзян Байюй резко распахнул глаза, а окружавшие его странные видения исчезли.
Он сидел совершенно ошеломленный, а в глубине его глаз застыло полное недоумение.
Почему он, спокойно занимаясь медитацией, вдруг увидел какого-то светового гиганта?
Воспоминания о заблуждении в звездном море стерлись, словно это был всего лишь сон, но образ разбудившего его создания врезался в память очень чётко.
Эта сцена, напоминавшая игру света и тени, казалась Цзян Байюю смутно знакомой.
Как он ни ломал голову, он не мог вспомнить, откуда взялось это ощущение дежавю, и тем более не понимал, с чего бы при культивации являлись подобные видения. Цзян Байюй решительно махнул на это рукой: то, что не получается понять, пока можно отложить. Сейчас главным было освоить карту Вопрошания Звезд.
Совершенно забыв о том, как в момент входа в транса звёздная карта лишила его рассудка, он снова погрузился в медитацию.
Имея опыт первой попытки, на этот раз его сопротивляемость оказалась чуть выше — он продержался целых две-три секунды, прежде чем потерять контроль.
И световой гигант появился снова, вытащив за шкирку подлинное сознание Цзян Байюя, заблудившееся в звёздном море.
Опыт похищения разума вновь стерся без следа, словно приснился в кошмарном сне. Цзян Байюй задумался, с какой стати он снова увидел светового гиганта — неужели в этом и кроется истинный смысл Карты Вопрошания Звезд?
Едва эта мысль мелькнула в голове, как он сам счёл её невероятно нелепой.
Поэтому он снова уселся медитировать.
Каждый раз, когда он терялся в звездном море, световой гигант вытаскивал его обратно.
Если в первый раз тот вытащил его двумя пальцами, то с каждой новой медитацией фигура гиганта становилась всё меньше, а движения — всё более раздражёнными и нетерпеливыми.
К тому моменту, когда Цзян Байюй привык к звёздному океану, возникающему при практике Карты Вопрошания Звезд, световой гигант уменьшился до размеров обычного человека. Теперь он выглядел как стройный юноша с длинными волосами, собранными в тугой хвост, украшенный венцом, и в затейливых красивых одеждах.
Наверное, одежда и правда была красивой — даже сквозь размытые контуры некоторые вещи можно было безошибочно определить по одному лишь чувству прекрасного.
Знакомое до боли ощущение вновь всколыхнулось в груди: казалось, будто он уже где-то видел это.
Тот протянул руку и — бац! — отвесил Цзян Байюю звонкую оплеуху прямо по лицу, вырывая его из состояния транса.
В реальном мире Цзян Байюй резко распахнул глаза. Последним отпечатком в его памяти был тот самый удар по лицу — гулкий и звонкий.
Быть может, эта пощёчина оставила слишком глубокое, сильное впечатление, но Цзян Байюю показалось, что его щека и впрямь слегка побаливает, словно его действительно ударили.
Он поднял руку, потрогал щеку и с шипением втянул воздух от боли.
Он поспешно подбежал к зеркалу и взглянул на отражение: на щеке красовался самый настоящий отпечаток ладони. Неизвестно, с какой силой его приложили, но красный след был виден отчетливо.
Шестое чувство подсказало ему немедленно вычислить подозреваемого, и он ошарашенно вытаращил глаза.
Зачем этому мёртвому предку понадобилось давать ему пощёчины?
Цзян Байюй протянул руку к маленькому мешочку, вытащил оттуда Череп и, свирепо насупившись, уже собрался потребовать объяснений, но стоило Черепу поймать его взгляд, как в глазницах внезапно вспыхнули красные точки. Вся эта аура убийственного намерения и обиды выглядела точь-в-точь как вид загнанного бессовестным боссом работяги, которого заставили пахать без выходных целый месяц да еще и без доплаты. Обида в его сердце была способна вскормить десяток злых культиваторов, и справиться с этим бешеным состоянием сейчас не мог никто — стоило лишь чуть-чуть надавить, и Череп сорвался бы с катушек.
Слова упрёка застряли в горле и были спешно проглочены обратно.
Цзян Байюй заподозрил, что если он проявит неуместную несговорчивость, Череп тут же влепит ему ещё одну оплеуху, чтобы уравновесить левую и правую щеки.
Совать Череп обратно в мешочек сейчас выглядело бы слишком подозрительно, поэтому он выдавил из себя улыбку, мучительно соображая, какой бы вопрос задать, и осторожно, но участливо осведомился:
— Сколько я пробыл в медитации?
Ответом ему было долгое молчание Черепа, а красный свет в глубине его глаз стал лишь ярче.
Дрянь дело: похоже, одной пощёчиной тут отделаться не удастся!
Цзян Байюй попытался сгладить углы, но Череп уже подал признаки жизни.
Череп: Хе-хе, целый месяц.
Цзян Байюй понимающе протянул:
— Я даже не заметил, как провёл в тренировках столько времени. Прошу прощения.
http://bllate.org/book/31276/3813047
Готово:
