Паровая рыба источала манящий аромат, нежный и совсем не рыбный; свиные копытца отливали глянцевито-красным; стручковая фасоль сухой обжарки хрустела на зубах; а кукурузные зёрна, налитые соком, сливались в яркую, разноцветную мозаику из красных, жёлтых и зелёных оттенков.
Сердцевинки пекинской капусты сияли изумрудной зеленью, поражая свежестью и нежностью; поверхность парового омлета была гладкой и ровной, мягкой и тающей во рту, а креветки в нём — сочными и сладкими; суп из чёрной курицы получился наваристым и густым, а мясо разварилось до мягкости.
Воспользовавшись тем, что никто не смотрит, Лин Чаоюй украдкой достал телефон, сфотографировал стол и переслал снимок Сюй Чэньцзю.
[Лин Чаоюй]: Фотография.jpg
[Лин Чаоюй]: Только посмотри, что приготовил дедушка Гу!
[Сюй Чэньцзю]: Так себе!
[Сюй Чэньцзю]: Никакого вкуса у тебя!
[Сюй Чэньцзю]: (злость)(злость)(злость)
[Лин Чаоюй]: Хи-хи.jpg
Лин Чаоюй уже собирался продолжить хвастовство, но, заметив приближающегося Гу Цзиньяна, тут же отложил телефон и чинно уселся ровно.
Трое уселись вокруг стола, и дедушка Гу сказал:
— Сяо Юй, попробуй свиные копытца, которые приготовил дед.
Учитывая, что Лин Чаоюй совершенно не выносил острого, дедушка Гу не добавил в еду ни перчинки.
Свиные копытца? Рука Гу Цзиньяна, тянувшаяся за едой, замерла.
Он бросил на подбитую ногу Лин Чаоюй многозначительный взгляд. Клин клином вышибают?
Лин Чаоюй не заметил ничего странного. Он подцепил палочками кусочек свиного копытца и отправил в рот. Мясо оказалось мягким, нежным, легко отходило от костей и буквально таяло на языке — оно было даже вкуснее, чем то, что готовила их домашняя кухарка.
Затем он отхлебнул супу: вкус оказался насыщенным, сладковатым и невероятно гармоничным.
От восторга ему захотелось закружиться на месте!
— Вкусно! — вовсю расхваливал блюдо преданный фанат номер два. — Обожаю!
Гу Цзиньян, уже смертельно уставший от ежедневной стряпни дедушки Гу, только тяжело вздохнул:
— ...
Дедушка Гу улыбнулся:
— Раз вкусно, ешь побольше!
Он перевёл взгляд на Гу Цзиньяна.
Преданный фанат номер один тут же сообразил:
— Суп отменный!
Да разве мог он получиться невкусным? Чёрную курицу он выкармливал лично, день за днём проявляя усердие, а целебные травы привёз из посёлка только сегодня. Овощи дедушка Гу взрастил с трепетной заботой — экологически чистые, без всякой химии; рыба — это выращенный Дядюшкой Нью белый амур, которого кормили каждый день, оттого он вышел на редкость жирным и упитанным...
...
Приятное время ужина подошло к концу, и Гу Цзиньян отправился мыть посуду.
Обязанности в их доме были распределены чётко. Готовил дедушка Гу, а мыл посуду Гу Цзиньян; уборку наводил Гу Цзиньян, а кур кормил дедушка Гу...
Он собрал всю посуду и убрал остатки еды в холодильник.
Тот факт, что в доме Гу Цзиньяна имелся холодильник, сильно удивил Лин Чаоюй:
— У вас даже холодильник есть?
В таком ветхом доме не было даже стиральной машины, зато нашёлся холодильник — чистой воды абсурд!
Гу Цзиньян ответил с прохладцей:
— Сокровище нашей семьи.
Эта бытовая техника была самой дорогой вещью в их доме.
Как говорил дедушка Гу:
— Это всего лишь крыша над головой, лишь бы жить можно было. Летом жарко — включишь вентилятор, зимой холодно — наденешь одежду. Но если нет холодильника, то испорченная еда — это действительно испорченная еда.
Лин Чаоюй:
— ...
Ладно, в копилку неразгаданных тайн семьи Гу добавилась ещё одна!
Закончив с мытьём посуды, Гу Цзиньян принялся варить корм для свиней.
В свинарнике содержалось больше десятка голов, аппетит у них был отменный, поэтому варкой корма занимались в большом котле.
Рецепт был предельно простым: кукуруза, тыква, огурцы, баклажаны... а ещё китайские травы, улучшенные по рецепту от 0338.
Готовое варево утратило любые претензии на цвет, аромат и вкус.
Наевшись досыта, Лин Чаоюй устроился в кресле-качалке и молча наблюдал за тем, как Гу Цзиньян суетится туда-сюда.
Живописный пейзаж, вкусная еда, ласковый вероук и красивый альфа.
Лин Чаоюй сделал вывод: идеальное место для старости.
Всё очарование момента рассеялось, стоило ему взглянуть на эту бурую жижу в котле. Он не удержался от вопроса:
— Гу Цзиньян, что это ты варишь? Ты собрался их отравить?
— ... — Гу Цзиньян вздохнул. — Свиньям еду.
— А? — пробормотал Лин Чаоюй. — Выходит, Лу Янь был прав?
— Лу Янь?
Уши у Гу Цзиньяна были чуткими, он сразу всё расслышал.
Лу Янь приходился Гу Цзиньяну закадычным дружком из той же деревни. Они учились вместе с самого детства, пока Гу Цзиньян не поступил в городскую среднюю школу, после чего их пути разошлись. Однако в старших классах они снова оказались в одном классе, а затем поступили в один и тот же университет.
— Ну да, он выложил пост в соцсетях.
Заметив, что Гу Цзиньян не в курсе, Лин Чаоюй из лучших побуждений достал телефон и показал ему публикацию Лу Яня.
На экране красовались крупные, бросающиеся в глаза заголовки:
Поразительно: элитный выпускник Пекинского университета променял высокую зарплату и престижную должность на разведение свиней! Что это — деградация человеческой природы или падение нравов?
К посту прилагалась фотография в профиль: Гу Цзиньян запечатлён во время разговора с кем-то, придерживая на руках маленького поросёнка.
Снимок, должно быть, был сделан тогда, когда тот помог Гу Цзиньяну выбрать поросят на рынке.
Лицо Гу Цзиньяна потемнело от злости.
У простого работяги не оставалось свободного времени на ерунду.
Погрязнув в работе в прошлой жизни, он давно отвык от привычки просматривать ленту соцсетей.
И в суматохе совершенно забыл про этого чокнутого Лу Яня.
Лин Чаоюй попытался его утешить:
— Посмотри на это с хорошей стороны: на самом деле фото получилось довольно красивым.
— ... — Гу Цзиньян предпочел бы об этом не думать.
Он поднял телефон:
— Сделать тебе тоже снимок на память?
Лин Чаоюй отказался:
— Не надо.
Хмыкнув, Гу Цзиньян снисходительно подбросил телефон вверх.
Устройство описало в воздухе идеальную параболу и точно приземлилось прямо на колени Лин Чаоюй.
Тот даже охнул от неожиданности — гаджет больно ударил его по животу. Хотелось выругаться, но стоило ему ощутить тяжёлые, давящие феромоны альфы, как смелость тут же испарилась, и он предпочёл прикусить язык.
Обычно феромоны Гу Цзиньяна пахли свежестью после грозы: словно только что прошёл летний дождь, подняв из недр земли первозданные запахи влажной почвы, зелени и распустившихся цветов... Этот аромат бодрил, наполнял жизнь новой силой и неизменно поднимал настроение.
Но сейчас... Сейчас они напоминали налетевший ураган, безжалостно крушащий всё, что создала природа, и вызывающий глухую, гнетущую тревогу.
Если бы эти феромоны имели цвет, то они сменили бы мягкий светло-зелёный оттенок на зловеще-глубокий.
Наблюдая за тем, как вокруг собеседника сгущается мрачная аура, Лин Чаоюй мысленно выделил секунду молчания на поминки Лу Яня.
Гу Цзиньян сгреб варево в ведро и с решительным видом потащил его в свинарник.
Пятый персик судьбы
— Тетушка Нью была права, ты и правда знатно раздался вширь, — высокий альфа лениво прислонился плечом к кирпичной стене свинарника, свысока разглядывая питомцев, которых выкармливал с таким трудом.
Внутри вольера с десяток упитанных поросят толпились у корыта в поисках поживы.
Один из них, круглый, как мяч, и заметно превосходивший размерами остальных сородичей, нагло оккупировал всё пространство у корыта. Он уплетал еду за обе щеки, оставляя прочим поросятам лишь жалкие крохи по краям.
Настоящий буллинг в мире животных.
Гу Цзиньян от вида этой картины нахмурился.
Не любя долго размышлять, он решительно шагнул вперёд и отвесил зарвавшемуся толстяку звонкую затрещину, отбросив того в сторону.
Бух.
Поросёнок врезался в стену, но сдаваться не собирался: тряхнув круглой тушей, он вновь ринулся к кормушке.
Бух.
Следом последовал второй шлепок.
Устояв на ногах, хряк упрямо попытался прорваться снова.
Гу Цзиньян бросил на него ледяной взгляд, в котором читалось непререкаемое величие.
Под этим давящим прессингом обнаглевший поросёнок наконец умерил пыл и послушно остался стоять на месте, задумчиво изучая грязь под копытами.
Лишившись помехи в лице главного забияки, остальные малыши наконец смогли дорваться до щедро выделенной государством помощи голодающим.
0338, глядя на присмиревшего в углу толстяка, с жалостью протянул:
— Хозяин, мне его так жалко.
Гу Цзиньян:
— ?
Это его самого должно быть жалко!
Корм разлетелся во все стороны, превратив вымытую вчера стену в грязное безобразие, и виновником всего этого хаоса был исключительно этот упитанный мерзавец.
Он ответил наугад:
— Система, ты вообще-то должна меня благодарить.
— ? — растерялся 0338. — За что благодарить?
— За то, что я до сих пор не сбежал. Какой вообще несчастный идиот согласился бы разгребать всю эту грязь и горбатиться на такой каторжной работе?
Во всяком случае, он сам повторять подобное не собирался.
0338 попытался его приободрить, но Гу Цзиньян уже наслушался пустых обещаний от системы.
У него оставалось незавершённое дело!
Пользуясь тем, что свиньи были заняты трапезой, он отыскал в контактах номер Лу Яня и решительно нажал вызов.
Из трубки донеслась глупая мелодия звонка:
① — Я такой красавец, писаный красавец, отыскать второго такого просто невозможно...
0338:
— ...
Гу Цзиньян сохранял каменное выражение лица.
Гудки шли недолго, вызов приняли:
— Чего тебе, Цзиньян?
Бета, судя по всему, только что вернулся с работы — его голос звучал сипло и безжизненно.
Гу Цзиньян кровожадно ухмыльнулся. Раз трубку взяли, дальше дело пойдёт как по маслу.
— У тебя ещё хватает наглости спрашивать, в чём дело?! — выплеснул накопившуюся за день злость Гу Цзиньян. — Я считаю тебя братом, а ты выставляешь меня напоказ в соцсетях! Разве так поступают друзья?
Альфа орал во всю мочь, не стесняясь в выражениях.
Стоило зайти речь о публикациях, как Лу Янь мгновенно сообразил, в чём дело. Совесть была нечиста, поэтому он даже пигнуть не смел, покорно выслушивая безумный поток ругательств, льющийся из динамика.
Спустя целых две минуты непрерывного разноса Лу Янь наконец обрёл дар речи:
— Гу-гэ, я виноват.
Гу Цзиньян вновь выругался:
— Какой я тебе нахрен гэ, я младше тебя на целый месяц!
— Ну так говори, что мне сделать? Хоть на преступление пойду, лишь бы искупить вину.
Получив желаемый ответ, Гу Цзиньян остался доволен.
— Жди.
Сбросив вызов, он принялся колдовать над редактором изображений.
Спустя полчаса телефон Лу Яня, находившегося в далёком городе А, замигал от входящих уведомлений.
Стоило ему открыть экран, как он окаменел.
Конец света настал!
Дрожащими пальцами он принялся набирать сообщение: Слушай, давай мы это обсудим...
В этот момент пришло ещё одно уведомление от Гу Цзиньяна.
[Гу Цзиньян]: Учитывая нашу многолетнюю дружбу, разрешаю тебе скрыть пост от дяди Лу и тетушки Лу (улыбка).
[Гу Цзиньян]: Живо выкладывай, если через минуту я не увижу этот пост у тебя на странице, тебе конец (улыбка).
На сердце у Лу Яня воцарилась могильная тишь.
Мысленно подготовившись к худшему, он зажмурился, открыл глаза, быстренько откорректировал текст и нажал на отправку.
...
Спустя минуту.
Гу Цзиньян, всё это время неотрывно ждавший результата, увидел публикацию Лу Яня и долго смеялся, прежде чем поставить лайк и чиркнуть шутливый комментарий.
[Гу Цзиньян]: Брат, а у тебя своеобразные вкусы!
[Гу Цзиньян]: (0o0)
Опасаясь, что кто-то и вправду решит познакомить его с какой-нибудь почтенной матроной или пожилым дядечкой, Лу Янь караулил телефон, не отрывая глаз от экрана, и ответил на комментарий мгновенно.
http://bllate.org/book/31271/3812618
Готово:
