Такое свежее и изысканное приглашение Даньцзи слышала впервые.
— Действительно, Лаоцзюнь достоин восхищения.
Даньцзи слегка склонила голову и мягко улыбнулась:
— Прекрасно. Лаоцзюнь чересчур скромен.
Они двинулись бок о бок, возносясь сквозь облачные чертоги. В мгновение ока достигли Восьмого Неба.
Восьмое Небо иначе зовётся Даосским Храмом.
Повсюду витал благоуханный дым, переливались радужные туманы, повсюду цвели чудесные цветы и волшебные травы. Через облака простирался Золотой мост, украшенный расписными фениксами. В конце моста парили дворцы и павильоны, а белые журавли, расправив крылья, порхали в воздухе, источая неземное величие.
Даньцзи следовала за Чжуаньду по Золотому мосту. Ещё не успев ступить в павильон, она заметила у перил в конце моста Святого в алых одеждах.
Чжуаньду почтительно поклонился:
— Ученик приветствует младшего дядюшку.
— Старший брат Тунтянь тоже в Даосском Храме? Какое совпадение!
Голос Даньцзи, обычно мягкий, прозвучал с лёгкой усмешкой — она совершенно не удивилась.
И неудивительно: за последние несколько дней Тунтянь появлялся рядом с ней слишком часто.
Тунтянь обернулся. Его лицо было бесстрастным, даже слегка недовольным. Он еле слышно «хм»нул в ответ Чжуаньду, после чего нарочито отвёл взгляд и уставился вдаль на нескольких изящных журавлей.
Притворялся, будто не видит её.
«Что за чепуха?» — недоумевала Даньцзи.
Чем она его обидела?
Она проследила за его взглядом, но ничего особенного не увидела.
Лишь один журавль с чёрным пёрышком на хвосте стоял в стороне от стаи, не летал и не прыгал, а застыл на коньке павильона, высоко задрав длинную шею. Его поза, полная обиды, как ни странно, напоминала Тунтяня.
Даньцзи отвела глаза, чувствуя лёгкое недоумение. Ведь ещё в Зале Линсяо всё было в порядке: он даже передал ей мысленно, что поможет проучить Хаотяня. Прошло так мало времени — откуда этот холод?
Нет, возможно, этот холод вовсе не для неё.
Она взглянула на Даосский Храм и подумала: наверное, его только что отчитал Лаоцзы, и настроение испорчено.
Поэтому она просто сказала Чжуаньду, идущему впереди:
— Раз старший брат Тунтянь любуется пейзажем, не будем его беспокоить. Пойдём внутрь.
Тунтянь — взрослый Святой, уж точно справится со своими эмоциями. Ей не стоит вмешиваться. Лучше просто обойти стороной.
Чжуаньду, конечно, не возражал и легко обошёл Тунтяня.
Даньцзи шла на несколько шагов позади и ясно видела, как расписные перила с изображениями пятицветных фениксов под ладонью алого Святого понемногу искривлялись.
Видимо, наставление было особенно суровым!
Даньцзи мысленно посочувствовала Тунтяню: и ему нелегко.
Его тонкие губы были плотно сжаты, и в каждом движении чувствовалась обида. Хотелось бы утешить его парой слов, но сейчас они в Даосском Храме — не её владения. Да и при Чжуаньду это может унизить его.
Поэтому, проходя мимо, она лишь на миг остановилась и тихо передала мысленно:
— Если тебе здесь, на Небесах, некомфортно, может, вернёшься пока на остров Цзинь’ао?
Тунтянь замер.
Он с недоверием обернулся к Даньцзи. Но та, передав мысль, уже вошла в Даосский Храм.
Изящные перила Золотого моста под его рукой превратились в пепел.
Он был недоволен именно тем, что она дважды — и в Преисподней, и в Зале Линсяо — отказалась от его помощи. Ему казалось, будто Хоуту стала слишком отстранённой, и он нарочно надел холодную маску, чтобы она задумалась.
А в ответ она не только проигнорировала его, но ещё и прогнала?
Невыносимо!
Он уж точно не уйдёт!
Так что, едва Даньцзи собралась войти в ворота Даосского Храма, невидимый порыв ветра мягко отстранил её, и она с изумлением наблюдала, как алый Святой прошествовал мимо неё и первым вошёл в павильон.
Затем, даже не взглянув на неё, он обошёл Чжуаньду и направился прямо в левую алхимическую комнату. И даже дверь не закрыл.
«Этот человек сегодня какой-то странный», — подумала Даньцзи.
Чжуаньду, напротив, остался совершенно спокойным, даже улыбнулся. С лёгкой ностальгией он заметил:
— Давно не видел третьего дядюшку таким.
— Таким? — не удержалась от любопытства Даньцзи.
Чжуаньду, уже сделав шаг вперёд, вернулся и встал рядом с ней, понизив голос, чтобы поделиться сплетней с привычной лёгкостью:
— Когда учитель и два дядюшки жили на Куньлуне, третий дядюшка, если сердился на второго дядюшку, всегда…
— Чжуаньду! — раздался из алхимической комнаты раздражённый окрик Тунтяня.
Чжуаньду мгновенно замолчал, улыбнулся и, подмигнув Даньцзи серыми глазами, произнёс вслух:
— Учитель в алхимической комнате. Эликсир сейчас в фазе завершения, и ему нельзя отлучаться, поэтому он послал меня пригласить вас, Владычица.
Затем беззвучно прошептал губами:
【Вот именно так】
Даньцзи кивнула с улыбкой.
Этот Чжуаньду, внешне такой чистый и спокойный, как весенний ветерок, оказывается, мастерски распространяет сплетни о своём дядюшке — и делает это без тени страха.
И уж не говоря о тех учениках секты Цзе Цзяо, которые до сих пор копают каналы в Преисподней — в школе Трёх Чистот много замечательных людей.
Интересно, а каковы ученики секты Чань Цзяо?
Они вошли в алхимическую комнату. Посреди неё стояла огромная фиолетово-золотая печь, из которой бушевало пламя. Воздух был напоён благовониями, а землю покрывали переливающиеся радужные испарения.
Перед печью на циновках сидели двое: Тунтянь и старец в даосской рясе с белоснежной бородой и усами.
Старец внешне напоминал Лаоцзы, но в нём было меньше отрешённости и больше доброты и простоты.
Это и был добродетельный аватар Лаоцзы — Лаоцзюнь.
Лаоцзюнь метнул в печь несколько заклинаний и пригласил Даньцзи сесть, указав на три тыквы на столе.
— Новый эликсир будет готов ещё через три такта. Хоуту, пока оцени эти три вида пилюль.
— Хорошо.
Даньцзи с радостью села напротив Лаоцзюня, и её взгляд невольно скользнул в сторону. Прямо в глаза Тунтяню, который всё ещё дулся и смотрел на неё.
Их взгляды встретились, и она вдруг уловила в его звёздных очах лёгкую обиду и грусть. Казалось, всё это было направлено именно на неё?
Даньцзи растерялась. Что она такого сделала?
Тут Тунтянь заговорил:
— Раз уж речь о дегустации эликсиров, конечно, стоит подождать новый. Думаю, Хоуту не возражает подождать немного.
— Нет, не возражаю, — ответила она.
Выражение лица Тунтяня немного смягчилось. Он взмахнул рукой, и в воздухе возникло облако-зеркало. Самовольно добавил:
— На Небесах сегодня такая суета — не смотреть на это, а заниматься дегустацией? Бессмысленно.
В зеркале предстало зрелище: Асуры яростно сражались с небесными воинами. Это была совсем иная картина по сравнению с умиротворением Даосского Храма.
Асуры уже прорвались сквозь небесное водное войско Четвёртого Неба.
Нижние три неба пострадали от наводнений и были слабо защищены, а Четвёртое Небо — это Небесная Река, поэтому воинственные Асуры легко достигли Пятого Неба.
Половина Девяти Небес была захвачена, и чем больше ликовали Асуры, тем сильнее Хаотянь терял лицо.
Узнав, что Старец Хэхэ лично пришёл с Асурами, Хаотянь, опасаясь, что его ударят прямо у ворот Седьмого Неба, не смог больше спокойно сидеть в Зале Линсяо. Он повёл небесные войска и перекрыл Асурам путь на Пятом Небе.
Увидев Минхэ, Хаотянь и Старец Хэхэ оба покраснели от злости.
Правда, у Минхэ глаза краснели от его Пути Убийства, а у Хаотяня — просто от ярости.
Он едва успел собраться с духом, чтобы вернуть себе честь после инцидента с Хоуту, как вдруг Асуры ворвались на Небеса и устроили переполох. Да ещё и до Пятого Неба добрались! Как тут не злиться?
Хаотянь сдержал гнев и холодно спросил:
— Небеса и Асуры живут в разных мирах, чётко разделённые границей. Почему же Старец Минхэ без причины ведёт Асуров на Небеса? Каков ваш умысел?
— Кто сказал, что без причины? — Минхэ небрежно указал на одного из своих полководцев, посланного вместе с Цзыцзайтянем Боцзюнем — Юйсэтянем.
— Скажи сам, зачем мы пришли.
Юйсэтянь хихикнул, и сотни его ртов одновременно закричали:
— Потому что Небесный Император соблазнил наивную дочь нашего царя Боцзюня и заставил её отправиться в Преисподнюю за волшебным артефактом! Сегодня ты обязан дать Асурам объяснения!
Мужчины Асуров особенно свирепы в бою, но выглядят причудливо. У Боцзюня много рук, у Юйсэтяня — множество глаз и ртов. Один он производил эффект тысячи обвинителей. Весь Небесный Дворец наполнился его голосами.
Хаотянь чуть не лишился чувств от ярости.
Конечно, он действительно подстроил так, чтобы Асуры спасли Шэнь Шу и Юй Лэя и украли Лук Богов. Но он лишь придумал план! Кто именно его выполнял — его не волновало. Как же так получилось, что теперь вышло будто он вовлёк в интригу юную принцессу Асуров?
Асуры! Выдумщики! Не по правилам играете!
— Наглая ложь! Осквернять мою честь! Я пожалуюсь Даоцзу!
Не успел он договорить, как с неба прямо на него упал белый журавль, игнорируя ауру Чжуньшэна.
Облако-зеркало вовремя сменило ракурс и приблизило Хаотяня.
Так Даньцзи отчётливо увидела чёрное пёрышко на хвосте журавля — точно такое же, как у того, что запомнился ей у Даосского Храма.
Хаотянь, хоть и Чжуньшэн, всё же вовремя среагировал. Он взмахнул Зеркалом Хаотяня, и из него вырвался луч белого света, рассекая воздух в сторону журавля.
Но журавль с чёрным хвостом оказался необычайно ловким. В итоге на землю упало лишь одно прекрасное чёрное перо, а сам он, взмахнув крыльями, улетел прочь.
В зеркале Хаотянь был мрачен, как грозовая туча. Кто именно его разозлил — осталось загадкой.
За пределами зеркала Даньцзи молчала.
Она сильно подозревала, что несчастного журавля швырнул Тунтянь, но доказательств не было.
В алхимической комнате Даосского Храма Лаоцзюнь с лёгким упрёком сказал Тунтяню:
— Ты опять шалишь.
Он, хоть и добродетельный аватар Лаоцзы, всё же был лишь Чжуньшэном и не мог, как сам Лаоцзы, говорить с Тунтянем как со своим младшим братом.
Тунтянь сделал вид, что не услышал лёгкого упрёка Лаоцзюня, но нарочито посмотрел на Даньцзи и бросил ей вызывающий взгляд. Его брови приподнялись, глаза засверкали.
«Разве так приятно дразнить Хаотяня?» — недоумевала Даньцзи. — «Но тогда почему он раньше сердился?»
Сердце Святого — глубже морского дна. Она не понимала.
Хорошее настроение Тунтяня продлилось недолго.
Ранее, в Зале Линсяо, он видел, как Хаотянь вместе с чиновниками унижал Даньцзи, и был вне себя от ярости. Но Даньцзи не захотела, чтобы он вмешивался и срывал её планы.
Он всё ещё кипел внутри, и теперь, наконец, проучив Хаотяня, почувствовал облегчение. Хотелось ещё и показать Хоуту, как он за неё заступился.
Проще говоря, Тунтянь ждал похвалы.
Но Даньцзи не похвалила его. Вместо этого, когда новый эликсир был готов, она углубилась в беседу о даосской алхимии с Лаоцзюнем.
У Даньцзи были воспоминания из другого мира, она хорошо разбиралась в травах и интересовалась инь-ян и пятью элементами.
Сначала она слушала, как Лаоцзюнь рассуждает об инь и ян, но потом, опираясь на теорию «Цзыу-Лючжу», начала обсуждать с ним соответствие пяти элементов частям тела, эмоциям, цветам и вкусам.
Лаоцзюнь не раз одобрительно кивал:
— Прекрасно!
Чжуаньду удивлённо воскликнул:
— Не ожидал, что Владычица Хоуту так хорошо разбирается в алхимии!
После чего и сам не удержался и присоединился к беседе.
Тунтянь сидел в стороне и хмурился.
Что в этом такого? Разве он не умеет… Ладно, на самом деле не умеет.
Он культивировал Путь Меча и Путь Массивов. Его девиз: «Пусть мир велик, одним мечом его пронзить». Всё в его Пути было направлено на разрушение.
От природы он был живым и подвижным, а алхимия — это годы сбора трав, годы у печи, и при этом никакой боевой силы. Такие занятия его никогда не привлекали.
Если бы он знал, что после перерождения Хоуту увлечётся этим, он, может, и потратил бы немного времени.
Глядя, как Даньцзи полностью погружена в обсуждение с Лаоцзюнем, не обращая внимания на события в зеркале, Тунтянь чувствовал кислинку в душе, но ничего не мог поделать.
Прервать их было легко, но с тех пор как Хоуту вернулась, он редко видел её такой радостной. Поэтому он просто стиснул зубы и молчал.
Даньцзи же вовсе не замечала его переживаний. Она всего лишь недавно из простой смертной стала великим мастером. Ей не хватало не только сил, но и знаний.
Редкая возможность учиться — и она, конечно, старалась максимально пополнить свои знания, не отвлекаясь на постороннее.
Лаоцзюнь — добродетельный аватар Лаоцзы, Чжуаньду — его ученик. Их мышление немного различалось, но в целом совпадало.
Оба считали: «Инь и ян — суть Дао, пять элементов — применение Дао. В единстве — одно, в разделении — двое».
http://bllate.org/book/3127/343766
Готово:
