В ту ночь Ван Сюньчжань спал очень плохо. Из-за отсутствия простыни кожа на его спине постоянно соприкасалась с грубой льняной тканью, и это ощущение было чем-то похоже на прикосновение щетины Бай Чу к его коже.
Он мысленно перебрал все события последних дней. Прошло всего несколько десятков часов, но его казавшийся счастливым и гармоничным первый роман обернулся сплошным обманом, а соперник по любви, с которым ему полагалось бы в гневе и ярости сойтись в смертельном бою, только что делил с ним постель.
Ван Сюньчжань раздраженно сел, взглянул на время — не было и шести.
Включив телефон, он увидел утреннее сообщение от Лао Хуана, пришедшее среди ночи: [Приезжай в офис пораньше, тут есть отличный сценарий для сериала.]
Даже если ехать пораньше, не выходить же из дома в шесть утра, чтобы тащиться к офису к семи тридцати и стоять там на морозе, светя лицом.
Бросив телефон, он поднялся с кровати, дошел до кухни, налил себе стакан воды и тут заметил на столе журнал, на обложке которого красовалась модель автомобиля многолетней давности. Только тогда до него резко дошло, что его собственная машина прошлой весной тоже перешла в распоряжение Бай Чу.
Ван Сюньчжань уже не хотел подсчитывать, сколько денег он за последние дни безо всякой причины потратил на Бай Чу. Одним махом осушив стакан, он вернулся в комнату и позвонил Лао Хуану: — Заедешь за мной через пару минут, я на северной окраине.
Лао Хуан звучал так, будто еще не проснулся: — Ты же вчера говорил, что домой поехал?
— А с чего это квартира на северной окраине — не мой дом?
— Псих… — выругался Лао Хуан. — Наберу, когда буду у твоего подъезда, заодно по дороге обсудим сценарий.
Лао Хуан приехал уже ближе к восьми.
Ван Сюньчжань натягивал одежду и обувь, потянулся за ключами от квартиры на обувной полке и только тогда заметил, что рядом с ними тихонько лежит связка ключей от машины. Эти ключи Ван Сюньчжань знал, он сам пользовался ими прошлым вечером — от того внедорожника из ремонтной мастерской Бай Чу.
[Машину я тебе задолжал, пока поезди на ней, перекантуйся.]
И внизу подпись — Бай.
Почерк был крайне неразборчивым, штрихи дрожали — судя по всему, правая рука Бай Чу, в которой совсем не было сил, выводила каракули, похожие на куриные лапы.
Раздраженно повесив ключи от машины на брелок с ключами от квартиры, Ван Сюньчжань скомкал записку, оставленную Бай Чу, небрежно швырнул ее в коробку для мелочей на обувной полке, захлопнул дверь и вышел.
Стоило спуститься вниз, как он, вполне ожидаемо, увидел тот самый внедорожник, мирно припаркованный на вчерашнем месте.
Да кто в здравом уме захочет водить эту тачку… Ван Сюньчжань помассировал виски, вспоминая, как вчера перед уходом видел спину Бай Чу — ну просто бессовестный тип.
— Чего копаешься, прыгай в машину, — Лао Хуан высунулся из опущенного окна неподалеку. — Здесь за парковку в жилой зоне берут с почасовой оплатой, не трать деньги на смесь для моего ребенка.
Ван Сюньчжань быстрыми шагами подошел к машине: — Во-первых, для начала заведи ребенка. — С этими словами он забрался на пассажирское сидение.
— На чью тачку ты сейчас так уставился? — между делом спросил Лао Хуан.
— С чего ты взял?
— Да у тебя был вид, будто ты хочешь разбить чужую машину, — Лао Хуан вырулил за поворот. — Выражение лица такое, будто владелец задолжал тебе сорок тысяч!
Не сорок тысяч, а миллионы… мысленно поправил его Ван Сюньчжань.
Машина подъехала к выезду из двора, Лао Хуан оплатил полчаса парковки, но преграждавший путь шлагбаум подниматься не спешил.
Мгновение спустя из будки вышла дежурная смотрительница. Подойдя к пассажирской двери, она уставилась на Ван Сюньчжаня: — Господин Ван, за вами в нашем жилом комплексе больше не закреплено постоянное парковочное место.
Съезжая, Ван Сюньчжань продал свое прежнее парковочное место за бесценок кому-то из хорошо знакомых соседей — в благодарность за то, что те время от времени присматривали за квартирой. — Я знаю, и что?
— Машину-то вы вчера сюда загнали, она и по сей день здесь стоит, — поинтересовалась женщина.
Ван Сюньчжань нахмурился: — Стоит. — Выходит, с него дерут плату за парковку? — Сколько с меня, я погашу за вчерашнее и поеду.
— Господин Ван, — женщина усмехнулась. — Вы у нас звезда экрана, но это не повод водить за нос людей на госслужбе… Если вы сегодня же не увезете эту машину, плата пойдет не за одну ночь… Вы ведь почти здесь не появляетесь, кто знает, не оставите ли вы ее на пару месяцев?
Вот это сервис! Даже машина Бай Чу способна испортить ему настроение. — Вы можете прямо сказать, сколько я должен? Я спешу, — вздохнул Ван Сюньчжань, мысленно смирившись с тем, что придется отдать какую-то сотню юаней.
— Давайте так: с вас сначала двести в качестве залога, а когда заберете машину, тогда и посчитаем точно — переплату верну, если не хватит, доплатите.
— Двести? С какой стати двести? — Ван Сюньчжань снова вспыхнул. Да пусть кто-нибудь попробует еще раз упомянуть при нем цифру двести!
— Чего вы завелись? У нас все так платят. Хотите — оплатите за вчерашнее и забирайте машину!
— Сколько у вас стоит полчаса? Откуда вообще взялась эта цифра в двести?
— Ладно тебе, ладно, — Лао Хуан решил выступить миротворцем. — Двести юаней — велика ли сумма, отдал бы женщине, да и дело с концом…
— И не подумаю! — Ван Сюньчжань обернулся к Лао Хуану. — Разворачивайся, я сам ее перегоню.
— Ты совсем больной? Если у тебя есть машина, которую можно перегнать, на кой черт ты заставлял меня за тобой ехать?
— Меньше болтовни, пошли забирать мою тачку.
— Господин Ван, — снова подала голос смотрительница. — Если эта машина снова заедет во двор, парковка начнет капать заново.
Ван Сюньчжань аж задохнулся от злости. Вытащив кошелек, он выудил оттуда сто юаней, пятьдесят, две по двадцать, одну по пять и две по одному юаню, после чего повернулся к Лао Хуану: — Дай мне два юаня!
Лао Хуан, все еще державший в руках портмоне, протянул ему купюры: — Ты что удумал?
— На, за стоянку двух машин, хватит вам! — Он всунул сто девяносто девять юаней прямо в руку женщины. — Сдачи не надо.
— Ты сегодня с утра таблетки забыл выпить? Или в больницу сходить провериться… Спор с теткой-парковщицей того стоил?.. Какая разница между ста девяноста девятью и двумястами юанями…
— Есть разница. Огромная разница.
Лао Хуан пригнал машину обратно к дому Ван Сюньчжаня и наблюдал, как тот отпирает ключом внедорожник: — Чья это вообще, мать ее, тачка? Тебе самому не надоело так изводить себя из-за всякой ерунды?
— Мне в радость.
— О великий господин, раз вам так в радость, не могли бы вы избавить меня от роли мальчика на побегушках?
— Всё, поезжай вперед!
Стоило Ван Сюньчжаню оказаться внутри этой машины, как его тело пронзило ощущение жуткого дискомфорта. Когда Бай Чу уходил прошлой ночью, было уже почти три часа ночи. Хотя и квартира, и мастерская находились на северной окраине, дорога на машине занимала от силы минут двадцать, но разве в такое время поймаешь попутку для Бай Чу? Ван Сюньчжань постукивал пальцами по рулю, и даже красный свет светофора казался ему невероятно раздражающим. Ну и гений же этот Бай Чу, вечно у него получается вывести Ван Сюньчжаня из себя.
Ван Сюньчжань набрал номер Бай Чу, намереваясь заставить его приехать и забрать машину обратно, чтобы она больше не мозолила ему глаза.
Телефон Бай Чу упорно не отвечал… Когда требовались деньги, смски сыпались одна за другой, а стоило двум миллионам оказаться в кармане, как человека и след простыл.
Утро для Ван Сюньчжаня в последние дни было самым спокойным временем суток: он не получал ни звонков, ни сообщений от Линь Чэня, поскольку в этот час тот еще спал. Но стоило перевалить за полдень, как на повестку дня вставал вопрос: вернется ли он сегодня домой на ночь? И Ван Сюньчжань неизменно погружался в уныние.
После вчерашней ночи с Бай Чу точка отсчета для раздражительности Ван Сюньчжаня сместилась на одиннадцать часов утра. Линь Чэнь прислал ему сообщение в десять пятьдесят пять с вопросом, вернется ли он вечером. Ван Сюньчжань заблокировал экран и не стал отвечать.
Сценарий, который присмотрел Лао Хуан, был неплох. Беглым взглядом оценив его, Ван Сюньчжань понял, что главная проблема заключалась в том, что сроки съемок подозрительно близко совпадали с графиком другого фильма, куда он подписался ранее. Прямого пересечения не было, но из-за вчерашней вспышки гнева режиссер той картины мог в любой момент сдвинуть график, и тогда вероятность накладок возрастала многократно.
— Где режиссер в эти дни? — спросил Ван Сюньчжань у Лао Хуана. К этому сценарию он проявил некоторый интерес: тема была очень похожа на ту студенческую постановку, с которой он выступал незадолго до выпуска из Южно-Калифорнийского университета, и которой гордился больше всего за всю свою студенческую пору.
Тогда он с сожалением говорил Линь Чэню: — Как жаль, что ты этого не видел. Теперь, вспоминая об этом, он находил ситуацию донельзя ироничной.
— Понятия не имею, дай наведену справки.
— Угу, узнай, я съезжу извиниться.
— Ох, господин мой, с чего это ты вдруг решил заработать очки праведности? Чем этот сценарий так хорош?
Ван Сюньчжань помрачнел: — По-твоему, мне сидеть сложа руки и помереть с голоду?
— Если ты будешь вечно пропадать на северной окраине и помереть с голоду дома — еще полбеды, все равно сдохнешь в гордом одиночестве, а магазинчика Линь Чэня вполне хватит, чтобы прокормить его одного… Если я перестану брать роли, мне придется сидеть дома и ждать голодной смерти вместе с женой…
Ван Сюньчжань оставил это без ответа, а затем вдруг сообразил: если он засядет дома в ожидании конца, Бай Чу, пожалуй, тоже долго не протянет. Судя по вчерашним словам Кэ-цзы, Бай Чу зарабатывал на жизнь вождением, ремонтом и тюнингом машин. Как ни крути, а травму руки он получил из-за него, Ван Сюньчжаня. Без тех двух миллионов с покалеченной рукой тот рано или поздно закончил бы свои дни на обочине.
Стоило вспомнить о Бай Чу, как Ван Сюньчжаня снова накрывала волна раздражения: следовало со следующего месяца просто пропасть из его жизни, оставив без двух миллионов — пусть разбирается сам как хочет. Он снова вытащил телефон и повторно набрал номер Бай Чу, но в ответ шли лишь длинные гудки.
Превратиться в спонсора, которого днем с огнем не сыщешь — такого уровня мастерства, кроме него, не достиг никто.
Во второй половине дня никаких запланированных съемок не было, но Ван Сюньчжаня внезапно дернули в звукозаписывающую студию. Месяц назад он озвучивал импортный анимационный фильм для проката внутри страны, и режиссер в последний момент потребовал переозвучить кусок материала, изменив часть реплик.
Прибыв на внедорожнике Бай Чу к студии на северной окраине, Ван Сюньчжань едва вышел из машины, как столкнулся с другим актером, участвовавшим в озвучке — Мэн Шэнем.
Они пересекались на совместных проектах уже несколько раз, причем неизменно в амплуа главного героя (Ван Сюньчжань) и второго плана (Мэн Шэнь). Как-то раз газетчики опубликовали снимок Ван Сюньчжаня в компании какого-то мужчины, и особо ретивые фанаты даже занялись фотошопом, заменив неразличимое лицо на фотографии лицом Мэн Шэня.
С легкой руки прессы их отношения преподносились как смесь соперничества и дружбы: с одной стороны — взаимная неприязнь на почве конкуренции, с другой — некое странное взаимопонимание.
Но на деле они были совершенно из разных тестов. К примеру, Ван Сюньчжань до знакомства с Бай Чу никогда и помышления не имел о содержанцах, в то время как вокруг Мэн Шэня всегда вилось множество мелких любовников, и он сам порой не чурался выступать сводником. И пусть Ван Сюньчжань частенько действовал под влиянием эмоций, в конечном счете карьера была для него на первом месте; Мэн Шэнь же обожал хайп, используя шоу-бизнес лишь как трамплин для выхода в более элитарные круги.
— Ого, какая скромная тачка, — с улыбкой поприветствовал его Мэн Шэнь.
— Что, тоже хочешь прикупить такую на пробу?
— Да вот думаю, а не запустить ли слух: «Загадочный бойфренд Ван Сюньчжаня рассекает на парном внедорожнике с Мэн Шэнем, демонстрируя нежные чувства», как тебе идейка?
— Не выйдет. За тобой вечно шлейф скандалов с бабами, со мной впридачу это будет выглядеть жалко. К тому же, с чего ты взял, что это мой парень?
Ван Сюньчжань никогда публично не высказывался по поводу своей ориентации.
Когда он только пришел в индустрию в надежде прославиться, то пару раз прощупывал почву насчет пиар-ромаров с актрисами. Последние пару лет обходилось без подобного бреда, но на прямые вопросы он неизменно отвечал уклончиво.
Его родители обосновались за границей и мало что смыслили в изнанке шоу-бизнеса. До встречи с Линь Чэнем Ван Сюньчжань и вовсе не задумывался над этим — в конце концов, годы жизни за рубежом сделали его семью куда более либеральной, и сам он никогда не видел в этом серьезной проблемы. Но сошедшись с Линь Чэнем, Ван Сюньчжань поначалу подумывал намекнуть публике на правду, однако Линь Чэнь, предпочитавший оставаться в тени, решительно воспротивился.
В итоге они пришли к нынешнему неудобному положению: тема стала абсолютным табу, о котором предпочитали упорно молчать и уходить от любых ответов.
Мэн Шэнь не стал развивать тему. Раз Ван Сюньчжань не подтверждает, допытываться бессмысленно — да и кого вообще волнует истина? В мире развлечений правда живет исключительно на газетных полосах, у кого в руках рупор — тот и прав, только и всего.
Из студии они вышли уже ближе к десяти часам вечера.
Сжав в руке ключи, уставшие Ван Сюньчжань и Мэн Шэнь направились к парковке.
— Судя по настрою режиссера, завтра придется проторчать здесь с самого утра и до ночи, — ворчал Мэн Шэнь. — Чем они вообще занимались раньше? Столько реплик переписать, да еще в последний момент приспичило перезаписывать, а остальным только и остается сидеть сложа руки и ждать его милости!
— Ладно тебе, сколько ни ругайся, а завтра затемно все равно придется тащиться сюда… — В горле у Ван Сюньчжаня пересохло от усталости, он и правда вымотался. Посмотрев на экран телефона, он обнаружил кучу непрочитанных от Линь Чэня и несколько пропущенных звонков.
[Не было возможности посмотреть в телефон, что-то случилось?] — пришла смска от Бай Чу во второй половине дня.
Ван Сюньчжань потер виски: всем вечно нужны только деньги… Линь Чэнь требовал их на нужды дома, обращаясь с ним как с императором; Бай Чу выпрашивал свои кровные, отделавшись сухой отпиской на несколько пропущенных вызовов… Контраст поистине разительный и незабываемый.
Подняв голову, Ван Сюньчжань снова наткнулся взглядом на злосчастный внедорожник Бай Чу.
— Ты в какую сторону? — машинально бросил Мэн Шэнь, усаживаясь в свою машину.
— На северную окраину, — ответил Ван Сюньчжань на автопилоте, хотя в глубине души инстинктивно не желал возвращаться к Линь Чэню.
— Тогда до завтра.
Выведя машину с парковки и съехав на кольцевую, Ван Сюньчжань вдруг резко крутанул руль: он решил сначала вернуть тачку чертовому Бай Чу, чтобы она больше не мозолила глаза. В это время суток ремонтная мастерская еще должна быть открыта, а оставив машину там, он вполне сможет поймать такси и уехать к себе на север.
От вида этого автомобиля у него все внутри противилось — прямо как от датчика дыма, который орет каждый раз, когда закуриваешь, каждые пару минут напоминая о том, как глубокой ночью Бай Чу неизвестно как добирался до мастерской… Стоило повторить это несколько раз, как даже в минуты без сигарет пиликанье этого сигнала продолжало крутиться в голове.
Окна мастерской ярко светились, как он и рассчитывал.
Ван Сюньчжань загнал внедорожник прямо внутрь, припарковав в дальнем углу. Выбравшись из салона, он огляделся.
Бай Чу стоял неподалеку с открытым капотом какого-то Мерседеса, зажав в левой руке инструмент.
Увидев вылезшего из машины Ван Сюньчжаня, он удивленно бросил: — Чего это ты приехал?
— Вернуть транспорт. — Ван Сюньчжань швырнул ключи на бетонный пол прямо перед Бай Чу.
Тяжело вздохнув, тот опустил взгляд на связку: — Поезди пока на этой, не мучайся.
— Мне не нужно… — раздраженно бросил он. — У меня есть своя машина. — Взгляд Ван Сюньчжаня против воли приковала правая рука Бай Чу: под рукавом длинной футболки угадывались очертания гипсовой повязки.
— Как знаешь, — обронил Бай Чу, наклоняясь и подбирая ключи левой рукой.
Ван Сюньчжань развернулся, не желая задерживаться ни на секунду — сейчас он не горел желанием видеть ни Линь Чэня, ни Бай Чу.
— Как ты собираешься возвращаться? — донеслось ему в спину.
— На такси… — Ван Сюньчжань бросил через плечо. — На метро поеду, если машин не будет…
— Большая звезда — и вдруг на метро?
— У звезд что, нет гражданских прав общественным транспортом пользоваться?
Бай Чу с усмешкой покачал головой: — Ты что, и сегодня дома не ночуешь?
От этого вопроса Ван Сюньчжаня снова перекосило: — Не выдумывай… Звонила вообще-то моя матушка, — брякнул он первое, что пришло в голову.
Бай Чу на секунду замер, а затем на его губах заиграла еще более отчетливая усмешка.
— Чего лыбишься? — Ван Сюньчжань крутанулся на месте. — Никогда не видел маменькиных сынков? Или твоя мамаша никогда не названивала тебе с требованием явиться домой?
— Мм, — Бай Чу стер улыбку с лица. — Моей мамы не стало, когда я был подростком. — Сказано это было легко, но в голосе сквозила легкая тень тоски.
— ……
Ван Сюньчжань на миг потерял дар речи.
Пока они переговаривались, в мастерскую вкатилась еще одна машина.
Тема с матерями зашла в тупик, и Ван Сюньчжань поспешил сменить тему: — Поздний час, а клиентов у тебя немало.
Бай Чу посмотрел на человека, вылезшего из салона, тихо вздохнул, и взгляд его слегка потускнел: — Лу Шань.
Заметив Ван Сюньчжаня, Лу Шань сперва опешил — все-таки перед ним стояла знаменитость, и подобная встреча не могла не удивить. Впрочем, задерживать на нем взгляд он не стал, а сразу перевел глаза на подошедшего Бай Чу.
— Ты сильно пострадал? — Лу Шань сбросил с плеча Бай Чу рукав свитера, и в его голосе прозвучали интимные нотки. Гипс на руке Бай Чу тянулся от ладони до самого локтя, намертво фиксируя лучезапястный сустав. Ван Сюньчжань покосился на торчащие наружу пальцы и только теперь понял, до чего же тяжелым оказалось ранение правой руки.
Бай Чу дернул рукой, освобождаясь от хватки: — Кто тебе сказал? — Голос его звучал ледяно.
— Молодой мастер Бай, ну примите же эти деньги, умоляю. — С этими словами Лу Шань внезапно обвила руками талию Бай Чу, прильнув к его груди.
Ван Сюньчжань тупо уставился на эту парочку… Какого черта, сколько еще желающих горбатиться на этого ублюдка и выплачивать его долги!
http://bllate.org/book/31266/3812245
Готово:
