Ван Сюньчжань считал себя хорошим человеком. Возможно, он порой действовал необдуманно, но у него по крайней мере никогда не было мыслей ставить кому-то палки в колеса или намеренно причинять боль. Во всяком случае, за последние тридцать лет такого не случалось.
С какой стати терпеть это унижение… Эта мысль крутилась в голове Ван Сюньчжаня по дороге обратно. Линь Чэнь любил Бай Чу — любил настолько, что был готов отказаться от всего, даже пожертвовать многолетней дружбой, и с открытыми глазами несродовую чушь. Отлично, думал Ван Сюньчжань, вы и впрямь стоите друг друга: ради денег лечь в постель к другому для вас так же естественно, как поесть или сходить в туалет.
— Твой дом здесь? — Бай Чу стоял у входа в жилой комплекс на севере города и задирал голову вверх.
Ван Сюньчжань открыл ключом дверь подъезда.
— И что? — уперевшись рукой в железную створку, он посмотрел на Бай Чу. — Жалеешь?
Бай Чу пожал плечами:
— Ты ведь уже перевел мне деньги, — он шагнул за порог. — О чем тут жалеть?
Шаги эхом отдавались от бетонных стен, над головой зажглась автоматическая лампа с датчиком звука. Ван Сюньчжань смотрел на освещенную спину Бай Чу и на миг подумал, что после этого уже едва ли сможет называть себя хорошим человеком. В мыслях пронеслось: ему определенно стоило бы показать Линь Чэню нынешнего Бай Чу — взглянуть на этого Бай Чу, который ради денег готов торговать задницей и карабкаться в постель к другим мужикам.
— Какой этаж? — обернувшись, спросил Бай Чу. Свет люминесцентной лампы отбрасывал тень от его ресниц на лицо, выражение которого было совершенно спокойным — в нем не угадывалось ни малейшего намека на неловкость.
— Шестой.
Ван Сюньчжань поднимался следом за Бай Чу, а в сознании переплетались и бушевали бесчисленные волны эмоций.
Бай Чу был прав: опыт в делах подобного рода — в этом так называемом содержании — у Ван Сюньчжаня отсутствовал напрочь.
«Один парень положил на тебя глаз, сын богачей, не хочешь сойтись с ним?»
«Меня не интересует торговля задницей…»
«Он сказал: не хочешь быть в пассивной роли — можешь трахнуть его, разницы нет».
«Катись к черту, скажи ему, что у меня есть девушка, мужики меня не интересуют».
Это был единственный случай в жизни Ван Сюньчжаня, имевший хоть какое-то отношение к содержанию. Тот мрачноватый период подошел к концу, и Ван Сюньчжань подписал контракт с Компания Z.S.. Вернувшись на родину ради карьеры, он успешно развивал ее, и больше никто и никогда не обращался к нему с подобными предложениями.
— Сюда… — подойдя к двери, Ван Сюньчжань машинально похлопал Бай Чу по спине, указывая направление к своей квартире.
Бай Чу обернулся и легко улыбнулся:
— Угу.
Ван Сюньчжань убрал руку, достал ключ, вошел внутрб и повернулся, чтобы закрыть дверь, как вдруг в спину ударил мощный толчок.
— Черт… — рефлекторно уперевшись руками в дверь, выдохнул Ван Сюньчжань.
Бай Чу обхватил его за талию и прижал спиной к створке:
— Босс Ван, ты такой сексуальный, я просто сошел по тебе с ума.
Ван Сюньчжань оттолкнул его:
— Хватит, прекращай эту херню.
То, что он сам никогда не связывался с содержанием, вовсе не означало, что вокруг него такого не было. В шоу-бизнесе это считалось нормой; даже в стенах Компания Z.S. высшее руководство регулярно сводило звезд с подходящими спонсорами ради взаимной выгоды, и никто уже давно этому не удивлялся. Те, кто играл роль продажных игрушек, всегда использовали угодливый тон и отпускали пошлые, распутные словечки — точь-в-точь как Бай Чу прямо сейчас. Каждый человек здесь был словно пультом дистанционного управления, чья кнопка включения переключалась между банкоматом и фаллоимитатором… А этот тип оказался куда круче: когда есть деньги — покупает, нет денег — продает. Настоящий мастер на все руки, мастерски меняющий роли на лету. Раз он так талантлив в лицедействе, почему до сих пор не подался в актеры?
Бай Чу не спешил отпускать его, пристально глядя ему в глаза.
— Не нужно ломать комедию, — раздраженно бросил Ван Сюньчжань. — У меня есть любимый человек, мне не нужны твои фокусы.
Слова сорвались с губ, и в душе тотчас всплыл образ Линь Чэня, принеся с собой лишь бесконечную тоску.
Бай Чу отступил на шаг:
— Тот, кто живет в твоем настоящем доме? Ты готов переспать со мной, но возвращаться домой не хочешь — что такого этот человек тебе сделал?
Что сделал… Этот вопрос подействовал подобно искре от случайного удара металла о металл, способной в один миг воспламенить целую подводную лодку с взрывчаткой при избытке кислорода… Ван Сюньчжань был готов не просто разнести Тихий океан на куски, но и в клочья разодрать задницу Бай Чу. Он вцепился пальцами в травмированную правую руку Бай Чу, а второй рукой резко дернул его за волосы:
— Побереги язык, скоро он тебе еще как пригодится.
Я хочу, чтобы ты сейчас встал на колени и заставил меня встать от твоих ласк…
Ван Сюньчжань сказал это сегодня вечером не просто так — он действительно собирался так поступить. Усевшись на диван, он заставил Бай Чу опуститься на колени между своими ногами.
Расстегнув ремень, Бай Чу на мгновение замер — в его глазах мелькнуло сложное чувство, но он тут же покорно подчинился. Уголки его губ чуть приподнялись, после чего он опустил голову и щекой, через ткань нижнего белья, потерся о стоящий член.Сквозь прореху в ткани щетина Ван Сюньчжаня соприкасалась с его членом. Бай Чу приоткрыл рот, взял в него эрегированный орган Ван Сюньчжаня и принялся водить языком по головке, вычерчивая круги. Ткань полностью пропиталась слюной, а член Ван Сюньчжаня стал горячим и твердым, как камень.
Бай Чу поднял голову и посмотрел на него:
— Даже не начал толком облизывать, а ты уже возбудился.
— Черт возьми, да ты мастер! — Ван Сюньчжань усмехнулся, глядя на то, как тот сам напрашивается на неприятности…
Он потянул Бай Чу за собой, заставляя подняться, а затем развернул и приказал встать на колени на диван. В мгновение ока они приспустили штаны до корней бедер. Ван Сюньчжань уперся своим членом в складку между ягодиц Бай Чу, а затем достал из кошелька презерватив.
Бай Чу смерил Ван Сюньчжаня, надевающего презерватив, взглядом, в котором сквозило легкое презрение.
Ван Сюньчжань проигнорировал это. Ты стоял на коленях на полу и молчал, а теперь ведешь себя так, будто один презерватив задел твое достоинство? Хватит уже ломать комедию, такими темпами ты все Оскары мира заберешь. Да, я просто боюсь, что ты грязный, и что с того? Раз уж ты хочешь неприятностей, то получишь их по полной.
Он схватил левую руку Бай Чу, заломил ее за спину, а другой рукой крепко сжал его поясницу. Без всякой прелюдии он вошел в него одним резким движением.
Тело Бай Чу было очень сжато, и Ван Сюньчжань, несмотря на все усилия, смог погрузить лишь головку. Бай Чу непроизвольно подался вперед, инстинктивно пытаясь опереться правой рукой о диван, но в момент касания тут же отдернул ее, поморщившись от боли в руке.
Ван Сюньчжань сделал это нарочно. Бай Чу прикусил нижнюю губу и не проронил ни звука.
— Может, хоть пикнешь? — спросил Ван Сюньчжань.
— Разве ты не говорил обойтись без фокусов?
Такой упрямый… Ван Сюньчжань снова подался вперед. Бай Чу, теряя равновесие, был вынужден опять опереться правой рукой. Его внутренние мышцы сжимали Ван Сюньчжаня так сильно, что тому стало больно.
— Расслабься… — раздраженно бросил он. Любой, у кого есть хоть какой-то опыт, знал, что когда тот, кто снизу, расслабляется, обоим становится легче. — Не веди себя так, словно тебя никогда не имели, нам обоим только хуже!
Бай Чу обернулся, его глаза покраснели от боли.
— Что такое… заплатил два миллиона за того, кто никогда не был в постели, и теперь, когда не получаешь того удовольствия, на которое рассчитывал… чувствуешь, что продешевил?
Ван Сюньчжань опешил. Он смотрел на тонкий слой пота, выступивший на лбу Бай Чу, на кожу под своей ладонью, которая все еще мелко дрожала, на побелевшие от прикусывания губы, на то, как его собственный член был плотно стиснут внутри… В этот момент он подумал, что в свое время слова Линь Чэня о его «первом разе» было не так уж невозможно проверить на правдивость — просто Ван Сюньчжань сам предпочел поверить, даже не допустив мысли о сомнениях.Увидев, что Ван Сюньчжань молчит, Бай Чу повернулся к нему:
— Продолжим.
Его голос подрагивал — низкий, но холодный.
Вздохнув, Ван Сюньчжань выпустил левую руку Бай Чу и вышел из него:
— Заходи в комнату.
Ишь ты, нарцисс недоделанный, а туда же — ломает комедию!
Ни разу в жизни его не имели, а туда же, вышел на панель, и хоть как притворяйся круглой булочкой, цветком она не станет!
Ван Сюньчжань с мрачным лицом стянул презерватив, повернулся и вошёл в комнату, на ходу сбросив одежду и обнажив прекрасно очерченные мышцы.
Он редко бывал в этой квартире, но, порывшись в паре ящиков, нашёл нераспечатанную смазку.
— У тебя есть презервативы? — повернувшись, спросил он у Бай Чу.
— Разве презервативы не должны быть заботой такого уважаемого человека, как господин Ван? — сидя на постели, Бай Чу посмотрел на него. — С чего вдруг спрашивать меня?
Этот щенок и впрямь умел выводить из себя: стоило только чуть добрее к нему отнестись, как он тут же садился на шею!
Ван Сюньчжань швырнул тюбик со смазкой на кровать:
— Нет презервативов. Либо так, без всего, либо вали отсюда немедленно и считай, что сегодняшнего дня не было!
— Считать, что сегодняшнего дня не было? — Бай Чу посмотрел на него и, помолчав немного, произнёс: — Твой дедушка уже дал тебе себя поиметь, а ты теперь предлагаешь считать, что ничего не было?
Слушать такое было просто смешно — словно это он, Ван Сюньчжань, сорвал куш и остался в огромном выигрыше.
— Тогда давай так.
— Ты... случаем, не новичок в деле лишения невинности?
Ван Сюньчжань искоса взглянул на степлер, лежавший на столе, и с трудом сдержал импульс просто взять и застепплерить этот рот. Ему доводилось иметь дело со многими, но в вопросах лишения невинности он действительно опыта не имел. Ван Сюньчжань осознал свою ориентацию уже после поступления в университет: до этого он думал, что подобные чувства испытывает только к Линь Чэню. В университете у него были девушки, но на школьной спортивной площадке от соприкосновения с мужскими телами у него случалась эрекция. Именно в тот период он окончательно понял, что отличается от большинства. Ближе к двадцати годам у него появился первый опыт однополых отношений с искушённым американцем китайского происхождения. В кругу американских университетских геев о какой невинности в двадцать лет могла идти речь? А если кто-то и находился, то это точно был не Бай Чу, который привык сам иметь других и нуждался совсем в ином обращении.
Бай Чу сорвал с себя оставшуюся одежду и продолжил:
— У меня есть опыт, хочешь, я буду сверху?Тратить деньги ещё и для того, чтобы этот ублюдок тебя поимел?! Ван Сюньчжань массировал виски.
— До чего же ты невыносимый!
С этими словами он стянул с себя штаны, вцепился в волосы Бай Чу и прижал того к постели.
— Спорим, после того как я отымею тебя, ты завтра с кровати не встанешь?
Бай Чу искоса глянул на него.
— Верю. Размер как раз такой, как я себе представлял, так что у тебя должно получиться.
Ван Сюньчжань больше не стал с ним церемониться. Он уложил Бай Чу животом вниз, выдавил в ладонь лубрикант и вонзил средний указательный палец в его тело.
От чужеродного вторжения Бай Чу слегка поморщился.
— М-м… — его дыхание участилось, сопровождаемое слабым дрожанием голосовых связок.
У Ван Сюньчжаня не было терпения нежничать с капризными баловнями. Спустя мгновение он вошел вторым пальцем.
Уткнувшись лицом в подушку, Бай Чу выдавил:
— Медленнее…
Черт, он что, возомнил себя тепличным генно-модифицированным ростком?
— Вышел на панель — так нечего разводить тут болтовню! — раздраженно бросил Ван Сюньчжань. — Соображай, кто здесь главный. Даю тебе деньги, чтобы трахнуть, а ты еще надеешься, что я с тобой в мелодраме сниматься буду?! Не мечтай, блять…
От этих слов Ван Сюньчжаня Бай Чу то ли задело за живое, то ли в глубине души он с самого начала не хотел этого и теперь наконец исчерпал весь лимит терпения.
Едва затихли слова, Бай Чу резко приподнялся, обхватил талию Ван Сюньчжаня ногами и внезапным переворотом ловко повалил его на спину. Пользуясь преимуществом, он навалился сверху, приподнял чужие ноги, придавил их коленями, а левой рукой перехватил одну руку Ван Сюньчжаня, заведя за другую так, что они завязались мертвым узлом.
— Ты что удумал? — Ван Сюньчжань поднял на него взгляд.
Правая рука Бай Чу, получившая травму, сейчас поневоле упиралась в грудь Ван Сюньчжаню, не давая тому сдвинуться с места. Ван Сюньчжань чувствовал, как эта рука отчаянно дрожит под тяжестью.
Бай Чу принялся елозить возбужденным членом о корни бедер Ван Сюньчжаня.
Что удумал? Ответ был очевиден… Взгляд Ван Сюньчжаня стал холоднее. Тело его было сковано, ростом они казались под стать друг другу, однако в конечностях Бай Чу крылась такая силища, что все его прежнее мнимое сопротивление на деле объяснялось лишь теми самыми деньгами — теми двумя миллионами.
В глазах Бай Чу плескалась ярость, а его горячий и твердый половой орган, упиравшийся Ван Сюньчжаню в поясницу, сулил немалую угрозу.
— Ты, видимо, от природы создан для того, чтобы тебя ебали, — издевательски бросил Ван Сюньчжань. — Всего два пальца — и уже довел себя до такого стояка.
Встретившись с ним взглядом, он чуть подал грудь вперед, сильнее нагружая травмированную правую руку Бай Чу.
— Какая же ты блядь, сука!
Во время этого противостояния Ван Сюньчжань безмолвно говорил взглядом: ну-ка, попробуй, еще посмотрим, кто кого.
Спустя секунду уголки губ Бай Чу дрогнули.
Ван Сюньчжань нахмурился: ну и ну, как быстро меняется выражение лица!
Бай Чу отпустил его, но вместо этого неожиданно оседлал, умостившись верхом на бедрах.
Не успел Ван Сюньчжань опомниться, как Бай Чу быстро принялся натирать свой чуть опавший член, а затем без малейших колебаний вонзил его в собственное тело.
Бай Чу со стоном сжал его бедрами, проникновение давалось ему с жуткой болью, член Ван Сюньчжаня казался зажатым так крепко, будто его собирались переломить пополам.
— Совсем, блять, больной! — выругался про себя Ван Сюньчжань.
Бай Чу левой рукой надавил себе на низ живота, не давая телу опуститься ниже, а правую легко опустил на грудь Ван Сюньчжаню.
Член вошел лишь наполовину, а тела обоих уже покрылись испариной, член Бай Чу тоже размяк от невыносимой боли. Он попытался сместиться, но малейшее движение отзывалось разрывающей болью.
Странное дело — половой акт превратился в борьбу на истощение: вперед пути нет, назад дороги тоже.
Ван Сюньчжаню показалось, что это его поимели. В этот момент член Ван Сюньчжаня был грубо изнасилован телом Бай Чу.
Сидя верхом на нем, Бай Чу захватывал инициативу с позиции хищника.
Ван Сюньчжань закинул голову назад: сдержанное выражение лица Бай Чу и властный блеск в его глазах заставили всю кровь прихлынуть к низу живота, отчего его член встал еще яростнее.
Сквозь зубы Бай Чу выдохнул:
— Блять…
Это мученическое выражение заставило Ван Сюньчжаня почувствовать себя так, будто они учинили здесь настоящую бойню. Его член мог быть нежным любовником, но ему вовсе не улыбалось тащиться на поле боя ради славы тысячекратного убийцы.
— Тупой дебил, мать твою! — выругался Ван Сюньчжань, обхватив Бай Чу за талию. Оставив член глубоко внутри, он резко перевернулся.
Схватив лубрикант, он прямо из тюбика вылил прозрачную жидкость на задницу Бай Чу и уложил его на бок, согнув верхнюю ногу, чтобы было удобнее входить и выходить.
Ван Сюньчжань больше не мог сдерживаться: сейчас его мозг состоял исключительно из встающего хера. Надавив на поясницу Бай Чу, он с помощью смазки медленно, но решительно вошел в это тело до самого основания.
Бай Чу поморщился, сдерживая стон:
— М-м…
— А ты только что вроде был таким «непоколебимым»? — сдвоенным смыслом бросил Ван Сюньчжань и одновременно принялся ласкать член Бай Чу рукой.
— Давай уже… — сбившимся дыханием проговорил Бай Чу, не выказывая и намека на поражение.
Ван Сюньчжань и не думал проявлять учтивость. Сначала он качнул бедрами, заставляя член слегка провернуться внутри Бай Чу — это движение пропиталось первобытной собственнической жаждой: чувствуешь? Моя пушка сейчас у тебя в заднице, запомни раз и навсегда, чья пуля летит в твою мишень, и от кого у тебя глаза на лоб лезут.
Бай Чу не хотел терпеть распирающую боль в стенках кишечника и поторопил его:
— Ты собираешься ебать меня или нет?
— Ты… что… разве… не… чувствуешь… как… я… тебя… ебу?
Ван Сюньчжань говорил медленно, с расстановкой. На каждой паузе он резко выдергивал член почти до конца, а на следующей — с силой вгонял обратно. За время этой нехитрой фразы тело Бай Чу ходило ходуном в такт поршневым движениям Ван Сюньчжаня. Он снова прикусил губу, напрочь лишенный какого-либо удовольствия. Ван Сюньчжань делал это нарочно, выбрав наиболее удобную для себя позу и совершенно игнорируя ту боль, которую причинял Бай Чу.
Задав сумасшедший ритм, он подолгу вбивался в него, прозрачная смазка давно превратилась в молочно-белую пену, а от трения кожа в месте их соприкосновения стала багрово-красной. Бай Чу закрыл глаза, сквозь его сжатые зубы порой прорывались тяжелые, неконтролируемые вздохи. Он протянул руку и вцепился в бедро Ван Сюньчжаня, и этот жест, полный скрытого вызова, заставлял каждое новое движение проникать еще глубже.
— Издай пару звуков, дай послушать… — Ван Сюньчжань наклонился, вплел пальцы в волосы Бай Чу и шепнул прямо на ухо.
Бай Чу распахнул глаза, посмотрел на него, затем запрокинул голову, а левая рука с новой силой вцепилась в бедро Ван Сюньчжаня.
— Прошу… еби меня…
Я хочу, чтобы ты обнимал мои ноги и умолял меня трахнуть тебя…
Ван Сюньчжань сглотнул слюну.
— А ты знаешь толк… — он похлопал Бай Чу по щеке. — Такой искуситель… Было бы преступлением не выпустить тебя на панель пораньше.
Бай Чу отвел взгляд.
— Хозяин Ван, лишь бы вы были довольны.
В самом конце Ван Сюньчжань излил семя прямо внутрь Бай Чу. Тот лежал ничком на постели, а Ван Сюньчжань, одержимый жаждой, яростно вколачивался в него сзади, удерживая за талию и подстраиваясь под бешеный ритм собственных бедер.
— М-м… — выдохнул Бай Чу едва слышный стон, заглушаемый тяжелым хриплым дыханием. Сколько в этом выплеске было плотской страсти, а сколько — неизбывной боли?
Кончив, Ван Сюньчжань поднялся с кровати, а Бай Чу так и остался лечь навзничь. Его правая рука все еще подрагивала — видимо, приняла на себя изрядную долю веса, пока он лежал на животе. Взгляд Бай Чу затуманился, было непонятно, отнял ли этот секс последние силы или он принялся размышлять, стоила ли вообще эта сделка свеч.
Ван Сюньчжань направился в ванную, включил воду и встал под тугие струи душа… Вопрос о том, стоило ли оно того, потерял всякий смысл в ту самую секунду, когда его член вошел в Бай Чу. Теперь, когда всё зашло так далеко, в поступках больше не было правых и виноватых.
Выйдя после душа, он увидел, что Бай Чу все еще валяется на его постели. Тот лежал с закрытыми глазами, под ними залегли темные круги, а усталость сочилась из самой глубины его измученного тела.
— Вставай, — Ван Сюньчжань подтолкнул его ногой. — Иди ополоснись…
Бай Чу с заметным трудом оперся левой рукой о матрас и поднялся. Заметив, что на внутренней стороне бедер Бай Чу все еще остались следы его семени, Ван Сюньчжань почувствовал приступ глухого раздражения.
— Уходя, не забудь запереть дверь, — бросил он, небрежным движением сдергивая испачканную простыню.
Бай Чу замер на пороге и обернулся на Ван Сюньчжаня.
— Чего застыл? Человеческого языка не понимаешь? — он швырнул скомканную простыню к окну и в упор глянул на Бай Чу. — Ты еще ждешь, что я оставлю тебя ночевать?
Вытащив член из Бай Чу перед этим, Ван Сюньчжань бегло оценил обстановку: несмотря на сильнейший отек, разрывов не было, так что свою милость он проявил сполна.
— Я понял, — спокойно ответил Бай Чу, ни капли не выказав лишних эмоций — ровно таким же он переступил порог дома Ван Сюньчжаня.
С этими словами он наклонился, подобрал валявшуюся на полу одежду и тут же натянул ее на себя.
— Я ухожу.
http://bllate.org/book/31266/3812244
Готово:
