— Не скажешь — я и сам бы замолчал, — Гу Тан совершенно не обратил внимания на ярость, скрывавшуюся за холодным лицом Се Минчжэна, и со вздохом добавил: — Больше красивых слов я сходу всё равно не вспомню.
Се Минчжэн: «Лучше бы прикончить его».
Се Минчжэн, разумеется, не стал нападать всерьёз: по сравнению с его грандиозными планами, подумаешь, какая мелочь — оставить рядом какого-то ничтожного подлеца.
Он подтянул к кровати стоявшего рядом стул, сел, закинув ногу на ногу, слегка приподнял подбородок и, глядя сверху вниз на сидевшего на постели Гу Тана, поинтересовался:
— Ваше Высочество наследный принц, жить хочешь?
— Конечно. Как говорится в народе: лучше позорная жизнь, чем славная смерть. — Гу Тан закивал, словно клюющий зерно цыплёнок, а про себя подумал: «Ого, неужели сейчас начнёт торговаться! Вот бы знать, помогли ли мои недавние дифирамбы заставить его смягчить условия. Я ведь выгляжу таким безобидным существом, его бдительность ко мне наверняка заметно притупилась».
Гу Тан молча сжал кулаки.
Вперёд!
С твоим четырёхлетним стажем чтения романов ты точно сумеешь повернуть ход событий вспять и перевернуть мир!
Се Минчжэн чуть толкнул вперёд руку, лежащую на рукояти меча, обнажая дюйм лезвия — явно намереваясь напустить на себя грозный вид:
— Пока Ваше Высочество наследный принц будет послушно вести себя, Я сам дарую тебе жизнь.
Услышав это, Гу Тан принялся размышлять.
Он так быстро перешёл на самовозвеличение «Я», но меня почему-то упорно продолжает называть «Ваше Высочество наследный принц» — неужели он задумал...
Тсс-тсс-тсс, до чего же древние затейники!
Моментально всё сообразив, Гу Тан соскочил с кровати, сложил руки в кулак и отвесил поклон:
— Отец-император!
Если бы Юй Цуо не окликнул их из-за двери, меч Се Минчжэна уже покинул бы ножны.
— Генерал.
В комнату, отмахиваясь складным веером, ворвался мужчина в простом длинном халяте из грубой ткани.
Услышав шум, Гу Тан с любопытством поднял голову.
Их взгляды встретились.
Мужчина в длинном халяве не удержался от свиста и поддразнил:
— Похоже, слухи не на пустом месте родились. Генерал, какая удача! Хотя нет, теперь тебя следует величать Вашим Величеством.
Судя по всему, Се Минчжэна связывали с этим человеком весьма необычные отношения, поэтому на шутливые слова приятеля он отреагировал довольно спокойно, лишь скосив глаза в сторону:
— Каковы потери?
Юй Цуо сбросил с лица игривое выражение и доложил:
— Раненых больше половины, около сотни убитых.
Лицо Се Минчжэна слегка омрачилось:
— Всех раненых солдат как следует разместить, пусть лекари их осмотрят. Во дворце всё равно полно целебных трав, скупиться не нужно. Что до погибших — составьте точный именной список, проследите, чтобы компенсации обязательно дошли до их семей, и добавьте к выплате ещё по сто лянов серебра на каждого. Возьмите из личной сокровищницы Гу Ци.
Гу Ци был предыдущим императором, а ныне — внезапно доставшимся Гу Тану папашей.
— Слушаюсь, — отозвался Юй Цуо.
Се Минчжэн погладил рукоять меча:
— А я-то думал, императорские стражники в столице давно разучились воевать и превратились в избалованную массу.
— По части боевых навыков этой страже, конечно, далеко до наших ветеранов, что годами пропадали в походах, — заметил Юй Цуо. — Но один из их командиров оказался на редкость талантлив в расстановке войск и построении лагеря.
Практически все наши братья, что сложили головы, полегли как раз из-за него.
Се Минчжэн приподнял бровь:
— Как его зовут?
— Ли Чун. — Отвечая на этот вопрос, Юй Цуо перевёл взгляд через плечо Се Минчжэна прямо на Гу Тана.
Гу Тан почувствовал себя неуютно от такого внимания и растерянно моргнул.
— Он ещё жив? Согласен ли сдаться?
Услышав это, Юй Цуо сразу понял, что Се Минчжэн ценит чужие таланты и загорелся желанием переманить храбреца на свою сторону.
— Я как раз собирался об этом завести речь. Этот парень упрям до невозможности, ни уговоры, ни угрозы на него не действуют. В бою сражался словно безумец, а в плену ни секунды не сидит спокойно.
Се Минчжэн издал глухое «мгм».
— Ты что же, не предложишь его прикончить?
— Раз уж этого человека всё равно предстояло убить, ты бы не стал упоминать его отдельно.
— Знаток душ человеческих — это Минчжэн.
— Всё потому, что, когда мы прорвались через Южные воротА, он оказал лишь символическое сопротивление и отступил, а затем... — Юй Цуо снова сделал интригующую паузу. — Угадай, где мы снова на него наткнулись?
Проследив за взглядом Юй Цуо, Се Минчжэн посмотрел на Гу Тана и изогнул бровь:
— Во Восточном дворце?
— В точку! — рассмеялся Юй Цуо. — Он удерживал нас там добрых три часа.
Обладай он подобной сноровкой, собери он всю стражу намертво оборонять Дворец Цзывэй, нам бы пришлось куда тяжче, и кто знает, не возникло бы каких-нибудь непредвиденных осложнений.
Но этот командир Ли, похоже, ни капли не пекся о выживании Гу Ци, зато желал спасти нашего драгоценного наследного принца. Какие же отношения связывают Ваше Высочество с ним?
— Несколько дней назад я был отравлен, а когда пришёл в себя, многое забыл, — с невинным видом ответил Гу Тан, хотя в душе отчаянно колотил себя по груди: «Если бы мы со Сяо Фулу не убежали так далеко, подоспей Ли Чун вовремя, глядишь, он бы уже давно вытащил меня в безопасное место!»
Юй Цуо покрутил веером:
— Сдается мне, я начинаю понемногу сочувствовать господину командиру.
Помолчав немного, Се Минчжэн приказал:
— Сначала заприте его отдельно, смотрите, чтобы не вздумал умереть.
— Хорошо.
— И с наведением порядка во дворце тоже побеспокойся, вся надежда на тебя.
— Рождённый пахать — век горбатиться, — вздохнул Юй Цуо. — Ладно, я пойду, а ты продолжай торговаться со своей прекрасной девой.
После ухода Юй Цуо воздух вокруг Се Минчжэна вновь ощутимо похолодал.
Гу Тан лихорадочно соображал: раз уж этот командир остался жив, он вполне может стать ключевой фигуркой в его плане по спасению.
Он обязан выжить, а затем придумать способ связаться с Ли Чуном.
Поэтому Гу Тан первым нарушил молчание:
— Чего отец-император ждет от своего верного сына?
На руке Се Минчжэна, сжимавшей рукоять оружия, вздулись вены:
— Смени обращение.
Гу Тан замер на секунду, а затем принялся перебирать варианты:
— Генерал? Хозяин? Се Минчжэн? Чжэн-чжэн?
Гу Тан готов был признать, что язык у него порой без костей.
Глубоко вдохнув, Се Минчжэн шагнул вперёд и прижал Гу Тана к раме кровати, недобро глядя на него в упор:
— Когда мы разберёмся со всеми делами, я женюсь на тебе и сделаю императрицей.
Ты должен звать меня мужем.
Гу Тан: «!»
Глава 5. Противостояние
— Ты… что сказал?! — в ужасе выдохнул Гу Тан, глядя на Се Минчжэна круглыми глазами.
Сделав шаг назад, Се Минчжэн подцепил Гу Тана за подбородок и свирепо произнёс:
— С этой минуты ты — принцесса Аньян.
Я требую, чтобы ты вышел за меня замуж в образе принцессы Аньян.
Тебе ясно?
Принцесса Аньян?
Разве не та самая его единственная сводная сестрица?
Гу Тан выпалил:
— Зачем это?
Не удостоив его ответом, Се Минчжэн бросил на него косой взгляд и процедил:
— Мне просто нужна «принцесса Аньян».
Подразумевалось, что кто именно скрывается за этим образом, его не волнует.
Быстро сообразив, в чём дело, Гу Тан тут же закивал:
— Никаких проблем! Да хоть вдовствующую императрицу изображу, не то что принцессу.
После этих слов оба надолго умолкли.
Се Минчжэн сделал вид, что ничего не услышал, и сухо бросил:
— Пока твою личность не раскрыли, твоей жизни ничто не угрожает.
А если правда всплывёт наружу...
Гу Тан подхватил мысль:
— Понимаю, понимаю.
Он провёл большим пальцем по собственной шее и изобразил звук: «Хрусь».
Впрочем, Гу Тан и впрямь начал постепенно улавливать замысел Се Минчжэна.
Женитьба на принцессе Аньян, судя по всему, была лишь одним из способов укрепить только что захваченную власть, и раз уж настоящую принцессу поймать не удалось, ему пришлось прибегнуть к замене в виде самого Гу Тана.
«Спасибо тебе, сестрёнка, что бегаешь быстрее ветра, иначе моя голова уже давно валялась бы на полу».
— Раз уж теперь я принцесса Аньян, не пора ли вернуть меня в покои сестрицы? — с опаской осведомился Гу Тан.
Раз уж жизни его ничего не угрожало, надо было наконец восполнить дефицит сна.
— Ни к чему. Отныне ты будешь жить здесь. — приказал Се Минчжэн. — Выйдешь из этой комнаты только тогда, когда я разрешу.
В голове Гу Тана немедленно пронеслись несколько двусмысленных обращений.
Он поспешно замотал головой, пытаясь вытряхнуть из воображения нездоровые картинки.
Вот до чего доводит злоупотребление новеллами.
— Ты недоволен? — Рука Се Минчжэна снова легла на рукоять меча.
— Нисколько, нисколько, безумно рад, почту за величайшую честь! — чтобы загладить неловкость, торопливо затараторил Гу Тан. — Быть может, принесёте сюда платья моей сестрицы, украшения, пудру и румяна? Я бы примерил, вдруг подойдут.
Лицо Се Минчжэна перекосило от злости, и он рявкнул:
— Гу Тан!
— А?
— У тебя вообще есть хоть капля стыда?!
Моргнув, Гу Тан подумал про себя: «Подумаешь, женское платье, эка невидаль. Побывал бы ты на каком-нибудь многотысячном фестивале косплея, когда тебя насильно заставляли судорожно отплясывать отаку-данс в костюме школьницы, и у тебя самого стыд давно бы атрофировался».
Вслух, конечно, такое произносить стоило вряд ли, поэтому он выдал:
— Муж воистину способен... — заметив, что фраза звучит как-то не к месту, он поспешно исправился: — Как говорится, понимающий обстоятельства — истинный герой.
— Ну надо же, какой «понимающий обстоятельства герой», — с презрительной усмешкой бросил Се Минчжэн, развернулся и вышел из комнаты, бросив на пороге личной страже:
— Заботьтесь о принцессе!
В первых трёх словах послышался едва сдерживаемый скрежет зубов.
Гу Тан почесал в затылке: «Это он так просит за мной приглядывать или, наоборот, приказывает спустить с лестницы?»
Оставшись один, Гу Тан подошёл к кровати.
Простыни и одеяла почему-то валялись на полу — видимо, их сорвали и выбросили.
Отыскав в соседнем шкафу чистый комплект постельного белья, он привычно застелил кровать, забрался под одеяло и принялся раскладывать по полочкам всё произошедшее за сегодня.
Из полезных фактов на данный момент имелось следующее: во-первых, его непутёвая сестрица благополучно сбежала, и где она теперь — бог весть; во-вторых, власть шаткая, а пока принцесса Аньян не поймана, умирать ему рановато; в-третьих, у опального наследника обнаружился преданный до гроба командир.
Единственное, что ему оставалось — усыпить бдительность Се Минчжэна и попытаться выйти на связь с Ли Чуном. Было бы просто великолепно, если бы удалось его выручить.
А дальше — действовать по обстановке.
Натянув одеяло повыше, Гу Тан мысленно подбодрил себя: «Терпение — это меч в сердце, держись!»
Повернувшись на другой бок, он подумал: «По правде говоря, терпеть-то особо и не пришлось. Женское платье — сущие пустяки, свадьба всё равно ненастоящая, и пока из его памяти жёсткого диска не начали зачитывать компромат перед публикой, обо всём можно договориться».
http://bllate.org/book/31255/3810816
Готово:
