Се Гаовэнь и Чжан Цзюань в этот день тоже не сидели сложа руки. Хотя без проводника в лице Чжан Шу они не смогли отправиться в запланированную деревню, за несколько дней Се Гаовэнь заметил, что в самом здании приборостроительного завода цзянши гораздо меньше, чем снаружи, да и те попадались лишь изредка. Вместе с Чжан Цзюань они прошлись из дома в дом, устроив грандиозную зачистку: один стоял на страже, другой искал припасы. Завидев цзянши, они тут же убегали, так что без особых происшествий им удалось добыть еще несколько цзиней риса, полкоробки молока, гору сушеных овощей, несколько кувшинов солений и тому подобное. Жаль только, что таких деликатесов, как яйца, больше отыскать не удалось. Прочего добра нашлось немало, но в пищу оно уже не годилось.
— Если получится, нам лучше все-таки сходить в ту деревню, — произнесла Чжан Цзюань.
Произнося это, она с некоторым сомнением посмотрела на Чжан Шу, явно намекая на продолжение.
Чжан Шу ничего не ответил, завел будильник на телефоне и сунул его под подушку.
Вскоре после ужина, перебросившись парами слов, Чжан Шу вернулся на свое импровизированное ложе и, пристроившись у подушки, заснул.
Проснувшись в пять утра в прежней позе для медитации, Чжан Шу мысленно спросил: Юнь Цзю?
— Занимайся Концентрацией Ци самостоятельно.
(Погоди.)
— В чем дело? Если это пустые вопросы, можешь не задавать.
Чжан Шу слегка поперхнулся. Потоки ци внутри его тела стали чуть плотнее, чем вчера: судя по всему, стоило ему уснуть, как Юнь Цзю тут же перехватывал управление ради Концентрации Ци. Ему хотелось спросить, почему тот непременно должен ему помогать и какова его цель, но после такого отповеди Юнь Цзю Чжан Шу даже не знал, что и сказать.
— Если хочешь выразить благодарность, отправляйся в пещеру и скорее рази цзянши. Поглощение духовной энергии отнимает уйму времени, и ее следует использовать лишь как толчок для продвижения вперед. Если же полагаться исключительно на внешнюю духовную энергию для повышения уровня культивации, на это не хватит и нескольких десятилетий! В телах же цзянши содержится врожденная Духовная ци, которую можно заполучить, убивая их. Больше не колеси и не сомневайся.
Не дожидаясь новых вопросов от Чжан Шу, Юнь Цзю внезапно оборвал связь.
Чжан Шу спешно перехватил контроль над телом и при внимательном рассмотрении и впрямь заметил разницу.
За два дня «духовная энергия», которую Юнь Цзю впитывал извне, оставалась лишь тончайшим налетом, но две струйки сизого дыма, циркулировавшие в Нижнем Даньтяне, стали значительно гуще. Хотя они по-прежнему выглядели как дымка, контраст был разительным.
Судя по всему, если полагаться только на медитацию и поглощение извне, и за полмесяца не наберешь столько духовной энергии, сколько приносит убийство одного цзянши.
— Ты не так уж глуп.
Юнь Цзю неожиданно вставил реплику, и Чжан Шу понял, что тот вовсе не исчез, а просто притворялся, продолжая следить за его мыслями.
(Откуда мне знать, что эти потоки ци действительно принесут мне пользу? Упомянутый тобой уровень культивации в рот не положить. Я сейчас даже о том, чтобы досыта наесться, и помыслить не могу — еще пара дней, и я умру с голоду. Зачем мне тогда духовная энергия и уровень культивации?)
Помолчав немного, Юнь Цзю снова разгневался.
— Ты думал, сокровенные мысли в твоем сердце могут укрыться от моего духовного восприятия? Заслужить награду несложно, только я понятия не имею, что именно может тебе пригодиться.
(Избавь меня от «ран» на теле. Как и ты, я понятия не имею, что ты вообще можешь мне дать.)
— Для начала циркулируй ци.
(М?)
Юнь Цзю умолк, и на сей раз, похоже, удалился по-настоящему.
Чжан Шу вышел из состояния внутреннего созерцания, перевел телефон в беззвучный режим с виброоткликом и прижал его бедром, чтобы в семь утра при звуке будильника сразу узнать время и прерваться, не растрачивая впустую драгоценные дневные часы.
Во время внутреннего созерцания время летело незаметно: Чжан Шу едва успел сосредоточиться и провести потоки ци три-четыре круга, как Юнь Цзю вернулся.
— То, что я могу тебе дать, перед тобой. Посмотри, есть ли среди этого что-то пригодное для тебя.
Перед глазами Чжан Шу возник длинный свиток и стал медленно разворачиваться. На нем не было ни рисунков, ни иероглифов — казалось, на полотно прямо положили какие-то предметы, являя взору объемные трехмерные изображения.
Птицы, рыбы, листья деревьев? Плоды? Предметы появлялись один за другим, и лишь после дюжины увиденных Чжан Шу наконец узнал то, что мог безошибочно назвать по имени.
(Женьшень.)
— Разишь десять цзянши — я дам тебе корень женьшеня.
Чжан Шу едва не прошиб пот. Чистый же NPC! Он выкатил целый магазин обмена наград за квесты!
Неизвестно, что именно сотворил Юнь Цзю, но под каждым предметом проявилось число. Цифра десять под женьшенем была самой большой, остальные колебались от единицы до девяти.
(Птица?)
Если бы Юнь Цзю мог дать ему, скажем, несущую яйца старую курицу, у маленького Линьдэ появилось бы хоть какое-то минимальное обеспечение питанием.
— Я могу давать лишь мертвечину. Это не птица, это жареная птица.
Чжан Шу чуть не поперхнулся, из-за чего циркулирующие потоки ци едва не рассеялись.
Под жареной птицей красовалась «единица». Убей одного цзянши — получи жареную птицу? Завалил моба — получил еду…
— Ты говорил, что не наедаешься вволю. Все это — съестное.
Вот оно что.
(Почему женьшень стоит целых десять?)
— Женьшень есть воплощение Духовной ци, он служит для восполнения ци.
Оказывается, все делилось по принципу восполнения ци: за такую еду, как жареная птица или жареная рыба, не восстанавливающую ци, требовалось убить всего одного цзянши.
Если подсчитать, то Чжан Шу, убивая по два цзянши в день, сможет полностью обеспечить себя едой.
Встрепенувшись, Чжан Шу спросил: А можешь ли ты дать мне семена сельскохозяйственных культур, которые можно выращивать?
— Что за сельскохозяйственные культуры?
Чжан Шу мысленно представил и показал Юнь Цзю картину того, как бросают в землю семена, а те пускают корни, прорастают, идут в рост и приносят плоды. Увидев это, Юнь Цзю некоторое время молчал.
— Убьешь десятерых — дам тебе одно зернышко.
Твою мать…
(Какое это семя по ценности с женьшенью сравнится?! И дают всего одно зернышко!?)— Ты думаешь, я позволю тебе вмиг вырастить еду, чтобы ты ни о чем не беспокоился? А потом ты засядешь в пещере и не будешь выходить, чтобы повышать уровень культивации!
Похоже, менять семена у Юнь Цзю — затея еще хуже, чем искать их самому. У него стоит разве что добывать птицу или рыбу для жарки.
Как только эта мысль промелькнула в голове, лавка обмена исчезла. И так понятно: с характером Юнь Цзю он наверняка разозлился и сбежал.
Чжан Шу прогнал потоки энергии по телу несколько кругов, как вдруг зазвонил будильник на телефоне. Время пролетело так быстро!
Стоило Чжан Шу открыть глаза, как напротив зашевелился Се Гаовэнь — видимо, он тоже привык вставать рано.
Се Гаовэнь развел огонь, чтобы приготовить завтрак, а Чжан Шу, прихватив палку, вышел из пещеры. Пройдя мимо горы мусора, он вышел в тусклый утренний свет, чтобы размяться. Лишь когда его позвал Се Гаовэнь, он, весь в поту, вернулся обратно.
За короткое время он не только размял руки и ноги, но и выполнил комплекс упражнений с кулаками и несколько приемов с копьем, максимально растянув тело. Это принесло огромную пользу для предстоящего дня: кости и сухожилия разогрелись, а реакция стала острее.
Се Гаовэнь выглядел крепким, и силы ему было не занимать, но он все же оставался обычным человеком и при встрече с Цзянши не успевал среагировать.
В случае опасности, кроме Чжан Шу, среди них не было никого, кто мог бы дать отпор. Больше никто не внушал доверия, поэтому Чжан Шу не смел проявлять беспечность.
Заметив, что лицо и голова Чжан Шу покрыты потом, Чжан Цзюань вытащила салфетку и потянулась к нему, чтобы вытереть, но Чжан Шу увернулся. Едва она успела смутиться, как Чжан Шу, глядя на салфетку у нее в руках, произвел:
— Точно! Нужно искать и бумагу тоже.
Чжан Цзюань подхватила:
— Я запишу.
Они разошлись, и неловкость испарилась сама собой.
Позже Чжан Цзюань увидела, как Чжан Шу подставил голову под кран с водой, и сунула ему в руки полотенце со словами:
— Совсем как ребенок, ничего не понимаешь! Будешь так обливаться холодной водой — к старости голова болеть будет!
Чжан Шу поднял голову, вытираясь, и не знал, что ответить. Чжан Цзюань улыбнулась:
— Раз уж теперь будем жить вместе, называй меня сестрой! Давай скорее, вытирайся!
— М-м.
Чжан Шу все понял и благодарно улыбнулся. Чжан Цзюань с легким сердцем вернулась к Сяо Линьдэ, чтобы помочь ему одеться.
Возможно, Чжан Шу все себе напридумывал: он жил в слишком простой среде и даже за руку ни одну девушку не держал. В присутствии такой зрелой, обаятельной и очень красивой женщины, как Чжан Цзюань, он чувствовал себя не в своей тарелке, стоило ей лишь немного приблизиться.
К счастью, Чжан Цзюань оказалась чуткой и за пару минут разрешила возникшее между ними напряжение.
Раз уж оба носят фамилию Чжан, если вести себя как брат и сестра, всем будет спокойнее.Сяо Линьдэ вёл себя очень послушно. Чжан Цзюань нашла ему ночной горшок, который служил туалетом, а когда он услышал, что останется в пещере один охранять дом, то сжал маленькие кулачки и даже принял героическую позу. Громко тонув ногами о землю, он задрал подбородок под углом сорок пять градусов к небу, демонстрируя всю свою мужественность. В результате каждый из трех взрослых пощипал его за щеки, прежде чем выйти за дверь, чем мальчик остался крайне недоволен.
Если бы мать перед выходом из города не дала ему снотворного, эта детская наивность наверняка исчезла бы в ту же секунду, как он увидел бы Цзянши.
Дорога от входа в пещеру до территории управления провинциального строительства была с бетонным покрытием, а дальше начиналась насыпь из угольного шлака — передвигаться по ним было куда проще, чем по тем самым першим четыремстам метрам у самого выхода.
На самом деле, если бы Чжан Шу не знал дорогу, то, взглянув на задние ворота приборостроительного завода, он ни за что бы не подумал, что эта уходящая в горы грунтовка ведет в вполне цивилизованный район — пришлось бы пройти внутрь целых четыреста метров, прежде чем показался бы бетон.
Бетонка тянулась чуть больше километра и упиралась в главные ворота провинциального строительства. Там тоже раскинулась небольшая котловина, пронизанная насквозь единственной дорогой, в самом конце которой и притаилась деревня.
Пройдя весь этот извилистый километр, троица наконец увидела перед собой ворота управления, но картина разительно отличалась от их ожидания. У входа толпилось множество машин: от грузовиков до бетономешалок — всевозможная строительная техника сбилась в одну кучу, а на земле и кузовах то тут, то там виднелись бурые пятна запекшейся крови.
Трёхколёсный велосипед там проехать не мог никак, а если идти пешком…
Такие декорации по телевизору показывали уже тысячу раз: без Цзянши внутри было не обойтись.
Стоило Чжан Шу разглядеть обстановку у ворот, как он велел Се Гаовэню остановить трёхколёсник и пристегнуть его замком у обочины.
— Судя по всему, нам придётся идти пешком, поднимаясь в гору.
Первая половина фразы заставила лица Се Гаовэня и Чжан Цзюань побледнеть, но вторая тут же принесла облегчение.
Впрочем, слева возвышалась гора, в которой прорубили туннель — забраться на неё по камням было невозможно. С горой справа дела обстояли куда проще, но добыча щебня для управления провинциального строительства велась так, что взрывать холм приборостроительного завода им не разрешалось, поэтому подрыв производился исключительно с правой стороны. Снесут ли они большую часть горы или нет, означало лишь одно: им придется идти в обход по этой единственной дороге, описывая огромную дугу, причем нормальных дорог на склоне не было, и прокладывать путь придется на ходу.
Все горы на окраинах уездного городка выглядели одинаково: леса росли у подножия, на самих же склонах деревьев оставалось мало, зато камней было в избытке, а вместе с ними росло и множество кустарников, из-за чего передвигаться становилось невероятно тяжело.
Ближе к лесной зоне камней убавилось, повсюду зазеленели деревья, а рабочие лесничества знали толк в заработке и по обе стороны дороги, ведущей к деревне, разбили целых несколько фруктовых садов.
К середине пути Чжан Цзюань обливалась седьмым потом, но когда Чжан Шу подбодрил её рассказом о предстоящей вылазке, мысль о том, что скоро удастся раздобыть немного фруктов, вернула ей силы, и она вновь зашагала с энтузиазмом.
Прошагав ещё целый час, она окончательно выбилась из сил, опустилась на валун и уже не могла связать и пары слов:
— Вы… вы идите… первыми, я немного переведу дух и догоню вас.
http://bllate.org/book/31252/3810391
Готово:
