Глава 5. Перемена
Издавна светлые и темные силы не сосуществуют вместе, а люди мира Цзяхуан проводят четкую, не терпящую размытых границ черту между праведниками и злодеями. И всё же всегда найдутся те, кто переступит эту реку Чу и границу Хань, бросит вызов мирским устоям и будет жить этакой бельмом на глазу.
Одних без лишних слов вырывали с корнем и стирали в порошок, другие же врастали корнями в саму плоть, становясь непостижимо глубоко.
Первые по большей части были безрассудными бродягами, чьи амбиции превосходили небеса, а способности едва дотягивали до земли. Питая несбыточные мечты заполучить лебединое мясо, они проводили жизнь в нищете, барахтаясь лишь на самом дне, в лучшем случае доставляя мелкие и безобидные хлопоты именитым кланам и сектам. На них никогда не обращали внимания — в конце концов, мир Цзяхуан столь велик, что в нем всегда найдется место для этих ничтожных людишек, прозябающих ради куска хлеба.
Но в этом бездонном омуте Цзяхуан тех, кого можно было бы отнести ко второй категории, насчитывалось преступно мало. Настолько мало, что на весь белый свет лишь Секта Сотни Призраков возвышалась подобно исполинскому столпу, пронзающему небеса. Она заправляла делами и в мире живых, и в царстве мертвых, объединяла праведное и греховное, а ее адепты действовали исключительно по воле сердца — они не боялись неприятностей и искусно умели с ними справляться.
Никто не знал, сколько людей насчитывалось в цзяхуанских кругах, и уж тем более никто не ведал, сколько именно призраков скрывается в Секте Сотни Призраков. У них не было прошлого, не было видно будущего, но они таились в каждом темном уголке настоящего, превращаясь в присосавшихся к добыче паразитов, что не отступятся до самой смерти.
Разведка и сбор информации, тайные списки убийств, сделки с ядами и целителями, холодное оружие и скрытые клинки... Не было такого дела, о котором они не посмели бы помыслить или которое не смогли бы совершить. Даже если бы нечто подобное и нашлось, это означало бы лишь то, что в голове самого главы секты вместо мозгов плескалась рисовая похлебка, размягчившаяся в тот момент от дурных мыслей.
Призраки из этой секты всегда являли свои тени, но не показывали лица, и в Цзяхуан ходили слухи лишь о немногих из них. Лекарь-Призрак Сунь Миньфэн как раз был одним из таких людей.
Говорят, у истинного лекаря чистое сердце, а его искусные руки способны вернуть к жизни саму весну. Вторая половина этой фразы еще подходила Сунь Миньфэну с его невероятным, бросающим вызов богам и демонам искусством врачевания, но первая выглядела бы откровенным оскорблением. Всякий, кто осмеливался обратиться к нему за исцелением, по меньшей мере обладал наглостью вора, объевшегося желчи леопарда и тирсового сердца.
Причина была проста: врач не может вылечить самого себя, а Сунь Миньфэн страдал неизлечимым недугом, поразившим его голову.
Наполовину безумный, наполовину в здравом уме, он отличался крайней непостоянством нрава.
Оперевшись на перила, он глядел вдаль сквозь ветер и дождь; в воздухе витал смутный аромат, а силуэты растворялись в тишине.
Се Уйи снял дорожную шубу, оставшись в длинном халате с черным узором на белом фоне, и уселся напротив гора. На его исхудалом лице залегли глубокие морщины, бледные, синеватые губы были сжаты в тонкую линию. Он не проявлял агрессии, но от него веяло леденящим до мозга костей холодом:
— Требования Лекаря-Призрака — это форменное принуждение.
Напротив него сидели двое. Черноодетый юноша, что ранее обменивался взглядами с Е Фушэном, неторопливо потягивал чай из пиалы, держась с невозмутимым видом великого будды на алтаре. Второй мужчина, одетый в одежды простого кроя, на вид казался лет тридцати. Его брони были нарисованы тушью, губы подкрашены водной синевой — до предела утонченная внешность, которая, стоило ему опустить веки и изогнуть уголки губ, вдруг наливалась неуловимой демонической поволокой, словно яркие, сочные мазки туши поверх утонченной сине-белой фарфоровой чаши.
Сунь Миньфэн плеснул в свою пиалу немного белого порошка и принялся лениво помешивать его серебряной иглой. По комнате тут же разнесся бодрящий, утонченный аромат — густой, как вино, но пьянящий куда сильнее.
Влив в себя это странное зелье с грацией деревенщины, жующей пионы, он причмокнул и с улыбкой произнес:
— Принуждение или ожидание собственной смерти — я ведь не заставляю тебя силой.
Пальцы Се Уйи, лежавшие на краю стола, были узловатыми, с проступившими венами, однако голос звучал ровно:
— Се может позволить себе стать мертвецом, но никак не калекой.
Сунь Миньфэн ничего не ответил, зато поднял голову сидевший рядом с ним черноодетый юноша:
— До меня доходили слухи, что вызов, присланный из Дворца Погребенных Душ, глава виллы Се так и не принял, и имя Виллы Разрушенной Воды еще не появилось на табличках битвы за клинки.
Се Уйи сохранял бесстрастие:
— Мелкая сошка, недостойная пачкать мои руки.
— Выходит, место Виллы Разрушенной Воды в списке битвы за клинки останется вакантным? — юноша в черном опустил пиалу, и в его голосе зазвучали игривые нотки. — Глава виллы Се, сейчас только ленивый не заглядывается на вывеску Виллы Разрушенной Воды. Ответите ли вы отказом или примете вызов — каждый ваш шаг имеет огромные последствия... Разве отправка госпожи Сюэ за тысячи ли с приглашением для Лекаря-Призрака не означает, что глава виллы Се уже сделал свой выбор? Нам нужно не так много: Клинок Разрушенной Воды неужели он дороже вашей жизни?
Се Уйи ответил:
— Да.
— Тогда захотелось заполучить его еще сильнее, — уголки губ черноодетого юноши изогнулись в улыбке. — Глава виллы Се, нынче Виллу Разрушенной Воды окружают сильные враги. Сможете ли вы в вашем нынешнем полуразрушенном теле противостоять явным и скрытым стрелам? Если Клинок Разрушенной Воды ценнее вашей жизни, то интересно, каков же вес самой Виллы Разрушенной Воды по сравнению с ним?
Се Уйи помолчал немного, затем взял чайник и долил ему чаю:
— Этот...
— Моя фамилия Чу, Чу Сивей, — юноша приподнял брови, медленно оглаживая пальцами край пиалы. — Был наслышан о Первом Клинке Поднебесной, но сегодня, нанеся визит, понял, что личная встреча разочаровывает больше, чем слухи.
— В Цзяхуан пруд пруди людей, что гонятся за пустой славой и незаслуженно носят громкие титулы, Се же никогда не смел называть себя Первым, — Се Уйи тихонько рассмеялся. Уголки его глаз приподнялись, а губы тронула легкая улыбка, из-за чего этот мужчина средних лет показался даже по-своему милым. И всё же его взгляд был слишком холодным, сумрачно-глубоким, отражающим ледяной блеск — точно клинок, что исподволь выскользнул из ножен.
— Восемьдесят сражений в Западном Крае прославили ваше имя в Поднебесной, а собрание мечей и клинков боевых искусств сокрушило всех героев. Когда-то тени качающейся луны клинка Разрушенной Воды наводили трепет, а ныне танец луны исчез, и песня о Цзинхун прервалась — в мире остался лишь сам Клинок Разрушенной Воды. Если имя главы виллы Се — лишь пустой звук, то кто в Цзяхуан осмелится носить высокий титул? — Чу Сивей легко улыбнулся. — Я разочарован лишь тем, что глава виллы способен поднять меч, но не может отпустить его.
Се Уйи прищурился:
— Глава Секты Сотни Призраков и впрямь ведает обо всем на свете. Жаль лишь, что дела земные не всегда удается держать в собственных руках. Глава Чу знает лишь одну сторону, но не ведает о второй, и рассуждать со стороны, не оказавшись на моем месте, конечно же, легко.
Сунь Миньфэн осушил остатки чая из половины чайника и вклинился в разговор:
— Двое любящих друг друга с первого взгляда могут пока притормозить. Давайте вернемся к делам: собирается ли глава виллы Се обменять Клинок Разрушенной Воды на шанс перерождения мышц и очищения крови, или же мы просто закроем двери перед гостями и разделим судьбу виллы?
Се Уйи произнес:
— Важные вещи требуют обдуманного решения.
— Раз, два, три — вы можете дать обдуманный ответ?
— Господин Сунь, — Чу Сивей придержал его за плечо. — Собрание Героев начнется через семь дней. Глава виллы Се переживает больше нашего, к чему торопить события?
Сунь Миньфэн умолк и, вытряхнув чайные листья из пиалы прямо в рот, принялся их пережевывать. Се Уйи поднялся на ноги:
— Завтра я дам ответ. Чаньи, проводи дорогих гостей в Сад Сосен.
В этот момент послышался топот: спотыкаясь и задыхаясь, прибежал слуга и что-то зашептал на ухо Сюэ Чаньи, которая все это время ждала снаружи. Лицо молодой госпожи исказилось от гнева.
Сдерживая ярость, Сюэ Чаньи велела дворецкому проводить гостей, а сама быстрым шагом подошла к Се Уйи и заговорила торопливым голосом:
— Наставница! Кто-то пробрался в Башню Линбо и похитил Клинок Разрушенной Воды! Охрана преследует вора неподалеку от Прилива, созерцающего море!
Раздался резкий звон — чашка разбилась о землю, а лицо и брови Се Уйи в один миг покрылись ледяной изморозью.
Город Гуян представлял собой горное селение: с трех сторон его окружали горы, а с четвертой подступала вода, усеянная бесчисленными ущельями и дикими лесами. Хотя Вилла Разрушенной Воды уже не блистала былой славой, худой и дохлый верблюд все же крупнее лошади. Располагаясь на дальнем восточном краю города, она занимала не только саму усадьбу, но и простирающиеся позади нее на добрый десяток ли горные вершины. Территория была поистине огромна: при желании можно затеряться в городской суете или же скрыться на лоне дикой природы.
Прилив, созерцающий море — отвесная скала на задворках Виллы Разрушенной Воды. Местность здесь отличалась крутизной и изобиловала причудливыми валунами, а у подножия текла бурная река. Ее воды менялись в мгновение ока: то неслись с яростью вздымающихся волн, промывающих золото в песке, то замирали с леденящей тоской тихих омутов. Стоило хоть на миг потерять бдительность, как человека утаскивало подводным течением, и даже самый искусный пловец, угодив в эту пучину, не успевал и моргнуть глазом, как всплывал кверху брюхом.
Техника клинка Разрушенной Воды заимствовала свой смысл у вытягивания клинка, рассекающего воду; яростный напор бушующих волн и в то же время непрерывный, тонкий водный поток — вся эта мощь происходила именно от Прилива, созерцающего море. Здесь из поколения в поколение главы виллы занимались боевыми искусствами и оттачивали мастерство владения клинком. По этой причине место стало запретной землей Виллы Разрушенной Воды: когда очередной глава уходил из жизни, его прах предавали водам большой реки, позволяя плыть по течению и возвращаться к небу и земле.
Ночь выдалась темной, а ветер и дождь только усиливались. Факелы едва успевали вспыхнуть, как их тут же заливала дождевая вода. Охрана виллы с большим трудом загнала похитича к самому краю обрыва. Вор — коренастый мужчина в коротком донельзя наряде — судорожно прижимал к груди длинный меч в ножнах и пятился назад под натиском толпы, когда из-под его ног сорвался камень, едва не выбив из него весь дух от страха.
Шаг назад — пропасть, путь вперед отрезан.
В кромешной тьме полуслепой Е Фушэн чувствовал себя как рыба в воде: его глаза прекрасно различали предметы в темноте, делая его похожим на искусного в засадах кота. Он бесшумно затаился среди ветвей дерева, и даже шум дождя, барабанящего по листьям, казался куда громче его собственного присутствия, не привлекая ничьего внимания. Дерево было высоким, поэтому ему открывался отличный вид не только на переполох впереди, но и на странную возню на отвесной стене чуть ниже и левее.
Когда в Башне Линбо поднялась тревога, он и не думал вмешиваться — служанка как раз провожала его во двор Се Ли. Однако стоило ему войти туда, как выяснилось, что кругом стоит мертвая тишина, а мальчишка куда-то пропал.
Пропавший юный глава виллы с напряженным, по-детски серьезным личиком обошел места общей погони и карабкался вверх по крутой скальной стене, следуя изгибу вершины. Эта скала примыкала к обрыву, и причудливые камни полностью скрывали его крошечную фигурку. Не будь у Е Фушэна этих странных глаз ночного кота, он ни за что не заметил бы мелкого сорванца, который решил идти прямиком в пасть к тигру.
Дела Виллы Разрушенной Воды его не касались, но раз уж взялся за поручение, изволь довести его до конца — если с этим ребенком что-то случится, вся безупречная репутация Е Фушэна обратится в прах. Правда, несмотря на юный возраст, цигун Се Ли был поистине неплох: на этой отвесной стене он двигался едва ли не как по ровной земле, пусть и с некоторой натяжкой, но оставаясь гибким и проворным, точно человеческий геккон. Чтобы ненароком не спугнуть пацана неожиданным вмешательством и не заставить его сорваться вниз, Е Фушэну пришлось подыскать удобное местечко и затаиться, не сводя глаз с каждого его движения.
Прошло около половины чашки чаю, прежде чем Се Ли наконец добрался до подножия обрыва. Однако перебираться наверх он не стал, а прижался к скрытому в тени выступу, уцепившись за большой валун.
Вор, похоже, впервые в жизни промышлял воровством: он суетился и нервничал куда сильнее уличного карманника, пойманного с поличным. Его угольно-черное лицо побагровело, а поскольку бежать было некуда, он судорожно вцепился в ножны, несколько раз едва не сорвавшись в пропасть.
Наконец подоспела Сюэ Чаньи. Не говоря ни слова и поджав губы, она взмахнула рукой, посылая вперед хлыст. Мужчина инстинктивно вскинул руку для защиты, но на полпути сообразил, что держит в руках Клинок Разрушенной Воды, и, резко развернувшись, принял удар хлыстом прямо на спину.
Сюэ Чаньи гневно вскинула брови:
— Дерзкий разбойник, верни клинок!
Мужчина шумно втянул воздух:
— Позови свою наставницу, пусть она выходит и говорит со мной!
При юном возрасте характер у госпожи Сюэ был крутым: длинный хлыст взвился в воздух, описывая круги подобно вынырнувшему из воды дракону, и она пошла в новую атаку. Мужчина сквозь зубы выругался, и Клинок Разрушенной Воды яростно выскользнул из ножен. В тот момент, когда хлыст оплел лезвие, разбойник просто рубанул наумаг, и от хлыста молодой госпожи тут же отлетел целый кусок!
Е Фушэн покачал головой на дереве, подумав про себя: мало того что поднял руку на женщину, так еще и воспользовался превосходством оружия — верх бесстыдства.
Лишившись опоры, хлыст с силой отскочил назад и тяжело огрел Сюэ Чаньи по руке. На тыльной стороне ладони мгновенно вздулся ярко-красный рубец, обнажая содранную плоть. Бросив обрывок хлыста, она уже протянула руку к алой шелковой ленте на поясе, но кто-то мягко опустил ладонь ей на плечо.
— Се здесь. Есть что сказать?
Е Фушэн, до этого сидевший с расслабленным видом человека без костей, медленно выпрямился. Он смотрел на мужчину, шагнувшего вперед сквозь толпу, и ему казалось, что вся кровь в его теле хлынула в обратном направлении. В голове грохнуло так сильно, что в ушах зазвенело до невыносимой боли, а пальцы непроизвольно сжались, оставив глубокие вмятины в древесном стволе.
Се Уйи держал промасленный бумажный зонт. Свободный, струящийся наряд придавал ему вид неторопливого школьного учителя, прогуливающегося на досуге. Дождь лил как из ведра, но из всей его одежды промок лишь подол, а на исхудалом лице выделялись глаза, холодные острее любого клинка.
Сюэ Чаньи отступила на шаг:
— Наставница!
Пригвожденный его давящей аурой, вор чуть не отступил назад и не свалился в безпропасть. Крепко сжимая Клинок Разрушенной Воды, он изо всех сил старался казаться грозным, хотя выглядел жалко. Что бы ни болтали о Се Уйи цзяхуанские сплетники все эти три года, один лишь взгляд и осанка мужчины заставляли каждого вспомнить того самого главу виллы, что сокрушил всех героев на Собрании Цветов. И сейчас он казался даже страшнее.
Словно гордый, парящий в небесах тигр превратился в жаждущего крови волка.
Остановившись в семи шагах от грабителя, Се Уйи повторил:
— Се здесь. Есть что сказать?
Глубоко вдохнув, мужчина напустил на себя суровый вид:
— Не то чтобы поучать, но я хочу спросить главу виллы: почему вы не приняли вызов за клинок?
Затаившийся в тени Е Фушэн, только-только совладав с эмоциями, услышал эти слова и невольно усмехнулся: император не спешит, а евнухи волнуются.
Бросив взгляд на мужчину, Се Уйи перевел глаза на его руки и произнес:
— Ты тоже пользуешься клинком?
Мужчина выпятил грудь:
— Да! Я...
— Се не интересуется, из какой ты капусты кочан, — холодно усмехнулся Се Уйи. — Взять без спроса — значит украсть. Что, полагаешь, раз Се не принял вызов, то и права владеть Клинком Разрушенной Воды у него нет, а потому ты решил забрать его и сражаться за Се?
Задрав подбородок, мужчина выпалил:
— Ну и что с того? Дворец Погребенных Душ — секта сборища нечисти, и каждый праведник обязан предать их мечу! Вы же, будучи главой Виллы Разрушенной Воды, не думаете о том, как искоренить зло во имя справедливости, а прячетесь за закрытыми дверями. Знаете ли вы, сколько благородных героев заламывают руки от досады?
— Какая нагльцовская рожа, — раздался чей-то голос из толпы, точно повторив про себя те же четыре слова, что крутились в голове у Е Фушэна. Редко встретишь единомышленника, и Е Фушэн удостоил незнакомца беглым взглядом, сразу узнав в нем недавно замеченного черноодетого гостя.
Глава Секты Сотни Призраков любил зрелища погорячее. Раскрыв зонт, он вышел вперед. Его узкие черные одежды и ослепительно красивые, почти вызывающие черты лица дополняла насмешливая улыбка:
— Мне доводилось повидать немало на своем веку, но чтобы столь бесстыдные поступки прикрывались столь благородными речами — поистине редкое зрелище. Благодарю этого товарища за столь наглядный урок.
Слова прозвучали крайне колко. К несчастью, Чу Сивей обладал внешностью смазливого альфонса, а столкнулся с тупоголовым бродягой, который тут же рявкнул в ответ:
— Ты еще что за хрен с бугра?
Чу Сивей усмехнулся. Его прикрытые глаза источали зловещий, призрачный мрак, от которого у всех присутствующих побежали мурашки по спине.
Е Фушэн отвел взгляд, подумав: Белая Старостиха из Черной Горы, напялившая шкуру Не Сяоцянь.
— Хватит, — Се Уйи взмахнул рукой, и его взгляд метнул искры. — Чего ты добиваешься?
— Дворец Погребенных Душ ведет себя заносчиво и дерзко, они уже захватили четыре знаменитых клинка боевых искусств, и все праведные герои пылают праведным гневом, — громко произнес мужчина. — Глава виллы Се, если вы примете вызов за клинки, вернете утерянную честь праведного пути боевых искусств и докажете, что Вилла Разрушенной Воды — не пустое место, я верну вам клинок. Иначе я передам его другим героям, чтобы не позволить Дворцу Погребенных Душ бесчинствовать!
— Хорошо, хорошо, хорошо... — трижды повторил Се Уйи с абсолютно невозмутимым лицом, однако окружающим показалось, будто по их шеям полоснули острым лезвием.
Бумажный зонт в его руке внезапно крутанулся, разбросав капли дождя веером брызг, которые сплошной стеной полетели в мужчину. Тот мгновенно пригнулся, уворачиваясь от удара, но Се Уйи уже сократил дистанцию, сложив пальцы наподобие клинка, и его ладонь метнулась прямо к горлу противника!
Мужчина поспешно выхватил меч для защиты, однако удар пальцем Се Уйи пришелся прямо по лезвию, отбросив самого нападавшего назад. Стоявший у самого края обрыва, он даже не успел вскрикнуть, как рухнул в пропасть. Брови Се Уйи сошлись на переносице: превратив ладонь в когтистую хватку, он попытался схватить его, но на лице мужчины промелькнуло свирепое выражение. Резко увернувшись, он сорвался вниз вместе с клинком.
Практически в тот же миг следом за ним рухнула крошечная фигурка: в самый критический момент Се Ли оттолкнул руку мужчины ногами, подцепил клинок и поймал его. Однако мальчик был слишком мал и потратил слишком много сил, а потому не удержал равновесие. Если бы он не ухватился руками за скалу, то висел бы не под самой макушкой обрыва подобно вяленому гусю, а полетел бы кормить рыб.
Всё это произошло в долю секунды, повергнув всех присутствующих в шок. Сюэ Чаньи побелела лицом:
— Сяо Ли!
Лицо Се Уйи исказилось, он бросился вниз, не раздумывая, но чья-то сильная рука резко дернула его назад — Чу Сивей опередил его и прыгнул в обрыв.
Однако было уже поздно. Камень, за который держался Се Ли, издал треск под невыносимой тяжестью, лицо мальчишка побледнело, и он камнем полетел вниз.
Даже сейчас он продолжал судорожно прижимать к груди Клинок Разрушенной Воды.
Рука Чу Сивей почти коснулась его, но в итоге ухватила лишь лоскут одежды. Не успев даже нахмуриться, он увидел промелькнувшую перед глазами небесно-голубую тень — столь стремительную, что он даже не смог разглядеть, что это было на самом деле.
http://bllate.org/book/31242/3808927
Готово:
