Город Гуян
На пустынной горной дороге буйно разрослись сорняки. Свинцовые тучи нависали так низко над землей, что от этого зрелища у любого могло перехватить дыхание.
Небольшой торговый караван спешил вперед. К сожалению, эта дорога уже слишком давно пришла в запустение, и люди ходили здесь редко. Выбоины и острые камни так и норовившие подбросить тележные колеса, казалось, готовы были развалить повозки на части. Если бы обычный человек сел в такую повозку, то не прошло бы и часа, как его бы стошнило от качки — куда там беременной женщине.
В итоге все были вынуждены выгрузить припасы на повозки и не спеша плестись следом на своих двоих. Лишь в самом хвосте каравана, на телеге, доверху заваленной мешками с зерном, свернувшись калачиком словно наседка, лежал человек.
На Е Фушэне была простая холщовая одежда, а волосы были кое-как стянуты на затылке соломенной веревкой в неаккуратный хвост. Устроив голову на уголке мешка и сложив руки на животе, если не считать его покачивающейся из стороны в сторону ноге, закинутой нога на ногу, он вполне мог бы сойти за образец мирного и безмятежного отдыха.
Остальные участники каравана шли, обливаясь потом, и только он один развалился на повозке, не чувствуя никакой тряски, и беззаботно напевал сочиненную им самим песенку: Стрела времени летит, луна и солнце ткут свой узор, весны и осени сменяют друг друга; любовь, обиды, ненависть, споры о праве и неправе, рождение, старость, болезнь, смерть — то, чего не дано добиться; юношеский пыл и задор, с клинком наперевес в тысячелиовый путь, взбаламутить гладь безмятежного пруда, навлечь на себя небесную кару...
Чем дальше, тем сильнее он фальшивил, да и смысл слов был совершенно нелепым. Вокруг тут же заулыбались, и лишь заправлявший всем караваном старший чернее тучи злился: Чего уставились, зубы скалите! Шагом марш, быстрее! Через часок городские ворота закроют, вы что, собрались сегодня ночью волкам на ужин в этой глуши?!
Его окрик заставил людей втянуть головы в плечи, и лишь Е Фушэн продолжал скалиться: Уважаемый старший, тут в округе даже дикой собаки не сыскать, можете не переживать.
Лучше бы он молчал: стоило ему открыть рот, как управляющего тут же бросило в жар от ярости: Слепой, пасть замолчи! Вечно ты тут языком треплешь! Еще хоть раз доставишь хлопот, я тебе и вторую ногу переломаю!
Услышав это, Е Фушэн схватился за левую ногу с самым скорбным выражением лица и заунывно протянул: Тогда бейте полегче.
Управляющего чуть не хватил удар.
В последние годы в Поднебесной было неспокойно, и странствующих по свету людей насчитывалось столько же, сколько рыбы в реке, но в конце концов все они были несчастными скитальцами, покинувшими родные края. Из-за того, что в последнее время изнутри страну раздирали мятежи удельных князей, а снаружи подстерегали свирепые варварские племена, любые поездки и торговля подвергались строжайшим ограничениям. И все же людям были нужны еда, топливо, рис, масло, соль и уксус, поэтому чиновники все же чуть-чуть ослабили хватку, позволив простому народу заниматься мелкой торговлей. Неудивительно, что во всех уголках страны словно грибы после дождя стали расти большие и малые купеческие караваны и бродячие торговцы.
Этот отряд прибыл с севера, где как раз только что завершилась затянувшаяся на целый месяц битва, из-за чего приграничная торговля была временно свернута. Лишившиеся из-за войны крова люди скинулись деньгами, раздобыли немного шкур, пряностей и прочей утвари, надеясь сбыть всё это в южных городах и сколотить хоть какой-то капитал, чтобы просто выжить.
Этого непутевого увальня, с которого как с гуся вода, управляющий подобрал на севере. Той ночью они пересчитали товар и разбили лагерь на пустыре за городом. Кто бы мог подумать, что среди ночи, когда все спали, кто-то из дозорных услышал волчий вой. Судя по звукам, целая стая загнала кого-то в угол. У управляющего под началом были люди, владеющие кое-какими боевыми навыками, поэтому он приказал остальным зажечь костры для охраны лагеря, а сам с оружием бросился на помощь. Схватка затянулась больше чем на полчаса, и когда управляющий вернулся, на его спине висел весь в крови человек.
Управляющий ничего не объяснял, а остальные и не расспрашивали. Они лишь отпаивали незнакомца целебными отварами, и спустя три-пять дней тот пришел в себя. Он назвался Е Фушэном. Лицом он вышел ладным и красивым, характер имел легкий и прямой, вот только глаза его никуда не годились, да к тому же из-за старой травмы правая нога сильно хромала. На первый взгляд казалось, что всё в порядке, но стоило ему пройти чуть дольше, как боль пронзала его до самого сердца.
Е Фушэну в этом году исполнилось двадцать девять — самый расцвет мужской силы. Окажись такое несчастье с кем другим, тот бы, пожалуй, горло сорвал от рыданий, выплакивая свое горе, но у этого человека душа была шире небес. Мало того, что он ни о чем не тужил, так еще и постоянно устраивал в караване такой переполох, что управляющий едва не падал замертво от ярости.
Пропустив ругань управляющего мимо ушей, Е Фушэн прищурился, немного понаблюдал за небом и властно бросил: Живей шевелитесь, дождь собирается.
Глаза у него и вправду были странные: стоило солнце подняться выше и свету стать ярче, как его взор заволакивала кромешная тьма, и порою он даже очертаний предметов различить не мог. Зато в пасмурную погоду, под дождем и с наступлением ночи он видел куда лучше прежнего, да так остро, что любой ребенок позавидовал бы его слуху и зрелищу.
Тучи на небе становились всё гуще и темнее. Управляющий, махнув рукой на всё остальное, поспешно согнал людей на повозки, надеясь как можно быстрее добраться до города. Раздав указания, он с мрачным лицом стащил Е Фушэна вниз, швырнул его вместе с рулоном постельных принадлежностей в собственную повозку и сплюнул: Проклятый малец, укутай ноги как следует, а не то простудишься и снова начнешь мне тут выть.
Управляющий издавна славился своим злым языком и мягким сердцем. Е Фушэн махнул рукой в знак благодарности за заботу, а затем завернулся в одеяло, превратившись в огромный рисовый ролл. Повозка помчалась вперед с бешеной скоростью, его так укачало, что в глазах заплясали круги, но тошноты не было — он просто смежил веки и принялся досыпать.
Когда он снова открыл глаза, караван уже добрался до городских ворот, но те были наглухо закрыты. Мелкий дождь моросил без остановки, и управляющий, позабыв про зонт, угодливо кланялся перед стражниками, пытаясь что-то им объяснить. Е Фушэн потер занывшие виски, зрение немного прояснилось, и на крепостной башне перед ним четко проступили два иероглифа: город Гуян.
Город Гуян... — негромко пробормотал он, подхватил промасленный бумажный зонт и, не обращая внимания на уговоры окружающих, спрыгнул с повозки.
Дождь лил как из ведра, с гулким стуком барабаня по бумажному зонту. Порыв холодного ветра заставил икры судорожно сжаться, но Е Фушэн даже бровью не повел. Переместив зонт строго над головой управляющего, он заговорил с караульными на привычном чиновничьем наречии: Уважаемые господа, еще ведь нет и часа петуха, почему же ворота закрыты?
Главный стражник задрал нос к небу и высокомерно молчал. Е Фушэн по привычке нашарил на поясе у управляющего кошелек с монетами и незаметно сунул его стражнику в руку. Тот взвесил мешочек на ладони и только после этого процедил сквозь зубы: В городе нынче неспокойно, после третьего стража часа обезьяны вход закрыт.
Управляющий скривился в горькой улыбке: Господа офицеры, вы только взгляните на нас: мы проделали такой долгий путь, с нами женщины и дети, да и погода совсем не радует. Нельзя ли проявить милосердие, пустить нас?
Стражник раздраженно бросил: Если каждому уступать, так зачем тогда эти ворота вообще нужны? Идите, идите отсюда! Приходите завтра спозаранку, не загораживайте дорогу.
В этот момент издалека донесся конский топот, и все увидели мчащуюся во весь опор гнедую кобылу. Наездница была закутана в черный плащ, а в руке ее свистел и щелкал хлыст. Сама она еще не доехала, но звонкий голос уже разнесся окрест: Откройте ворота!
Она неслась на лошади словно безумная, так что людям из каравана пришлось в спешке уступать ей дорогу, а стражник поспешно замахал рукой, приказывая воинам отворить створки. Е Фушэн прищурился и, разворачиваясь, незаметно для всех щелкнул пальцем, запустив камешек. Тот, укрытый пеленой дождя, со всего маху угодил передней лошади прямо в копыто.
Гнедая кобыла мгновенно взвизгнула от боли и вздыбилась, дико заржав. Застигнутая врасплох девушка вылетела из седла, но реакция у нее оказалась отменной: опершись одной рукой о землю и сделав сальто назад, она чудом удержала равновесие на ногах.
Главный стражник, еще мгновение назад строивший из себя грозного начальника, теперь побледнел как полотно и, суетливо бросившись вперед, заискивающе заулыбался: Ох-ох-ох, э-э... госпожа Сюэ, вы не ушиблись?
Пошла вон! — девушка по фамилии Сюэ яростно стерла с лица дождевые капли. К счастью, лицо ее было естественным, без капли белил и румян, иначе от косметики сейчас не осталось бы и следа. Она пару раз хлестнула кобылу хлыстом, но испуганная и ушибленная лошадь лишь взбешенно закружилась на месте, наотрез отказываясь подчиняться.
В сердцах со злости швырнув хлыст на землю, она окинула взглядом караван, направилась прямо к Е Фушэну и, задрав подбородок, потребовала: Мне нужна лошадь! Сколько серебра вы хотите за нее?
Брови управляющего сошлись на переносице, но Е Фушэн опередил его: Серебра не нужно. Нам всё равно входить в город, так почему бы попутно не подбросить уважаемую госпожу.
Говоря это, он подал зонт чуть вперед, укрывая голову девушки от непогоды. Сейчас, в наступавших сумерках, свет, пробивавшийся сквозь зеленушную бумагу зонта, казался тусклым и мягким. Большая часть лица Е Фушэна тонула в тени, и лишь его персиковые глаза глядели затуманенно и отрешенно, а уголки губ изгибались изящным полумесяцем. И пусть на нем была самая дешевая грубая одежда, а не роскошные шелка, его неотразимое, почти звериное очарование все равно заставляло замирать сердца.
Девушке на вид было лет пятнадцать-шестнадцать. Она слегка наклонила голову, моргнула, и тон ее стал чуть мягче: Вы тоже идете в город? Куда направляетесь?
Управляющий мысленно сплюнул в адрес этого наглого сердцееда, но лицо его осталось предельно почтительным: Отвечаю уважаемой госпоже: мы — заезжие торговцы, нам бы просто найти в городе постоялый двор да устроиться на ночлег.
Девушка кивнула, полностью проигнорировав растерянное лицо главного стражника, и скомандула: Ладно. Дайте мне коня, и я проведу вас внутрь.
С этими словами она крутанулась на месте, собираясь выбрать лошадь, но Е Фушэн мягко преградил ей путь. Повернувшись, она прямо отразилась в чистом зеркальце, оказавшись лицом к лицу с его слегка растерянным выражением.
Е Фушэн держал в руках маленькое круглое зеркало и тепло улыбался: Ветер сильный, дождь хлещет, а госпожа наверняка порядком устала в дороге. Не соблаговолите ли пересесть в повозку и отдохнуть хоть немного? Пусть там не слишком роскошно, но во всяком случае чисто и аккуратно.
Девушка на мгновение опешила, несколько секунд разглядывала его, а потом протянула руку, выхватила у него зеркальце и набросилась на начальника стражи: Чего стоишь, открывай ворота! Если из-за тебя сорвутся мои дела, я с тебя шкуру спущу!
Главный стражник закивал с самым жалким видом, а девушка уже взбиралась на козлы повозки. Обернувшись, она ткнула пальцем в Е Фушэна: Эй ты, будешь править для меня конями.
Е Фушэн стоя под зонтом, легонько качнул пальцем у уголка глаза и легко улыбнулся: Для меня это великая честь.
Девушка нырнула внутрь повозки, а Е Фушэн сунул зонт в руки управляющему, после чего отвязал от пояса флягу с вином и протянул главному стражнику. Оба мужчины застыли с одинаково ошеломленными лицами.
Управляющий с невероятно сложным выражением на лице выдавил: Скажи на милость... ты вообще ведешь счет тому, сколько долгов сердечных на тебе висит?
Начальник стражи потрясенно выдохнул: Высший пилотаж. Сдаюсь, моя взяд.
Ходишь по миру — умей пустить пыль в глаза, — скромно улыбнулся Е Фушэн, являя собой самую утонченную, изысканную натуру закоренелого негодяя. — Ну так что, уважаемый начальник, теперь мы можем войти в город?
Начальник стражи еще не до конца пришел в себя: Эта госпожа Сюэ — известная вредина на весь наш Гуян. Сколько гордецов, пытавшихся за ней ухаживать, получили от нее плетей. Сегодня что, день затмения, раз она так сменила гнев на милость?
Е Фушэн продолжал улыбаться: Всё потому, что со спины я смотрюсь куда статнее их всех, лицом лицом вышел чище и благороднее, а если с меня даже шкуру сдерут — во мне все равно больше содержания, чем в них.
...Слов нет! Добро пожаловать!
Главный стражник хлопнул себя по бедру и уже собирался отдать приказ подчиненным, но Е Фушэн окликнул его: Офицер, вы упомянули, что в городе сейчас неспокойно. Не подскажете, что именно там произошло?
Начальник стражи больше не стал ходить вокруг да около и ответил: Братец, а слыхал ли ты про Виллу Разрушенной Воды?
Е Фушэн с благоговейным трепетом откликнулся: Уж не та ли это Вилла Разрушенной Воды, что славится своим Первым Клинком Поднебесной?
Начальник стражи понизил голос: Всё это слава прошлых лет.
Е Фушэн сузил глаза: О? И что же это значит?
Глава Виллы Разрушенной Воды, Се Уйи, уже три года как не берется за оружие. Днями напролет сидит за закрытыми дверьми, не показывая носу наружу. Люди говорят... он калека.
http://bllate.org/book/31242/3808924
Готово:
