Эта развлекательная корпорация принадлежала Семье Чжоу. Нижние этажи представляли собой обычные зоны отдыха: от караоке, игровых залов и кинотеатров до садов для отдыха, спортивных площадок и сопутствующих ресторанов. Всё это были базовые развлекательные заведения, куда мог прийти каждый.
Выше располагались VIP-зоны, вход в которые был открыт только для особо важных гостей.
Чжоу Янь только что окончил учебу и совсем не хотел, чтобы его загоняли в рамки и заставляли работать в семейной компании — такая скучная и однообразная жизнь, пожалуй, свела бы его с ума от тоски. Поэтому он упрашивал своего третьего дядю, Чжоу Шаня, до тех пор, пока тот не позволил ему прийти в развлекательный центр, чтобы учиться делу на практике.
Отец Чжоу Яня, второй сын в Семье Чжоу по имени Чжоу Цзи, почти не занимался его воспитанием. В основном этим ведал Чжоу Шань, хотя воспитательной работы как таковой было мало — в основном ему приходилось разгребать завалы после выходок племянника. В последние годы тот всё же стал намного спокойнее, чем раньше, чему Чжоу Шань был невероятно рад и до глубины души тронут. И хотя поначалу он не хотел соглашаться на эту просьбу, в итоге дал добро на удивление легко.
Главным образом потому, что подобное место действительно отлично подходило для приобретения навыков общения и заведения полезных знакомств. Впрочем, для исправления легкомысленного образа жизни Чжоу Яня это не приносило абсолютно никакой пользы.
Одетый в строгий черный костюм, высокий и красивый, Чжоу Янь с малых лет крутился в этих кругах. И хотя в решении некоторых вопросов ему еще недоставало той проницательности и осмотрительности, что были присущи Чжоу Шаню, он уже держался вполне солидно. Чжоу Шань даже решил, что в будущем именно он станет его преемником, и взялся за его обучение с еще большим усердием.
Семья Чжоу имела связи и в законных кругах, и в криминальном мире. За последние годы они изо всех сил старались легализоваться, по возможности разрывая все связи с преступностью, однако их устрашающее влияние никуда не делось. К тому же, всегда оставались какие-то тайные дела, которые, судя по всему, существовали вечно, поэтому теневая сторона никуда не исчезала.
В поколении внуков Семьи Чжоу насчитывалось четверо детей, но при этом имелся лишь один мальчик — сам Чжоу Янь. Разумеется, это без учета внебрачных детей, оставшихся на стороне и не имеющих прав на наследство. Если же считать и их, то даже Чжоу Шань не смог бы сосчитать, сколько семян оставили в разных местах его старший и второй братья.
Если рассудить, Чжоу Шань был самым беспутным среди трех братьев в семье, но при этом вел себя наиболее благоразумно в личной жизни. Он оставался верен жене, а для двух дочерей-близнецов был самым лучшим и нежным отцом. Какая редкость для человека с таким прошлым.
Перед огромным панорамным окном в кабинете Чжоу Яня стоял телескоп. Вообще-то он поставил его там от скуки — иногда в него было удобно разглядывать окрестности.
В тот день, после поездки в книжный магазин за покупками, он воспользовался этим телескопом, чтобы понаблюдать за тем самым книжным магазином. Смотреть там было особо не на что, просто иногда время тянулось слишком медленно, и его нужно было чем-то занять.
По вечерам вид из окон этого здания не отличался широтой дневного обзора, однако напротив ярко освещенный книжный магазин выделялся среди остальных построек с тусклым светом невероятно отчетливо. На втором этаже стеклянная стена выходила прямо на улицу, и внутри было так светло, что через стекло отчетливо просматривались три темно-синих пластиковых стула, стоявших у перил.
Впрочем, привлекало Чжоу Яня вовсе не это. Каждой вечер его заставляло смотреть туда одно и то же: самое первое место у стекла каждый вечер неизменно занимал один и тот же человек.
Этот человек всегда был одет в белое или бежевое, носил бейсболку — белую в светло-серых тонах или иногда белую с красными буквами, но неизменно на белом фоне. У незнакомца был утонченный профиль, острый подбородок, переносица не слишком высокая, но сам нос очень красивый, а волосы слегка отросли, так что виднелись лишь кончики ушей...
Из-за козырька кепки лица было не разглядеть целиком.Видя, как тот молча перелистывает страницы, страницу за страницей, как порой встаёт, чтобы взять другую книгу, рассмотреть его выражение лица было невозможно, ведь он никогда не снимал свою шляпу.
Иногда он беззвучно читал текст со страниц, слегка шевеля губами. Чжоу Янь смотрел на это, временами желая услышать его голос или представить, каково это — поцеловать эти губы, и в его голове рождались даже более грязные мысли.
Чжоу Янь также любил задерживать взгляд на его пальцах — белых, чистых, с аккуратно подстриженными ногтями и тонкими суставами. Когда они небрежно согнутыми лежали на белых страницах книг, это напоминало резьбу по белофлакновому нефриту. Когда же он легко постукивал по странице средним пальцем, мизинец чуть приподнимался. В такие мгновения Чжоу Яню казалось, что эта рука принадлежит изнеженной знатной даме, честно ухаживающей за собой и изящно взмахивающей веером в театре, или же она создана для того, чтобы с трепетным и возбужденным вожделением ласкать тело любовника, а в разгар страсти суставы пальцев от напряжения выступают ещё отчётливее...
Человек за стеклом производил неизгладимое впечатление невыразимой интеллигентности и умиротворения, однако Чжоу Янь порой предавался совершенно развратным и плотским фантазиям, зачастую испытывая от одного лишь взгляда сексуальное возбуждение.
Чжоу Янь был вынужден признать, что каждую ночь предавался грязным фантазиям, опираясь лишь на один его профиль да на ту пару рук, и находил в этом извращённое удовольствие.
Он считал это своего рода острыми ощущениями — куда более увлекательными, чем занятия любовью с женщиной с пышными формами или мужчиной, владеющим превосходными навыками.Поскольку в последнее время он совершенно потерял интерес к подобным делам, для него это стало тяжелейшим ударом. В конце концов, он был еще так молод, к тому же эта сфера занимала огромную часть его жизни. Внезапная утрата интереса — что это значило? Это значило, что ему придется отказаться от ночной жизни, и представить, насколько это было жестоко, не составляло труда.
Он рассказал обо всем своему лучшему другу, а тот взял да высмеял его, заявив, что у него началась менопауза, да еще и добавил, что это ему кармическое возмездие. Разумеется, за такие слова тот человек был жестоко избит.
Обратившись за консультацией к психотерапевту, которому доверял, он услышал в ответ, что это лишь временная усталость и со временем все пройдет. Конечно, врач главным образом толковал о том, что близость приносит больше удовлетворения, когда в основе лежит искреннее чувство, и настоятельно советовал ему сдерживать себя, не предаваться беспорядочным связям и придерживаться здоровых привычек. В тот момент Чжоу Янь был так зол, что готов был изрыгать проклятия, но позже все же был вынужден последовать врачебным предписаниям.
Понаблюдав за всем почти целый месяц, Чжоу Янь наконец отправился в ту книжную лавку, чтобы отыскать того Читателя Дня, у которого из-за надетых им рубашек с длинными рукавами были видны лишь лицо да кисти рук.
Исходя из своих ежедневных наблюдений, Чжоу Янь точно установил, что этот человек — мужчина. В душе он прекрасно понимал, что проявляет к нему столь пристальный интерес лишь потому, что тот вызывал у него ощущения, некогда исходившие и от Вэй Си. Это чувство завораживало его, однако он наотрез отказывался признавать перед самим собой, что все еще что-то чувствует к Вэй Си. Ведь прошло уже столько времени, а его требования к сексуальным партнерам вернулись к прежним вкусам: ему подавай тех, кто обладает хорошей фигурой и мастерством в постели, а вовсе не тех сухих и тощих заморышей с невинными лицами.
Он совершенно забыл, что давным-давно уже видел Инин один раз. Взяв книгу, которую был способен понять, он уселся на свободное место рядом с Инин.
Из-за того, что стул оказался небольшим, приземлившись на него, он почувствовал себя огромным медведем, занявшим чужую крошечную берлогу. Сидеть было неудобно, да и вдобавок ко всему — как-то странно.
Инин, чьему чтению начала мешать широкая фигура соседа, заслонившая часть света, оторвался от книги и украдкой бросил взгляд на сидевшего рядом человека.Поскольку он видел не так уж много людей, почти каждый мог оставить след в его памяти, и он с первого же взгляда узнал того самого человека, который в прошлый раз помогал ему расставлять книги и удержал его, когда он чуть не упал.
Хотя ему хотелось еще раз поблагодарить парня, из-за своей нелюдимости и неумения общаться он снова отбросил эту мысль, переведя взгляд обратно на книгу.
Вот только давящая аура от сидевшего рядом человека была слишком сильна, к тому же создавалось ощущение, будто тот постоянно за ним наблюдает.
Инин не любил, когда его разглядывают, и от этого внезапно напрягся. Читать дальше он уже не мог и решил сегодня уйти пораньше.
Поднявшись, чтобы поставить книгу на место, он в спешке не посмотрел под ноги, сам не зная как задел чужую ногу и едва не рухнул на пол. Если бы сидевший рядом мужчина не поймал его, он бы точно упал. И хотя на землю он не шлепнулся, ситуация оказалась еще хуже.
Он фактически оказался полуобнятым чужими руками, а от тепла чужой ладони по всему телу разлилось неприятное, сковывающее чувство.
Чжоу Янь разглядел лицо Инина и к тому же добился своего — обнял его.
Глаза у парня были большими, сияющими и полными легкого испуга, а лицо — невероятно красивым. Оно полностью оправдывало его догадки и ожидания, доставляя ему крайнее удовлетворение.
Правда, этот человек показался ему смутно знакомым, и он невольно сорвался с вопросом:
— Мы случайно раньше нигде не встречались?
Если бы речь шла об обычном знакомстве на улице, такие слова нынешний Чжоу Янь ни за что бы не произнес. Выпалив их, он тут же почувствовал себя несколько неловко.
Инин выбрался из его объятий, выпрямился, и на его лице отразилось крайнее смущение:
— Я часто читаю здесь. В прошлый раз, когда ты приходил за книгами, ты помог мне расставить одну стопку. Я тогда тоже чуть не упал, и ты меня поймал!
Голос Инина был мягким и тихим, и в каждом его движении сквозила особая утонченность, какой обычно не встретишь у мужчин, хотя женщиной он тоже вовсе не выглядел.
Подсказка освежила память Чжоу Яня, и он вспомнил, что, когда приходил покупать книги для старшей сестры, действительно видел этого красивого юношу. Лицо Чжоу Яня осталось невозмутимым, но в душе шевельнулось разочарование и досада — надо же было заметить его еще тогда и умудриться забыть, не обратив должного внимания.
Раньше он считал мужчин с женственными манерами невыносимыми, но, понаблюдав за Инином почти целый месяц и изучив большинство его привычек, он уже не находил в них излишней женственности — по крайней мере, это не вызывало у него отторжения.
— Вот как! А я всё думал, почему лицо кажется знакомым. Думал, померещилось! — простодушно улыбнулся Чжоу Янь.
— И за это спасибо! Мне пора домой! До свидания! — Инин интуитивно чувствовал, что от этого человека исходит какая-то скрытая угроза, и хотя тот помог ему, парень хотел поскорее уйти.
— Уже уходишь? И в котором часу закрывается этот книжный? — Чжоу Янь явно не собирался его отпускать и продолжил расспросы.
Из вежливости Инин ответил:
— В десять!
— Уже в десять закрывается? А я как раз собирался дочитать эту книгу, похоже, времени не хватит, — с мнимым разочарованием произнес Чжоу Янь.
Инин бросил взгляд на книгу в его руках — это было издание по управлению бизнесом. Книга была не толстой, и на его взгляд, прочитать ее можно было часа за два. Сейчас уже подходило к девяти, так что времени на чтение действительно не оставалось, и он по доброте душевной посоветовал:
— Можешь купить ее и почитать дома!
Чжоу Янь именно этого и добивался — задержать его и поговорить подольше, и сейчас его цель была достигнута.
Изобразив крайнюю неловкость, Чжоу Янь с улыбкой произнес:
— Знаешь, у меня есть одна особенность: если я покупаю книгу, то больше не могу заставить себя ее читать. Мне обязательно нужно читать в книжном магазине или в библиотеке, а дома — абсолютно никак. Как там говорится... книга, взятая во временное пользование... эм...
Чжоу Янь сделал вид, что мучительно соображает, и Инин подсказал ему:
— Книга не в заем не читается.
— Именно это я и имел в виду! — Чжоу Янь легко похлопал по обложке и улыбнулся.
Поскольку тот обращался к нему, Инин не мог просто так развернуться и уйти, не проявив вежливости, поэтому оказался прикован к этому месту. А Чжоу Янь продолжил:
— Ты ведь и в прошлый раз, когда я приходил, тоже читал здесь. И сегодня снова тут. Ты очень любишь читать, да?
Инин почувствовал себя не в своей тарелке; ему уже совсем не хотелось с ним разговаривать, но пришлось ответить:
— Нормально. Читать очень интересно.
Чжоу Янь перевел взгляд на книгу в руках парня — это была «Цитадель». Понятия не имея, что это такое, он мельком глянул на имя автора — Антуан де Сент-Экзюпери — и оно показалось ему смутно знакомым.
— Я читал только его «Маленького принца». Тебе так нравятся его книги? — с искренним интересом спросил Чжоу Янь, глядя на Инина.
— Очень нравятся. «Цитадель» — прекрасная книга, я перечитывал ее уже несколько раз. — Инин на самом деле хотел купить это издание, но в этом месяце бюджет на книги был уже исчерпан, так что пришлось отложить покупку до следующего месяца.
— Разве он не американец? Из бедной семьи, работал матросом... А еще он написал очень известный рассказ про собаку, верно? Только я его не читал, но всё собирался.
Чжоу Янь сидел на стуле, а Инин стоял, так что ему было отлично видно белое, умиротворенное и красивое лицо парня под козырьком кепки.
Он сосредоточенно разглядывал Инина, хотя на самом деле в мыслях уже предавался пошлым фантазиям о красавчике. Сам же Инин, видя такое пристальное внимание, решил, что у собеседника просто жажда знаний, но вот факты, которые тот привел, были полностью неверными: Сент-Экзюпери был летчиком, а то, о чем говорил этот мужчина, больше походило на Джека Лондона. Неловко было сразу указывать на чужую ошибку, и Инин мягко поправил его:
— Джек Лондон действительно американец, и его знаменитый роман о собаке называется «Зов предков», это очень интересная книга.
Чжоу Янь во всей этой литературе не разбирался от слова совсем, но раз собеседник указал на его ошибку, он нарочно изобразил смущение и виновато улыбнулся:
— Надо же, всё перепутал. Похоже, в следующий раз перед тем, как говорить, придется хорошенько подумать.
Видя смущенную улыбку мужчины и вспомнив, что сам он уже чертовски давно ни с кем нормально не общался — человек ведь существо социальное, и порой ему просто необходимо высказаться и послушать других, — Инин продолжил разговор:
— Ничего страшного, я тоже часто всё путаю.
— Хватит стоять, присядь! — Чжоу Янь указал на стул, на котором только что сидел Инин.
Пара других читателей, находившихся на этом этаже, услышав голоса, обернулись и посмотрели в их сторону с явным недовольством во взгляде.
Инин тихо ответил:
— Нет, мне пора идти. Разговоры здесь будут мешать остальным.
Чжоу Янь окинул взглядом зал, в душе испытывая глубокое презрение к окружающим, но напустил на себя извиняющийся вид:
— И правда! Мы тут разговорились, я даже не заметил.
Он собирался предложить Инину выпить по чашке кофе, но, подумав, что парень держится слишком настороженно и к тому же появляется в книжном каждый день, решил пока не давить:
— Ну тогда до встречи! Иди, а я еще немного почитаю!
Инин кивнул ему, бросил короткое «до свидания», вернул книгу на полку и спустился вниз.
Как только Инин ушел, Чжоу Янь, разумеется, тоже спустился, купил книгу и покинул магазин.
http://bllate.org/book/31241/3808838
Готово:
