Оказалось, что это сын бабушки Чжан. Цзян Чжоу успокоился.
Услышав слова мужчины, госпожа Цзян не смогла скрыть разочарования на лице. Через силу улыбнувшись, она произнесла:
— Я в этом не особо разбираюсь, поговорите обо всём с Цзян Чжоу.
С этими словами она повернулась и ушла в свою комнату.
Цзян Чжоу мысленно легко вздохнул: судя по её выражению лица, перешедшему от удивления к разочарованию, и гадать не стоило — она всё ещё питала иллюзии насчёт своего никчёмного муженька.
Мужская низменная сущность такова: имея дома красавицу-жену, они всё равно шастают на стороне, бросая верных спутниц жизни. Особенно это касается богачей, у которых полно жен и наложниц, а женщины для них — не более чем придаток.
Люди вроде госпожи Цзян тоже не могли избежать подобной участи. Хоть она прибыла сюда недавно, по её речам и поступкам несложно было догадаться, что эта женщина обладает собственным мнением.
Кто бы мог подумать, что в делах сердечных она окажется настолько слепа.
Цзян Чжоу мысленно сочла её положение незавидным, но тут же отбросила эти мысли: сейчас было совсем не время для подобных раздумий, иначе, если медлить дальше, к вечеру придётся остаться с пустым желудком.
Она посмотрела на мужчину. У неё действительно была задача, с которой в одиночку не справиться, и она подумала про себя: как же вовремя он явился. Не став церемониться, она с улыбкой сказала:
— Брат Чжан пришёл как нельзя кстати! У младшего как раз есть дело, в котором требуется помощь. Не стойте у порога, заходите в дом, поговорим внутри.
Она пригласила гостя во двор, но заводить в комнаты не стала: в доме оставались лишь три женщины, и каким бы простодушным ни казался мужчина, кто знает, не затаил ли он дурных мыслей? Ради безопасности бережёного бог бережёт.
Указав пальцем на угол двора, Цзян Чжоу сказала:
— Я хочу построить здесь маленькую кухню, для этого нужны камни. Не мог бы ты, брат Чжан, помочь мне съездить за камнями и привезти их?
Мужчина внимательно осмотрел то место, куда указала Цзян Чжоу, немного подумал и кивнул в знак согласия.
Он мало что смыслил в таких делах, но раз матушка велела прийти и помочь, он и пришёл. Отправляясь в путь, матушка особо наказала делать всё, что попросят — вот он и будет делать, сил у него хватит.
Мужчину звали Чжан Те、ню, он был сыном соседки, бабушки Чжан. Когда полевые работы в хозяйстве заканчивались, он обычно сидел без дела дома, а иногда уходил в горы за дичью, чтобы продать её в городе.
Чжан Те、ню сходил домой, запряг бычью повозку и всю дорогу сопровождал Цзян Чжоу до полей. Вдвоём они нагрузили камни на телегу и привезли их к хижине. С виду камней казалось немного, но набралось ровно на две полные поездки, и у входа выросла целая гора.
Цзян Чжоу расспросила его о строительстве домов и только тогда узнала, что для возведения жилья здесь требуется не только зарегистрироваться у старосты и купить земельный участок, но и иметь отдельную домовую книгу.
Хотя Семья Цзян выгнала её, хукоу — официальная регистрация — всё еще числился за Семьёй Цзян. От этой мысли она помрачнела: её матушка всё ещё возлагала надежды на господина Цзян и наверняка выступит против того, чтобы забрать их регистрацию и завести отдельное хозяйство.
Неужели придётся вечно жить в этой хижине?
— Можно купить чужой дом. В деревне есть несколько семей, которые съехали, можешь поспрашивать, — подсказал Чжан Те、ню.
В сердце Цзян Чжоу тут же забрезжила надежда, и она сразу же отправилась вслед за Чжан Те、ню осматривать те дома. Из-за многолетнего отсутствия ухода дворы заросли сорной травой, а глинобитные стены местами обрушились — это были сущие аварийные постройки. Жить в таком жилье куда опаснее, чем в соломенной хижине, поэтому она сразу отвергла идею с покупкой.
Похоже, придётся строить дом заново.
Ей нужно было найти подходящий момент, чтобы как следует поговорить с госпожой Цзян.
Разгрузив телегу, Чжан Те、ню не спешил уходить и помог Цзян Чжоу сходить в горы за целой телегой дров, и только после этого собрался домой. Сначала Цзян Чжоу хотела оставить его пообедать в знак благодарности, ведь ей предстояло строительство дома, и наверняка ещё не раз понадобится помощь этого человека. Однако очаг был ещё не сложен, да и угостить гостя в доме было решительно нечем, так что она решила отблагодарить его как-нибудь в другой раз.
Когда Чжан Те、ню ушёл, Цзян Чжоу принялась за постройку очага прямо во дворе. Вскоре из дома вышла Линь Мувань. Ее взгляд упал на хлопотавшую над кладкой Цзян Чжоу, в глазах мелькнула тень, она прикусила губу и протянула ей бурдюк с водой.
Заметив это, Цзян Чжоу обрадовалась. Забыв о приличиях, она вытерла пот рукой, оставив на лице чёрный мазок, с улыбкой приняла бурдюк и произнесла:
— Спасибо.
Подождав немного и видя, что Линь Мувань молчит, не сводя глаз с наполовину сложенного очага, Цзян Чжоу решила, что та переживает насчёт вечерней готовки, и успокоила её:
— Не беспокойся, сегодня вечером ты обязательно поешь горячей еды.
Линь Мувань молча поджала губы, и её взгляд снова переместился на бурдюк в руках Цзян Чжоу.
Озадаченная Цзян Чжоу сделала пару жадных глётков и только тогда обнаружила, что вода в бурдюке кончилась. Она перевела взгляд на Линь Мувань, потом снова опустила глаза на пустой бурдюк, но ей отчаянно не хотелось думать о девушке плохо.
Впрочем, не страшно. Раз уж у неё полно сил, сходить за водой — велика ли беда? Не морить же человека жаждой?
Взбодрившись, она потрясла бурдюк в руке:
— Сейчас я схожу за водой, не переживай.
зрачки Линь Мувань слегка дрогнули, но она быстро взяла себя в руки и холодно бросила:
— Я и не переживала.
Цзян Чжоу поперхнулась, не найдя, что ответить на это.
Сказав своё слово, Линь Мувань нашла неподалёку камень, села на него и, опустив глаза, снова тихо погрузилась в задумчивость.
В лучах заходящего солнца девушка тихо сидела во дворе, и на её лице невольно проступала легкая печаль. Её длинные густые ресницы казались отчётливо видными по отдельности, время от времени вздрагивая, словно крылья бабочки, готовой взмыть в воздух.
Цзян Чжоу завороженно уставилась на неё, моргнула и почувствовала в груди какое-то странное, неопределённое чувство. Казалось, она всегда была такой — покорной судьбе, редко спорящей, а чаще всего погруженной в тихую задумчивость, из-за которой невозможно было угадать, что же творится у неё на душе.
Покой прервал оклик:
— Брат Цзян!
Опомнившись, Цзян Чжоу повернула голову.
Калитка была открыта, во дворе стоял Чжан Те、ню, почесывая затылок и держа в руках железный котёл. Он простодушно улыбался, демонстрируя ряд белоснежных зубов:
— Брат Цзян, попользуйся пока этим котлом.
С этими словами он шагнул во дворец, водрузил котёл на землю и, заметив во дворе ещё одного человека, заметно растерялся. Выросший в деревне парень сроду не видал столь красивых женщин, густо покраснел и заикающимся голосом произмолвил:
— Я... я тут ег-его ост-тавил.
Не дожидаясь благодарности от Цзян Чжоу, он поспешно ретировался.
Цзян Чжоу по привычке почесала бровь: судя по всему, отблагодарить парня действительно стоило как следует. Не принеси Чжан Те、ню котёл, она бы и впрямь не вспомнила, что в хозяйстве не хватает посуды. Иметь рис и не иметь котла — сущая беда, и уж точно не удалось бы сдержать данное Линь Мувань обещание накормить её горячим ужином.
По сравнению с хлопочущей Цзян Чжоу, Линь Мувань выглядела крайне невозмутимой.
На её лице не отражалось почти никаких эмоций.
Вздохнув, Цзян Чжоу продолжила работу, быстро сложила простейший очаг и водрузила на него котёл.
Отлично.
На лице Цзян Чжоу появилась довольная улыбка, и голос её невольно взлетел:
— Пойдём, наберём воды!
Лучи заходящего солнца падали на водную гладь, слабый ветерок рябил её поверхность легкой зыбью.
Сквозь прозрачную речную воду были видны стайки мелких рыбешек, которые беззаботно сновали туда-сюда. Стоило подойти чуть ближе к берегу, как они мгновенно разбегались в разные стороны, а успокоившись, снова понемногу, с опаской подплывали обратно.
— Была бы тут рыба покрупнее — совсем хорошо, — с сожалением произнесла Цзян Чжоу. Понаблюдав за рекой с берега, она осторожно опустила в воду ведро. Рыба тут же бросилась врассыпную. Вытащив полное ведро, она обернулась к Линь Мувань: — Когда я была маленькой, я некоторое время жила в деревне и часто ходила на реку ловить рыбу. Как-то раз после сильного дождя бурный поток унёс мои новые туфли.
— Если здесь водится крупная рыба, мы сможем её ловить, а если сварить из неё суп, получится очень вкусно.
Линь Мувань приподняла веки и странным взглядом уставилась ей в глаза. В её голове крутились слова Цзян Чжоу, пальцы рук, опущенных вдоль тела, судорожно сжимали рукава платья, и сердце против воли охватило смятение.
Разве мог законный сын Семьи Цзян жить в деревне? Уже одно это шло вразрез со здравым смыслом, не говоря уж о ловле рыбы в реке.
Она прищурилась. Красновато-оранжевые лучи заката падали на Цзян Чжоу, окутывая её улыбку мягким сиянием, от которого слегка резало глаза.
Опустив веки, Линь Мувань холодно обронила:
— Набрали воды, пойдём назад.
Цзян Чжоу возразила:
— Возвращаться сейчас — значит зря пренебрегать такой красотой.
Нахмурившись, Линь Мувань подняла взгляд, задержала его на девушке, и в глубине её глаз промелькнула тоска: некогда некто произносил точно такие же слова, только вот прошлое уже не вернуть.
Она закусила губу и развернулась, чтобы уйти.
Что?!
— Ты куда, постой же! — поспешно подхватив вёдра, Цзян Чжоу побежала следом.
Что за характер такой, с чего вдруг она сердится?
В её голове невольно закралось сомнение: неужели раньше она общалась с первоначальной владелицей тела точно так же?
Почему всё вокруг казалось таким странным?
Разве возлюбленные не должны проводить вместе каждую минуту?
Хотя Цзян Чжоу никогда не состояла в романтических отношениях, разве она не слышала поговорок о чужом опыте? Когда её сослуживцы заводили романы, они словно приклеивались друг к другу круглыми сутками, и ей не раз доводилось заставать их за проявлением нежности.
Она почесала бровь.
Или всё дело в консервативности здешних нравов, из-за чего даже любовь принято выражать скрытно?
Впрочем, если подумать, всё сходится: вчера перед сном Линь Мувань держалась от неё на расстоянии, а уснув — тайком прижалась и проспала так до утра?
Эта девочка и вправду невероятно застенчива.
Покачав головой, Цзян Чжоу догнала Линь Мувань и поравнялась с ней.
Становилось очевидно: Линь Мувань вовсе не была неразговорчивой, просто эта девушка слишком легко смущалась. Мысленно тяжело вздохнув, Цзян Чжоу сама заговорила о событиях сегодняшнего дня:
— Я хочу заново построить дом. Сегодня брат Чжан водил меня в деревню посмотреть на пустующие дворы, но все они оказались так себе.
Пока она говорила, она то и дело бросала на Линь Мувань косые взгляды. Заметив, что та тоже смотрит на неё, Цзян Чжоу продолжила:
— Они слишком сильно разрушены, жить там небезопасно. Но ты не бойся, я уверена, что до наступления зимы решу вопрос с жильём.
С этими словами она вздохнула, плечи, нёсшие коромысло с вёдрами, невольно опустились, и она с досадой добавила:
— Вот только брат Чжан сказал, что для строительства нужен отдельный хукоу, а моя регистрация всё ещё числится за Семьёй Цзян. Чтобы перенести её, придется ехать в Поместье Цзян... Судя по настроению матушки, она всё ещё питает слабость к Цзян... — слова, уже подступившие к горлу, вовремя свернули в сторону, сменившись на: — То есть, питает иллюзии насчёт моего отца, и я опасаюсь, что она не позволит мне забрать регистрацию.
— Ты хочешь забрать свою регистрацию? — сердце Линь Мувань слегка ёкнуло, и она с недоверием посмотрела на Цзян Чжоу.
http://bllate.org/book/31224/3806916
Готово:
