Вини её в этом!
Если бы она знала раньше, что так обернется, стала бы она заботиться о приличиях? Разве ими набьешь желудок? Глядя на целую телегу вещей, она чувствовала, как сердце обливается кровью — это стоило ей почти всех сбережений.
— Дочь Цзян Чжоу, чего застыла? Чего не помогаешь детям занести вещи внутрь? — соседка подтолкнула её, вырвав госпожу Цзян из оцепенения.
Та судорожно кивнула, не в силах сдержать тяжелый вздох: лишь бы хватило денег до того, как их найдет глава семейства.
Муж соседки носил фамилию Чжан. Много лет назад он погиб на охоте, растерзанный диким кабаном. С тех пор старушка осталась одна с сыном, а когда тот женился, в доме появились внуки. Из-за тесноты сын отстроил новое жилье, но старушка не пожелала покидать дом, где жила с покойным мужем, и осталась там одна. Теперь, когда у неё появились соседи, она искренне радовалась. Не обращая внимания на свой преклонный возраст, она собралась помочь, но Цзян Чжоу поспешно преградила ей путь:
— Бабушка Чжан, вы лучше присядьте, поболтайте с моей мамой, а эти вещи я сама занесу.
Сказав это, она согнула руку, демонстрируя мышцы:
— У меня полно сил…
Для неё такая работа была пустяком, не идущим ни в какое сравнение с её ежедневными тренировками. Сейчас, лишившись привычных изнурительных занятий, она чувствовала, как в ней бурлит нерастраченная энергия.
Не успела она закончить, как Линь Мувань уже принялась за дело. Она изо всех сил ухватилась за мешок с рисом и дернула — телега качнулась, но мешок не сдвинулся ни на дюйм. Линь Мувань закусила губу, собираясь попробовать снова, но Цзян Чжоу поспешно перехватила её руки и, легко подхватив мешок, сняла его с телеги. Она широко улыбнулась:
— Отдыхай. Ты полдня в дороге, дай мне сделать. У меня сил хоть отбавляй, такая мелочь — не твоя забота.
Стоило теплой ладони коснуться кожи, как Линь Мувань, словно испугавшись, резко отдернула руку. Она сжала пальцы, настороженно глядя на Цзян Чжоу, и спустя долгое время, поджав губы, отошла в сторону.
Получив такой отпор, Цзян Чжоу почувствовала себя уязвленной. Бросив обиженный взгляд, она молча принялась за работу.
Всё было именно так, как говорила Цзян Чжоу: она была необычайно сильна и в мгновение ока перетаскала всё во двор.
Два одеяла и матрас, которые они купили, оказались залежалым товаром — неясно, сколько они пропылились на складе, от них исходил затхлый запах. Цзян Чжоу вынесла их к воротам, нашла удобную палку и принялась с силой выбивать, наполняя воздух звонкими хлопками. Поскольку во дворе не было места для сушки, она просто расстелила их на стоге сена, чтобы прожарить на солнце и избавиться от сырости.
Госпожа Цзян и Линь Мувань хотели помочь, но не находили себе места, наблюдая за тем, как ловко Цзян Чжоу справляется с хозяйством. Госпожа Цзян приоткрыла рот от изумления — её потрясение было не меньше, чем у Линь Мувань.
С чего это ребенок вдруг стал таким деятельным?
Неужели её подменили?
Ох!
Если бы так продолжалось и дальше, было бы просто чудесно. Если глава семьи узнает, он наверняка скоро заберет их обратно. В глубине души она не верила, что Цзян Дэвэнь, с которым они прожили столько лет, может быть настолько бессердечным, чтобы бросить их на произвол судьбы. Она продолжала надеяться.
Бабушка Чжан стояла рядом и не переставала хвалить Цзян Чжоу за её сыновнюю почтительность.
На самом деле Цзян Чжоу и раньше часто бралась за подобную работу — когда была в отряде, она постоянно этим занималась. Она не жила дома, и мама часто напоминала ей проветривать постель, так что теперь всё получалось само собой.
Закончив с делами, оставалось решить вопрос с едой. Дом был настолько обветшалым, что в нём не было даже печи. В городе Цзян Чжоу купила несколько паровых булочек, решив, что для первого раза сойдет, а позже, вернувшись, она соорудит печь и сможет готовить сама.
Увидев, что они собираются есть, бабушка Чжан, несмотря на уговоры, отказалась остаться и ушла к себе домой — её дом был за углом, буквально в двух шагах.
Цзян Чжоу отдала одну булочку госпоже Цзян. Во дворе не было места, где можно было бы присесть, поэтому госпожа Цзян ушла с едой в комнату — там хотя бы стояла кровать.
Цзян Чжоу проводила её взглядом, затем посмотрела на Линь Мувань. Та поджала губы и негромко произнесла:
— Пойдем и мы.
С этими словами она направилась в комнату. Цзян Чжоу постояла во дворе, надула губы и поплелась следом.
Едва войдя, она увидела, что Линь Мувань сидит на краю кровати с унылым видом. Заметив Цзян Чжоу, та подняла глаза и попыталась изобразить легкое оживление.
— Держи, — Цзян Чжоу протянула ей булочку. — Немного остыла, вечером приготовлю что-нибудь горячее, а пока перекуси этим.
Линь Мувань выглядела не слишком радостной, и на душе у Цзян Чжоу тоже стало тоскливо.
Линь Мувань взяла булочку, мельком взглянула на Цзян Чжоу и опустила глаза.
Как бы человек ни изменился, невозможно за одну ночь превратиться из избалованного господского сына, не умеющего ровным счетом ничего, в женщину, которая всё умеет и за всё берется.
Может ли быть так, что это действительно уже не та Цзян Чжоу? В её затухающем сердце вновь забрезжила надежда.
Такая мысль казалась добрым знаком — возможно, жизнь начинает меняться к лучшему, и у неё еще появится шанс спасти мать.
Их с матерью отправили на каторжные работы на казенный завод, но как только они прибыли в Уезд Линьян, её купила госпожа Цзян. Она оставила мать одну, и теперь даже не знала, как та там справляется.
Сердце сжалось от тоски.
Как бы теперь испытать эту Цзян Чжоу?Помню, как-то раз я читала один роман, где рассказывалось о возвращении души в чужое тело: женщина после смерти не могла оставить детей и скиталась по миру людей, пока случайно не встретила даоса. Тот сжалился над ней и помог вернуть душу в чужую оболочку с помощью колдовства, но изъян был в том, что ей нельзя было долго находиться под палящим солнцем.
А вдруг Цзян Чжоу...
Линь Мувань подняла взгляд и внимательно посмотрела на неё. Цзян Чжоу смутилась под этим взором, немного отодвинулась в сторону, избегая её глаз. Линь Мувань покраснела и, прежде чем Цзян Чжоу успела снова посмотреть на неё, опустила голову, сделав вид, будто ничего не произошло.
На пустых деревянных подмостках всё ещё лежала прошлогодняя сухая трава, а одинокое светло-фиолетовое нижнее бельё сиротливо валялось рядом. Румянец на лице Линь Мувань ещё не успел сойти, как вмиг вспыхнул с новой силой, яркий, словно распустившиеся цветы персика.
Цзян Чжоу была занята тем, что усердно уплетала паровые булочки, и упустила из виду перемены в выражении лица Линь Мувань.
На самом деле с самого детства у Цзян Чжоу был довольно общительный характер, но почему-то при встрече с Линь Мувань в её сердце возникало беспричинное напряжение, и она не знала, что сказать.
К тому же, внезапно оказавшись в незнакомой обстановке, она боялась сказать лишнего и выдать свой секрет. Она и не подозревала, что её поведение отличалось от прежней хозяйки тела на добрых восемь тысяч ли, так что не вызвать подозрений было бы трудно, особенно учитывая, что собеседницей являлась такая сообразительная девушка, как Линь Мувань.
И кто бы мог подумать: пока она всё ещё тешила себя самодовольством и считала, что прекрасно маскируется, та уже начала ломать голову над тем, как бы её получше проверить.Цзян Чжоу быстро доела паровой пирожок, погладила живот, но никакой сытости не почувствовала. Она мельком взглянула на последний пирожок, оставшийся в промасленной бумаге, сглотнула слюну и перевела взгляд в окно.
Бумага на окне давно превратилась в лохмотья, сквозь которые то и дело задувал ветер. Сейчас было не холодно, но со временем всё изменится. Внимание Цзян Чжоу быстро переключилось на обустройство дома: нужно не только заново заклеить окна, но и смастерить стол. Она совсем не хотела и дальше жить так, чтобы Линь Мувань сидела, а она стояла.
В душе она остро ощутила, что груз ответственности, лежащий на её плечах, был тяжёл, а путь предстоял долгий.
— Съешь его ты, — раздался в комнате чистый, звонкий голос.
Цзян Чжоу обернулась к ней, торопливо замахала руками и серьёзно произнесла:
— Я уже наелась, ты ешь. К тому же ты такая худая, что до тебя и дотронуться больно — одни кости.
Линь Мувань внезапно подняла глаза, уголки которых слегка покраснели.
В комнате мгновенно воцарилась тишина. Было так тихо, что казалось, можно расслышать, как воздух струится мимо ушей, и различить биение сердец друг друга.
Как только слова слетели с губ, Цзян Чжоу тут же поняла, что сболтнула лишнее.
Тьфу ты!
Она вовсе не хотела обидеть Линь Мувань. Точнее, она имела в виду совсем не то, хотя, если разобраться, она и сама уже не понимала, что именно хотела сказать.В сердце невольно поднялась густая кислинка, а в груди застрял тяжелый комок, который было не выплюнуть и не проглотить. Она схватила паровые булочки и вместе с масляной бумагой сунула их прямо в руки Линь Мувань, после чего бегом выскочила из комнаты.
Только вдохнув свежего воздуха, она почувствовала себя немного лучше. Словно нехотя, она обернулась и бросила на дверь долгий взгляд, полный глубокой тоски.
В душе ей оставалось лишь раз за разом повторять себе, что рано или поздно ей придется отсюда уйти, к тому же Линь Мувань в своем сердце любит прежнюю хозяйку тела, а вовсе не ее.
Но почему от этой мысли в груди стало еще теснее, чем раньше?
Линь Мувань опустила глаза на булочки в своих руках и застыла, уставившись на них. Неужели она и правда снова все напридумывала сама? Цзян Чжоу осталась прежней Цзян Чжоу. Стоило ей вспомнить ту ночь, как ее глаза покраснели, а на ресницах едва не заблестели слезы, грозящие пролиться. Закусив губу, она положила булочки на кровать и перевела взгляд на двор.
Прошло уже около половины дня, и в порывах осеннего ветра уже чувствовалась легкая прохлада. Цзян Чжоу как следует выбила ватное одеяло, застелила его на кровати и принялась за работу — она решила соорудить во дворе временную печь.
Для строительства временной печи прежде всего требовалось найти подходящие камни. В этот момент она невольно вспомнила о куче камней, которую видела утром у самого края поля: их размер казался идеальным. Если бы удалось перетащить их сюда, из них получилась бы не только отличная печь, но и прекрасный материал для основательного ремонта дворовой стены.
А может, стоило притащить побольше таких камней и заново построить еще одну комнату? Эта соломенная хижина была слишком убогой: во время дождей здесь непременно крыша протекла бы насквозь, а впереди уже маячила зима — продуваемая всеми ветрами и совершенно не приспособленная для холодов, она грозила заморозить их всех троих прежде, чем они успели бы умереть с голоду.
Едва она об этом подумала, как снаружи раздался стук в дверь. Поднявшись на ноги, она с недоумением замерла. Она ведь никого здесь не знала, да и судя по ее наблюдениям, прежняя хозяйка тела тоже оказалась здесь впервые — кто же тогда мог стучать в дверь?
Пока она пребывала в растерянности, из комнаты вышла госпожа Цзян. Бросив на застывшую Цзян Чжоу косой взгляд, она с упреком произнесла:
— Что ты за ребёнок такой, стоишь столбом? Почему не идешь открывать дверь?
Опомнившись и заметив на лице госпожи Цзян странную радость, Цзян Чжоу нахмурилась, с подозрением подумав: неужели ее новоиспеченная матушка знает, кто пришел?
Поджав губы, она подошла и отворила дверь.
За порогом стоял простодушный с виду мужчина с смуглой кожей. Почесав затылок, он широко улыбнулся Цзян Чжоу, блеснув белоснежными зубами на фоне темной кожи.
Цзян Чжоу невольно подумала об африканцах, хотя, конечно, этот мужчина не был настолько черным — его кожа приобрела такой оттенок оттого, что он целыми днями трудился под палящим солнцем в поле.
— Вы что-то хотели? — спросила Цзян Чжоу, опершись обеими руками на створки дверей и глядя на него с вопросом.
Мужчина простодушно улыбнулся:
— Моя матушка живет по соседству. Она попросила меня зайти и узнать, не нужна ли вам какая-нибудь помощь?
http://bllate.org/book/31224/3806915
Готово:
