Минь Кэ снова сказал:
— Она хочет, чтобы ты её обнял.
Некоторые люди от природы притягивают к себе мелких животных, как, например, Минь Кэ. Другие же — детей, как Ли Инь. Дети родственников всегда просились к нему на руки; даже самые капризные малыши, стоило им оказаться в объятиях Ли Иня, чудесным образом успокаивались.
Ли Инь не стал брать маленькую девочку на руки, а достал из кармана плитку шоколада и протянул ей. Он слышал, что при горной болезни полезно съесть что-нибудь сладкое, поэтому всегда держал при себе запас.
Девочка взяла шоколад и побежала к пожилой женщине, которая сидела неподалёку, баюкая на руках младенца. Она разломила плитку пополам и сунула кусочек в рот ребёнку. Дети в этом посёлке всегда были такими простыми: футбольный мяч или кусочек шоколада приносили им столько радости.
На маленькой площади царила тишина, перемешанная с шумом: здесь резвились дети, грелись на солнце старики, а также сидели молодые люди, вроде него и Минь Кэ, устроившиеся на каменной ограде вокруг большого баньяна.
Ограда была сложена из грубого необработанного камня, поверхность его была неровной, так что сидеть было не слишком удобно. Внутри круга лежало несколько крупных валунов, на которых были высечены ровные площадки, украшенные надписями на языке малого народа, прокрашенными золотой краской.
Ветер шевелил крону, листья с тихим шелестом опадали. Часть листвы баньяна уже пожелтела, и один такой высохший лист опустился прямо в ладони Ли Иня.
Крутя в пальцах сухой лист, Ли Инь спросил своего проводника:
— Что высечено на камнях?
Минь Кэ сложил насос и стряхнул пыль с перчаток:
— Это шестислоговая мантра, пришедшая из санскрита. Можно сказать, заклинание, а можно — техника правильного дыхания и звукоизвлечения.
Ли Инь подождал продолжения — например, как именно произносится эта мантра, но не дождался:
— Спорим, ты не сдавал экзамен на гида?
Минь Кэ поднялся, наблюдая за футбольным мячом, с которым возились дети, и, убедившись, что в ближайшее время тот не сдуется, ответил:
— Сдавал на начальную категорию, на высшую — нет.
Почему он не стал сдавать, Ли Инь не спросил, а Минь Кэ не объяснил.
Они молча пошли обратно. Заходящее солнце окрасило половину неба в багровый цвет, вокруг постепенно сгущались сумерки. Минь Кэ шёл впереди, а Ли Инь смотрел на их тени. Длинный тёмный силуэт, двигавшийся вместе с хозяином, неизменно оставался на расстоянии шага от Ли Иня.
Спускаться вниз — не то же самое, что подниматься. Возвращение с площади в машину было похоже на переход из сумерек в глубокую ночь: стоило покинуть тёплое место, как холод стал ощущаться особенно остро.
Ли Инь знал, почему Минь Кэ не получил высшую категорию проводника: для неё требовалось как минимум высшее образование. В своё время Минь Кэ взял академический отпуск, но срок его составлял всего два года. По прошествии этого времени Ли Инь остался в университете в магистратуре, а Минь Кэ так и не вернулся.
Издалека у пикапа была видна фигура. Фан Лань уже проснулась и, стоя у машины, копалась в телефоне. Заметив их, она тут же воскликнула:
— Напугали до смерти! Проснулась — а никого нет! Старший брат, почему ты не отвечал на звонки?
Ли Инь достал телефон — тот разрядился и отключился.
У Фан Лань был номер Минь Кэ, поэтому оба перевели взгляд на него. Минь Кэ вытащил свой смартфон и мельком взглянул на экран:
— Прошу прощения, не заметил.
Фан Лань не была злопамятной. Она достала из рюкзака внешний аккумулятор и протянула Ли Иню:
— Старший брат, в следующий раз не пропадай так.
Ли Инь принял зарядку:
— Понял. Впредь буду предупреждать, куда иду.
Минь Кэ сел в машину, и когда он захлопнул дверь, с неё посыпалась пыль.
Ещё до того, как последние лучи солнца скрылись за горизонтом, они отправились в обратный путь. Вечернее шоссе выглядело совсем не так, как днём.
Пастухи гнали стада яков с высокогорных пастбищ обратно в загоны. Сотни животных двигались от края степи, превращаясь из тонкой ниточки в мощный, неиссякаемый поток. Минь Кэ остановил машину и заглушил двигатель, пропуская стадо.
В тусклом свете заката, на фоне бесконечных чёрных хребтов, звон медных колокольцев, доносившийся издалека, сливался с низким мычанием яков и ритмичным топотом копыт, сотрясающим землю. Казалось, сама земля издаёт этот гул.
В приоткрытое окно ворвался аромат природы — не неприятный, а совершенно дикий, запах, который невозможно встретить в городе.
Стадо равнодушно игнорировало автомобиль, стоящий посреди дороги. Животные не спеша проходили мимо, одно за другим. Казалось, время здесь течёт иначе, чем в городе, где всё меняется стремительно и каждый день приносит нечто новое. А здесь, в высокогорной степи, день за днём тянулось незыблемое, вечное спокойствие.
Ли Инь вспомнил, как после обеда они меняли место для сбора образцов — там была такая же бескрайняя степь. Минь Кэ, которому нечего было делать, лежал на освещённом солнцем пригорке, прикрыв лицо журналом. Ветер ласково обдувал траву, и та, казалось, дышала в такт мощной жизненной силе земли. Минь Кэ в своём чёрном одеянии, нежно окружённый зеленью, спал спокойным сном.
Он и Фан Лань были так заняты — записывали данные, пытались упорядочить закономерности природы. А Минь Кэ тихо спал в самой сердцевине этой природы, словно был рождён, чтобы всегда оставаться здесь.
Двадцатичетырёхлетний Минь Кэ стал меньше улыбаться, у него почти не было всплесков эмоций. Но он не выглядел уставшим от жизни — напротив, он напоминал спокойную дождевую воду, которой всё равно, куда пролиться. Упадёт в горах — станет озером, прольётся в пустыне — напоит зелень, всегда оставаясь свободным и безмятежным.
Стадо пересекло дорогу и направилось к другой части степи. Машина снова завелась и медленно тронулась с места. Последний луч солнца исчез за горами, зажглись фары, освещая тёмную ленту дороги.
Ли Инь очнулся от своих мыслей, достал ноутбук и принялся приводить в порядок данные, собранные за день.
— Вы не хотите чего-нибудь съесть сегодня вечером? — раздался голос Минь Кэ из передней части салона. — Моя знакомая держит ресторанчик, там вкусно готовят. Если хотите, я могу позвонить и попросить забронировать столик.
Знакомая, державшая ресторан, скорее всего, была той самой хозяйкой, которую уже видел Ли Инь. Похоже, дела у неё шли хорошо, раз требовалось бронирование. И всё же, для такого популярного места она была готова закрыться для других посетителей ради Минь Кэ.
Фан Лань погладила живот:
— Чувствую, что всё ещё сыта. Старший брат, а ты?
Ли Инь, не отрываясь от клавиатуры, внимательно следил за цифрами на экране:
— Я тоже не голоден.
Получив отказ, Минь Кэ больше не стал настаивать. Он отвёз их до гостиницы и уехал.
В десять тридцать вечера в Посёлок Байши прибыл Линь Чжисяо. Это был тот самый член группы, у которого перед самым отъездом случилась сильная аллергия после покраски волос. С ярко-красной шевелюрой и припухшими веками его когда-то миловидное лицо теперь выглядело жалко и комично.
Линь Чжисяо принимал таблетки от аллергии вместо еды, не пропуская ни одного приёма, и только благодаря этому смог сесть на самолёт и добраться до Посёлка Байши. Едва войдя в гостиницу, он заявил, что хочет жить в одной комнате с Ли Инем. Он боялся оставаться один, а его первоначальный сосед по комнате, Лян Цзе, должен был приехать только на следующий день.
Ли Инь согласился — ему было всё равно, с кем делить номер.
Дождь прекратился, шум реки за окном стал тише, мерное журчание воды действовало как колыбельная. Ли Инь, принявший лекарство от простуды, спал крепко и без сновидений. На следующее утро он сквозь сон услышал, как Линь Чжисяо пользуется ванной — его шлёпанцы цокали по влажному полу. Ли Инь лишь сильнее закутался в одеяло и снова провалился в сон. Единственным делом на сегодня было сходить в посёлок за продуктами и снаряжением, так что торопиться было некуда.
Однако безмятежный сон продлился недолго — его разбудили голоса:
— Ты кто?
— А ты кто такой?
— Разве это не комната Ли Иня?
— Она самая.
Ли Инь высунулся из-под одеяла и посмотрел на дверь.
Линь Чжисяо стоял в белом банном халате, с волос стекала вода. Молодой, крепкий парень, не боясь холода, демонстрировал голые ноги и широкую грудь. На его шее и груди всё ещё виднелись красные пятна от аллергии, которые после горячей воды стали ещё ярче, выглядя просто пугающе.
Минь Кэ стоял в дверях, держа в руке полиэтиленовый пакет, от которого исходил пар — прозрачный пластик запотел. Его голос был холоднее, чем утро в Посёлке Байши, и суше, чем местный воздух.
Пакет тихо шуршал в его руках: Минь Кэ так сильно сжал ручки, что пальцы побелели.
— Прошу прощения, я не знал, что вас двое.
Линь Чжисяо, будучи человеком прямодушным, ответил:
— Ты, наверное, проводник? Большое спасибо, что помог купить завтрак, это очень любезно с твоей стороны.
Сказав это, он потянулся за пакетом, но Минь Кэ не отдал его. Линь Чжисяо в недоумении посмотрел на Минь Кэ. Тот, почувствовав его взгляд, дрогнул пальцами и разжал руку.
Линь Чжисяо взял завтрак и только хотел представиться, как увидел, что проводник резко развернулся и зашагал прочь.
Голова Ли Иня тяжело упала на подушку, он пытался собраться с мыслями, силясь понять, что произошло.
Линь Чжисяо закрыл дверь, сел на кровать, подогнув правую ногу, и начал выкладывать содержимое пакета:
— Булочки, доуфунао, цзяньбин-гоцзы. Кто ж столько съест в одиночку! Старший брат, давай помогу тебе расправиться с этим.
Ли Инь высунул пол-лица из-под одеяла, оказавшись прямо перед открытыми ногами Линь Чжисяо — он даже увидел его нижнее бельё.
— Зачем ты принимал душ ни свет ни заря? И… тебе не холодно?
Линь Чжисяо, прожевав половину булочки, с удовольствием ответил:
— Нормально. После душа совсем не холодно. Старший брат, хочешь тоже сходить? В ванной ещё есть пар.
Доев булочку, Линь Чжисяо всё же почувствовал прохладу и поспешно натянул штаны.
— Фан Лань была права, нашего проводника ни с кем не перепутаешь. Чёрт… а он ведь правда красавчик!
Ли Инь окончательно проснулся. Он встал, умылся и, взглянув на Линь Чжисяо, который всё ещё разгуливал в халате, не мог не заметить следы аллергии на его теле:
— Твоя аллергия выглядит очень серьёзно.
Линь Чжисяо скривил губы:
— Ещё бы! Чешется так, что сил нет, постоянно хочется почесать.
— Прими лекарство, — сказал Ли Инь. — Если не поможет, сходи к врачу, хотя здесь есть только местная амбулатория.
— Да ничего, я привёз с собой целую кучу, хватит на всех! — беспечно отмахнулся Линь Чжисяо.
Ли Инь зашёл в ванную, быстро умылся остатками пара, глядя на своё измождённое лицо в зеркале, и с силой потёр щёки полотенцем, пока на них не появился румянец.
Он догадывался, что именно неправильно понял Минь Кэ, но у него не было ни малейшего желания объясняться.
http://bllate.org/book/31215/3805467
Готово:
