Тиран вошел как раз в тот момент, когда Лисенок, развалившись в клетке, довольно задрал вверх две свои лапки, а другой парой маленьких подушечек придерживал миску и, запрокинув мордочку, шумно лакал воду.
Эта сцена выглядела еще более сюрреалистично, чем когда Лисенок в Императорском саду расхаживал с цветком в зубах.
Как только Тиран переступил порог, все слуги в покоях дружно опустились на колени. Ли Минь, навострив уши, услышал шум, отодвинулся от миски, которая была больше его собственной мордочки, и совершенно не готовый к такому повороту, встретился взглядом с темными, холодными и пронзительными глазами Тирана. От испуга миска чуть не вылетела из его лап, но он быстро взял себя в руки, отвел взгляд и зарылся носом обратно в миску, притворяясь, что ничего не видит.
Он ведь такой трусишка!
Сяо Цзуй подметил эту серию реакций Лисенка, остановился недалеко от клетки и холодно бросил:
— Приведите эту глупую лису, пусть предстанет перед Нашими очами.
Услышав обращение глупая лиса, Ли Минь так сильно сжал края миски своими маленькими лапками, что когти впились в фарфор. Он смутно припоминал, что до того, как потерять сознание, Тиран называл его точно так же. Какой же он невыносимый!
С того самого момента, как Сяо Цзуй вошел в Спальные покои, его взгляд был прикован к Ли Миню и не отрывался ни на секунду. Даже отдавая приказы опустившим голову слугам, он продолжал пристально следить за Лисенком. На Ли Миня этот свирепый взгляд действовал чрезвычайно угнетающе. Поэтому, ради спасения собственной шкуры, он, словно маленький испуганный перепеленок, медленно отставил миску. Слуга открыл клетку и отстегнул цепь. В этот момент Ли Минь не забыл о своем человеческом достоинстве — его ни в коем случае нельзя было выгуливать как животное. Поэтому, не дожидаясь, пока евнух потянет за поводок, он проворно переступил через порог клетки и в три прыжка оказался перед Тираном.
Стоило Ли Миню приблизиться к нему, как он отчетливо ощутил перемену: энергия, бьющая ключом изнутри, наполнила его тело. Прошлая слабость и изнеможение от голода исчезли, казалось, он мог бы сейчас десять раз оббежать Императорский сад!
Не зря Тиран — его личный сосуд Ян-ци. Теперь Ли Минь окончательно поверил в каждое слово, сказанное тем странным голосом. И это он был всего лишь рядом! А когда перед обмороком Тиран схватил его за загривок, ощущение проходящего сквозь тело электрического разряда было еще сильнее. Выходит, если он удержится возле своего источника Ян-ци, то сможет вернуть человеческий облик и выжить. Это предложение теперь казалось невероятно заманчивым! В конце концов, даже если не получится, он хотя бы полгода проживет в сытости и комфорте — это в любом случае лучше, чем умереть от голода.
Рассудив так, Ли Минь исполнился решимости. Он поднял свою лисью мордочку и только сейчас осознал, насколько же Тиран высокий. По сравнению с его крошечным тельцем тот казался настоящим великаном, что лишь усиливало чувство давления. Но ради Ян-ци и выживания Ли Минь был готов на все: он по-дружески потерся своей пушистой головой о ногу Тирана.
Пусть даже через ткань одежды, но он ощутил такой прилив бодрости и душевный подъем! Ли Минь, воодушевившись, потерся еще несколько раз.
Сяо Цзуй опустил взгляд на этого осмелевшего Лисенка и, видя, что тот вошел во вкус, наклонился и снова поднял его за загривок. Золотая цепь глухо звякнула о пол. Ли Минь повис, беспомощно свесив лапки. Поскольку в этот раз он не касался рук Тирана напрямую, того электрического разряда не последовало, и в обморок он не упал, но ощущение полной беспомощности, когда тело болтается в воздухе, не придавало уверенности, особенно когда приходилось смотреть прямо в глаза Тирану.
Тиран сохранял полную невозмутимость, а его взгляд, в котором невозможно было прочесть никаких эмоций, невольно внушал ужас. Что уж говорить о Ли Мине, если даже все слуги, стоящие на коленях, боялись дышать, мечтая лишь о том, чтобы поскорее исчезнуть с этого света.
Ли Минь хотел только одного — снова оказаться на полу и прижаться к ноге Тирана, а не смотреть на это лицо, источающее холод. Но голова была зафиксирована, и ему приходилось выдерживать этот взгляд.
Спасите! Он же такой трусишка!
— Только что ты терся с таким восторгом, почему же сейчас испугался?
В голосе Тирана не было ни единой нотки, но этот ледяной тон показался Ли Миню насмешливым, пропитанным высокомерием и презрением ко всему живому.
Да он болен, кто вообще разговаривает с животными? Он что, всерьез думает, что я его понимаю? Ли Минь хоть и решил играть роль одаренного духом зверя, но не настолько, чтобы выставить себя магическим существом, понимающим человеческую речь — так ведь и до смерти напугать можно, примут за демона! Поэтому Ли Минь прикинулся глухим и немым, старательно моргая и расфокусировав взгляд. Пока он не видел лица Тирана, страх немного отступал.
— Не понимаешь? Значит, ничем не отличаешься от других лис. Раз так…
Ли Минь сам мысленно закончил фразу: Раз так, то с тебя сдерут шкуру и сделают меховую накидку. Какой маньяк! Ли Минь больше не мог притворяться и поспешно прервал Тирана, издав серию жалобных звуков.
Сяо Цзуй остался непреклонен:
— О чем ты там стрекочешь? Я не понимаю.
Ли Минь: «...» Ну это уже перебор, ты просто издеваешься над маленьким Лисенком.
У этого Тирана точно не все дома? Если бы он мог говорить по-человечески, то обязательно выругался бы. Ты хоть знаешь, что такое межвидовое общение? Еще и надеется понимать лисий язык!
Собачий император, собачий император, собачий император… интересно, ты понимаешь, как я тебя ругаю?
Сяо Цзуй произнес спокойно, но с оттенком уверенности:
— Ты меня бранишь.
Лицо Тирана по-прежнему оставалось бесстрастным, будто он бросил это замечание невзначай, но содержание фразы заставило всех слуг, коленопреклоненных в покоях, содрогнуться. Даже несмотря на то, что в комнате горели серебряные угли и было тепло, как весной, от этих слов всех охватил холод.
Чувствуя, как голова зажата в руке Тирана, Ли Минь поспешно поднял две маленькие лапки и замахал ими, создавая размытый силуэт, чтобы показать, что это не так.
Инь… он не ругался.
Оказавшись на полу, Ли Минь почувствовал, как у него подкашиваются лапы. Характер этого Тирана был поистине непредсказуемым. Он думал, что тот вспыльчивый и несдержанный, раз так любит рубить головы, но оказалось, что это совсем не так. Если не считать пугающих глаз, на его лице невозможно было заметить ни одной эмоции. Даже когда он собирался убить, его голос оставался спокойным и ровным, что делало его еще более жутким. Кто знает, когда у него хорошее настроение, а когда — плохое? Или у этого Тирана вообще никогда не бывает хорошего настроения?
Ли Минь плашмя лежал на полу, притворившись мертвым. Пол в спальне был застелен мягкими коврами, чистыми, без единой пылинки — лежать здесь было в сто раз приятнее, чем на траве в Императорском саду.
Сяо Цзуй опустился в кресло во Внешнем зале. Слуги начали подавать угощения — их было несколько десятков блюд, воистину невероятная роскошь. Воздух наполнился ароматами еды. Ли Минь жадно втянул носом воздух и машинально поднялся. Его лапы стали необычайно послушными, он подбежал к креслу Тирана и, не боясь смерти, снова прижался к нему. В конце концов, ему казалось, что убивать его пока не собираются.
http://bllate.org/book/31213/3804899
Готово:
