Вэнь Чай вдруг почувствовал, что пальцы зачесались. Он поднял руку, чтобы почесаться, и, сам того не ожидая, нащупал на указательном пальце левой руки кольцо из бинта.
Он опешил. Словно под гипнозом, он принялся обматывать этот грязный бинт вокруг собственного пальца — ни больше ни меньше, в самый раз, чтобы обернуть и завязать узлом.
— Да ладно… Неужели в этой посылке мой отрезанный палец? — Вэнь Чай сглотнул слюну и взглянул на имя отправителя: Чжао Шэн.
Ого! Это же его родной папаша, который только что вышел из тюрьмы.
— Прислал мне мой же палец, ишь ты, какой любезный! Интересно, он сам его оттяпал? — Вэнь Чай не стал особо раздумывать и спокойно повязал бинт на палец.
— Вернусь — покажу Сяо Лин и Пей Нин, — пробормотал он себе под нос.
Ци Янь не расслышал, что именно он сказал, но посмотрел на него со странным выражением лица.
Вэнь Чай спросил:
— Что это за гримаса у тебя на лице?
Ци Янь усмехнулся, вскинул подбородок и ответил:
— Очень красиво. Даже завидно стало.
— …
Вэнь Чай, встав на цыпочки, задвинул провонявшую плесенью картонную коробку обратно в угол, словно той только там и место — в сырости и забвении.
Он особо не задумывался, когда забинтовывал палец, но теперь внутри повязки, там, где в кожу впивались кровавые заусенцы, начало неприятно ныть, будто по ране ползали красные муравьи, вгрызаясь в плоть.
Вэнь Чай вздохнул, но снимать бинт не стал.
Он расчистил гору пустых коробок в стороне и приметил пластиковый контейнер для хранения, который выглядел относительно чистым.
Вэнь Чай быстро откинул крышку. Внутри всё было аккуратно сложено, по большей части парами: плетеные браслеты, эмалированные кружки одинакового дизайна, но разного размера…
Среди этих вещей он нащупал фоторамку. Снимок был цветным, вот только лица двух людей на нем оказались размыты. Причем размытие было весьма любопытным — как раз в области голов. Две большие чернильные кляксы тянулись сверху вниз до самого пояса, так что даже не разобрать, мужчина это или женщина.
— Парочка? — Вэнь Чай принялся выкладывать наружу эти выглядевшие донельзя милыми вещицы. Большинство из них были ярких, сочных цветов, и в этой мрачной комнате они смотрелись так чужеродно, словно первые черные лебеди, которых когда-то обнаружили люди.
Но стоило ему копнуть глубже, как на дне обнаружилась целая груда пыльных, серых вещей. При каждом движении в воздух поднимались клубы пыли. Он невольно снова бросил взгляд на лежащие рядом яркие парные предметы и нахмурился.
Снова рамка.
На самом дне коробки лежала большая фоторамка. Тяжелая. Внутри — черно-белый портрет, как на документах.
— Посмертное фото?
Он перевернул рамку. В этот раз человек на снимке был виден отчетливо.
Это был он сам — Вэнь Чай. Молодое, но совершенно безжизненное лицо смотрело прямо перед собой.
— Черт, — выругался Вэнь Чай, но тут же услышал рядом довольный смешок Ци Яня.
— О! Я видел эту фотографию. Когда ты умер, на могиле повесили именно её. Говорят, хоть ты там и в костюме, на самом деле это подретушированное фото на документы в школьной форме. А, хотя лицо вроде бы кажется еще более детским…
Ци Янь был занят своим делом и, продолжая болтать, даже не подошел поближе.
— Будто я твоего лица не видел, — сухо ответил Вэнь Чай, выкладывая из коробки остальные бесполезные предметы. В самом конце на дне остался только дневник с помятой обложкой.
Он открыл первую страницу и, как назло, снова увидел собственное имя: Вэнь Чай.
Дневник был пуст. Казалось, кто-то намеренно стер все записи, оставив лишь даты и погоду вверху страниц. Несколько листов были с загнутыми уголками:
2002.4.1 Ясно
2003.5.1 Ясно
2004.9.3 Пасмурно
2006.10.4 Облачно
2008.8.15 Пасмурно
2008.8.29 Пасмурно
Эти цифры казались бездонными колодцами. Чем дольше Вэнь Чай всматривался, тем сильнее ему казалось, что его затягивает внутрь. Голова закружилась, а в груди стало невыносимо больно.
В каком-то забытьи он услышал шум — множество голосов звали его по имени. Снова и снова, без конца и края, они выкрикивали:
Вэнь Чай, Вэнь Чай, Вэнь Чай…
— БА-БАХ!
Снаружи донесся оглушительный грохот падающего металла. Оба переглянулись, прекрасно понимая, что звук доносится из морга.
Коридор был длинным, и единственным помещением напротив был морг. Можно было только гадать, насколько же он огромен — места там точно хватало для всякой чертовщины.
Вэнь Чай затаил дыхание и лишь чуть приоткрыл дверь кладовки. В черном, как смоль, морге напротив больше не было ни звука, а светящаяся табличка над входом внезапно снова сменилась на обычную вывеску морга.
Но сверху послышался женский голос:
— Ой, а почему замок от подвала открыт? Эй! Есть кто внизу?
Услышав шаги женщины, спускающейся по лестнице, Вэнь Чай прекрасно осознавал, что сейчас самое время подать голос и предупредить ее о том, что нужно быть осторожнее. Но долгие годы выживания рядом с бандитами-коллекторами научили его, что молчание — золото.
Его удивило, что Ци Янь, этот солнечный и примерный ученик, тоже прижался к стене, щелкнул выключателем, гася свет, и плотно сжал губы.
Вэнь Чай посмотрел на него, а Ци Янь лишь улыбнулся и прошептал:
— Отлично. Если бы ты собрался крикнуть, я бы всё равно закрыл тебе рот.
— Мы здесь, чтобы представлять смерть, а не спасать мир, — Вэнь Чай опустил глаза, не глядя на довольное лицо Ци Яня.
Ци Янь ответил:
— И то верно. Какие из нас примерные ученики? Мы оба — отбросы.
Вэнь Чай не нашел, что возразить.
Шаги женщины приближались, пока через дверь не стало слышно ее дыхание. Ожидаемого ими крика не последовало, вместо этого в дверную щель внезапно просунулась рука:
— Ой, как тут темно. Здесь кто-нибудь есть?
Убедившись, что голос женщины звучит совершенно обычно, Вэнь Чай медленно ответил:
— Мы здесь!
— Господи, напугали! — женщина отпрянула назад. — Вы врач с пациентом, зачем же сюда спустились? Скорее, скорее уходим!
Женщина распахнула дверь шире, и в свете коридора, пробивающемся внутрь, они наконец разглядели незнакомку. Волны волос, ярко-красная помада, на вид чуть за тридцать — настоящая яркая красавица.
В ее облике чувствовалась некоторая свобода и дерзость. Она протянула Вэнь Чжаю руку и произнесла:
— Здравствуйте, доктор Вэнь. Я новый лечащий врач, Лу Цинь.
Вэнь Чай вежливо пожал ей руку и уже склонился в полупоклоне, вымучивая улыбку, как вдруг женщина бросила на Ци Яня многозначительный взгляд.
Беззвучно, одними губами, она произнесла пять слов.
Ци Янь прочитал их по губам:
— Сдохни, монстр.
Глава 9
Довольно агрессивна.
Ци Янь не придал этому значения и расплылся в широкой улыбке, глядя на Лу Цинь.
Вэнь Чай откашлялся, после чего принялся с три короба наплетать о том, как тяжело ему было тащиться в эту кладовку среди ночи выполнять грязную работу, не забыв при этом подчеркнуть, что Ци Янь — бесстыдник, который намертво прилип к нему. Лу Цинь слушала это, хлопая глазами от изумления.
К счастью, Лу Цинь и сама не собиралась здесь задерживаться. Благодаря острому языку Вэнь Чая и невинному лицу душевнобольного им удалось очень успешно выпроводить «важную персону» из кладовой.
После того как Лу Цинь ушла, эти двое воришек отряхнули руки от пыли, заперли дверь и припустили так, будто у них к пяткам были приделаны колеса.
***
На часах было 4:30 утра третьего дня. Подвальную кладовку они исследовали, и, согласно их плану, теперь нужно было заглянуть в кабинет врача на первом этаже.
Кабинет, по сути, был просто уменьшенной копией палаты номер три. Разница лишь в том, что внутри было полно всякого хлама, который загромождал окно, выходящее на задний двор. А поскольку снаружи стены густо оплел девичий виноград, в кабинете было сумрачно даже днем.
Дикорастущий виноград пробирался внутрь через неплотно закрытое старое окно и цеплялся за груды неисправной техники, сложенной до самого потолка, — его ветви покачивались, словно здороваясь.
Сквозь узкие щели пробивались тонкие лучи света, падая на офисный стол и подсвечивая танцующие в воздухе пылинки.
Вэнь Чай сказал:
— Ящики стола переполнены. Позже все новые данные, поступающие в больницу, начали сваливать сюда в беспорядке.
— Это даже хорошо. Поищи здесь записи Лу Цинь, она как-то странно на меня посмотрела, — Ци Янь уже уткнулся в бумаги, лишь на мгновение обернувшись к Вэнь Чжаю.
Вэнь Чай хмыкнул и принялся перебирать стопки белой бумаги, разложенные на полу. И вправду, новенькое досье на Лу Цинь нашлось здесь же.
【Имя: Лу Цинь
Пол: Женский
…
Специализация: лечение расстройств личности
Дата зачисления в штат: 8 февраля 2007 года】
Вэнь Чай был полностью поглощен чтением, когда увидел, что Ци Янь, до этого с усердием перерывающий вещи, выпрямился.
Ци Янь спросил:
— Для чего вообще нужен этот кабинет? Тут ведь не проводятся лечебные процедуры, требующие вмешательства в человеческий организм?
Вэнь Чай рассеянно кивнул:
— Проще говоря, это кабинет для речевой терапии. Максимум — выдача лекарств или внешняя стимуляция. Операции, инъекции и прочее проходят в операционных или палатах.
— Вот как? А почему тогда все эти инструменты в крови? — Ци Янь улыбнулся и протянул Вэнь Чжаю окровавленные предметы.
Улыбка у Ци Яня была до того невинной, что Вэнь Чай глубоко вздохнул и сжал свои руки, которые так и чесались что-нибудь сделать.
— Тук-тук-тук.
Оба напряглись и синхронно перевели взгляды на дверь.
Снаружи донесся тонкий голос медсестры Сяо Лин:
— Доктор Вэнь, вы там? Пора на планерку!
Вэнь Чай облегченно выдохнул и ответил бодрым тоном:
— Иду! Сейчас буду.
Он обернулся к Ци Яню и прошептал:
— Ройся дальше, но не забудь запереть дверь. Я пошел на собрание.
***
В кабинете стояли четыре рабочих стола: лечащего врача Пей Нин, Вэнь Чая и Жун Хуэй. Последняя обычно всё время проводила в четвертой палате, ухаживая за больными, и встретить ее было непросто.
Но сегодня наконец удалось.
http://bllate.org/book/31210/3804008
Готово:
