— О, многоуважаемый служитель закона, усердный и праведный пуританин...
— Я не пуританин.
— И по совместительству почетный член общества целомудрия до брака.
— Вовсе нет. К тому же я голосовал против «сухого закона».
— Конечно, вы пьете, но не более унции в неделю, всегда знаете меру и никогда не напиваетесь, прибегая к этому лишь для того, чтобы работать с еще более ясной головой. Даже в самые тяжелые и безрадостные времена вы не переступали черту. Вы курите тонкие сигареты с капсулой, легкие, как благотворительный суп в приюте. Либо единственный ребенок в семье, либо младший из многих, с отцом отношения не сложились, коллективизм и клановые устои ненавидите. Получили высшее образование, искренне любите свою работу, платите налоги вовремя, страдаете легкой формой брезгливости, обсессивно-компульсивным расстройством и перфекционизмом. Вам хочется, чтобы всё находилось под вашим контролем, но, увы, жизнь часто распоряжается иначе. Например, прямо сейчас вы находитесь в...
— Я видел немало таких фокусников, которые пытаются пустить пыль в глаза с помощью эффекта Барнума, и мне жаль, что я не могу наградить вас бурными аплодисментами. К тому же я пришел просить вас расследовать дело моего клиента, а не исследовать мою личность.
— Значит, вы решили сделать заказ?
— А вы? Вы действительно уверены, что справитесь с этим поручением?
Микаэль, держа в руке чашку с чаем, стоял у окна и указывал на шумную улицу. С этой высоты поток прохожих напоминал мутную, полноводную реку, которая постоянно разделялась и вновь сливалась воедино.
— Вы пришли ко мне разузнать о двух заблудших душах из самых низов этого хаотичного мира. Что ж, вы обратились по адресу. Смотрите, это место — мировая канализация, мировая свалка. Сюда стекается вся грязь со всех слоев общества, и нет места лучше, чтобы узнать истинное лицо этого мира.
— Надеюсь, так оно и есть. Сколько вы берете?
— Сорок шу в день, включая расходы на транспорт и связь. Дополнительные расходы оплачиваются отдельно.
— Что вы подразумеваете под дополнительными расходами? Входные билеты в ночной клуб «Фанфан» и счета за выпивку?
Микаэль улыбнулся:
— Я составлю для вас подробный список, и если какая-то сумма покажется вам абсурдной, вы вправе отказаться от оплаты.
— Звучит справедливо.
— Справедливость — основа моего дела. Не позднее этой недели я свяжусь с вами, чтобы доложить о первых успехах, а вы решите, стоит ли нанимать меня дальше.
Аквина немного подумал и кивнул.
В отличие от своей легкомысленной и хитрой внешности, в делах Микаэль оказался на удивление решительным и прямым человеком. Они обсудили детали и достигли предварительного согласия.
Микаэль с удовольствием осушил чашку с чаем и, улыбнувшись, спросил Аквину:
— Вы правда не попробуете чай, который я заварил? Все, кому доводилось его пить, приходили в полный восторг... Возможно, по чайным листьям на дне мы смогли бы увидеть кое-какие интересные знаки и откровения?
— Гадание? Не думал, что вы промышляете цыганскими штучками.
Микаэль перевернул чашку и рассмеялся:
— По происхождению я русский. Но, кроме умения пить, во мне мало что осталось от русских.
Он замолчал, вглядываясь в остатки чаинок на серебряном подносе, и слегка нахмурился:
— Мистер Рубен, вы пришли один?
— Разумеется.
— Боюсь, это плохой знак. — Он посмотрел на небо. — Калун с наступлением темноты выпускает когти, особенно против новичка. Пожалуй, вам стоит позволить мне проводить вас.
— О, бросьте. — Аквина почувствовал, как от спертого воздуха в офисе обострился его ринит, и раздраженно покачал головой. — Ваши дополнительные расходы начинают слишком быстро расти. Если возникнет реальная необходимость, я свяжусь с вами отдельно.
Он не стал задерживаться и, даже не взглянув на собеседника, вышел за дверь.
Аквина вышел из старого здания. Горизонт уже окрасился в винные тона заката.
Он накинул пальто и прошел мимо заброшенной станции метро. Стая воронов, потревоженная его шагами, с громким шумом взмыла в воздух, заполняя собой золотисто-красное небо.
На улице было мало прохожих, все куда-то спешили.
Изредка встречные бросали на Аквину любопытные взгляды, словно видя, что он здесь чужой и оказался в этом месте случайно.
Пусть лишь на мгновение, но Аквина успел заметить, как сверкнули их радужки.
Это были глаза ночных существ.
Некоторые из-за особенностей вида страдали ночной слепотой и старались не появляться в плохо освещенных местах — например, большинство Крылатых. И напротив, существовало немало видов, которые в темноте чувствовали себя как рыбы в воде — ночные хищники.
Хищники по своей природе редко могли понять то чувство скованности, которое невольно испытывали перед ними «слабые» виды, находящиеся внизу пищевой цепи. Законы джунглей, где сильный пожирает слабого, казались далеким прошлым для цивилизованного мира, но здесь, в этом глухом краю, когда Аквина в одиночестве шел по незнакомым улицам под пристальными взглядами хищников, в его крови действительно проснулась тревога.
Он ускорил шаг. Улица петляла, конца ей не было видно, а закатное солнце, дрогнув, внезапно скрылось за горизонтом.
Почти в мгновение ока вокруг стало темно.
Исчезли городские неоновые огни, свет из окон небоскребов и бесконечный поток фар.
Выход из переулка окончательно поглотила тьма, и вместе с неистребимым запахом канализации это место стало напоминать разверстую пасть зверя, дышащую зловонием.
Умолкли торговые динамики, гудки машин и шум толпы.
Вокруг не было ни души. Только Аквина шел в эту пасть.
Цок, цок.
Зрение позволяло видеть лишь на пять ярдов вперед. Вокруг, кроме его собственных шагов, не было слышно ничего.
Цок, цок.
Странно, как кожаная подошва его оксфордов может издавать такой отчетливый звук на бетонном тротуаре.
Цок, цок.
Внезапно Аквина уловил странный запах, отличающийся от вони мусора и забитых стоков.
Он медленно остановился.
Цок, цок.
Шаги продолжали звучать, а противный запах становился все сильнее.
Он обернулся.
В переулке позади него безмолвно стояла высокая темная фигура.
Они замерли друг против друга. Никто не произносил ни слова, никто не двигался, казалось, даже воздух застыл.
Вдруг уличный фонарь в конце аллеи вспыхнул с резким щелчком. Аквина тут же развернулся и бросился бежать, словно в панике свернув в тупик впереди.
Фигура позади, не раздумывая, бросилась в погоню. Преследователь делал широкие шаги и нагнал его у самого поворота. Только он собрался ринуться вперед, как перед глазами что-то сверкнуло. Какой-то острый предмет вонзился ему снизу вверх в нижнее веко, едва не проткнув глазное яблоко.
В тот же миг он получил сильный удар в живот.
Издав странный вопль от боли, он пошатнулся и рухнул на землю.
Аквина вышел из переулка, сжимая в руке свою авторучку. Его лицо было холодным, как лед. Глядя на мужчину, который, прижимая руку к глазу, сидел на земле, он ледяным тоном произнес:
— Зачем ты шел за мной?
Не успел он закончить, как мужчина вскочил и бросился на него. Аквина, ожидавший этого, отступил в сторону. Мужчина никак не предполагал, что такой «слабак», как Аквина, вместо паники и страха без колебаний перейдет в контратаку. К тому же из-за травмированного глаза его обзор был ограничен, и он снова промахнулся. В ярости он уперся ногами, развернулся и попытался ударить Аквину кулаком.
В этот раз уклониться было гораздо сложнее. Аквина осознал, что противник не проявит никакой жалости. Он прекрасно понимал: их весовые категории несовместимы, и в прямой стычке у него нет шансов.
Единственный верный путь — бежать, как только представится случай.
Аквина проклинал все на свете про себя, но сдерживал ярость, продолжая бежать. Он помнил, что впереди, на востоке, начинался торговый район, и как только он окажется среди людей, преследователь будет вынужден отступить.
Он не мог оглянуться, но слышал за спиной тяжелое дыхание и топот, от которых было не избавиться, словно от прилипчивой грязи.
Он бежал изо всех сил, чувствуя, как сердце колотится в груди, а тело охватывает жар.
Когда до выхода оставалось всего несколько шагов, перед глазами вдруг сверкнуло, и всё погрузилось в кошмарную тьму.
Фонарь взорвался?
Секундой позже до него дошло. Фонарь не ломался — это его зрение дало сбой.
Он перестал видеть дорогу, сбился с шага и врезался плечом в стену.
Не успел он устоять на ногах, как преследователь нагнал его, вцепился в волосы и с силой швырнул на землю. Аквина упал на спину, затылок ударился о бетон, и в голове загудело.
Противник схватил его за воротник и потащил вглубь темного переулка. Аквина отчаянно сопротивлялся, но все было тщетно. Он почувствовал, как тот оседлал его, прижав тяжелым телом к земле. Мужчина склонился над ним, и его тяжелое, зловонное дыхание опалило лицо Аквины:
— Какая юркая рыбешка, — протянул он с мерзкими, сальными, похотливыми интонациями, от которых Аквину затошнило. — Дай-ка погляжу, такая же ли ты гладкая в других местах?
Аквина почувствовал, как грубые руки сорвали с него пальто и, забравшись под рубашку, начали бесцеремонно шарить по телу.
http://bllate.org/book/31209/3803916
Готово:
