— Давненько не виделись, Блэйд. Санци сегодня в участке?
— Разумеется.
— Как она в последнее время?
— Все по-старому. А ты? Слышал, ты уволился из юридической фирмы и поступил в докторантуру в Университет штата. Это правда?
— Пятьдесят на пятьдесят. Из фирмы не уволился, докторантуру не окончил. Боюсь, я еще не решил, какой путь выбрать. Ну как, Блэйд, есть дельный совет?
Блэйд, глядя прямо перед собой, ответил:
— Оставь, Аквина. Я даже с выбором обеда — куриная грудка или говяжья вырезка — до сих пор не определился.
Он перевел взгляд своих светло-карих глаз на лицо Аквины, едва заметно скользнул по нему и без особого выражения добавил:
— В любом случае, рад тебя видеть.
Аквина улыбнулся и вернул Блэйду регистрационный лист.
Миновав офисное здание, он прямиком направился в кабинет судебно-медицинской экспертизы.
По сравнению с шумным и залитым светом главным залом, это небольшое строение казалось холодным и сумрачным. От него веяло запахом холодильной камеры, в которой давно не проводили уборку — когда Аквина впервые услышал это сравнение, Санци расхохоталась и пообещала при случае пригласить его взглянуть на ее настоящую домашнюю морозильную камеру.
Когда Аквина вошел в кабинет, он увидел, что Санци откинулась на спинку кресла и дремлет. На переносице у нее покачивался скальпель, а общая расслабленность позы была такой, что она казалась безжизненнее, чем трупы на секционном столе.
Услышав шаги, она прищурилась, наблюдая, как Аквина входит в помещение, и издала невнятное мычание в качестве приветствия.
— Аквина, Аквина… — протянула она медленно. — Какой прилив принес тебя сюда?
— Зашел навестить старого друга.
— Ну хватит, раз пришел навестить старого друга, где бутылка? В баре я была бы рада тебя видеть. Но здесь? Сомневаюсь, что это к добру.
— Не говори так. Разве мало времени мы провели в баре? Иногда нам стоит вести себя пристойно и обмениваться любезностями, а не только пить абсент и, путаясь в мыслях, изливать друг другу душу.
Санци громко рассмеялась, поймала соскользнувший с носа скальпель и сунула его в нагрудный карман форменной рубашки.
— Ладно, тогда торопись, времени на любезности у меня в обрез. Ты пришел по какому-то делу? Похоже, ты взялся за старое?
— Просто помогаю одному знакомому. В прошлую пятницу ты взялась за дело на Улице Фенхеля. Помнишь?
Глаза Санци блеснули.
— Ну конечно. Когда ты вошел, у меня было предчувствие, что ты здесь именно из-за этого.
Молодая женщина-патологоанатом подперла голову пальцем и медленно восстановила картину:
— Место преступления было ужасающим. Всего три тела: два мелких подонка, которых придушили чисто и профессионально — типичные преступники, невелика потеря. А вот несчастная героиня... одежды почти не осталось, все тело в рваных ранах от зубов, горло почти перегрызено, держалось лишь на тонких нитях сухожилий и кожи. Кстати об этом… — она хитро улыбнулась. — Ты знаешь о повадках акул во время спаривания?
Аквина прекрасно понимал, что означает этот насмешливый взгляд. Он только собрался что-то ответить, как вдруг на него нахлынула волна жара. Кровь ударила в голову, перед глазами все закружилось. Он вцепился в спинку стула, чтобы удержаться на ногах.
Санци заметила неладное и инстинктивно выпрямилась:
— Что такое? Ты плохо выглядишь…
Она внимательно осмотрела его. Аквина явно чувствовал себя скверно: он плотно зажмурился, одной рукой снял серебряные очки, а другой крепко сжал переносицу, пытаясь прийти в себя.
Симптомы были странными: словно внезапный приступ лихорадки. На бледных щеках выступил румянец, привычная холодная отстраненность и острота исчезли, от него исходило едва уловимое, двусмысленное тепло, а яркие рыжие волосы, казалось, воспламенились, отливая ослепительным блеском.
Эта картина вызывала беспокойство. У Санци запершило в горле, она тихо кашлянула и нерешительно произнесла:
— Аквина, я хотела сказать это, как только ты вошел… не слишком ли ты… хорошо выглядишь?
Ее взгляд метался, она колебалась:
— Ты случайно не… последние пару дней…
Аквина достал из кармана пузырек, вытряхнул таблетку и проглотил ее.
— Старая болячка, — устало и раздраженно произнес он, растирая виски. — Аллергия в конце лета. Стоит измениться влажности, как она дает о себе знать.
Санци была наслышана о болезненности представителей Водного народа. Большинство из них предъявляли столь жесткие требования к температуре и окружающей среде, что вынуждены были селиться в особых местах. Аквина же был одним из редких представителей, кто упорно вел такой активный образ жизни. В какой-то мере она понимала, почему каждый раз, приходя к ней в участок, он был не в духе. Она могла представить, сколько жадных, голодных взглядов — будь то из-за аппетита или иных побуждений — он ловил на себе, проходя через зал, заполненный самцами плотоядных млекопитающих.
— О, как тяжело, — сочувственно отозвалась она, решив вовремя остановиться. Она знала, что Аквина терпеть не может излишней заботы о своем физическом состоянии, поэтому перевела тему: — Какое же необычно жаркое лето. Похоже, зной способствует не только росту температуры. Знаешь, что в такой сезон растет быстрее всего, помимо столбиков термометров?
Санци подняла два пальца и с ухмылкой добавила:
— Во-первых, рейтинги платных каналов для взрослых, а во-вторых, уровень преступности, особенно сексуальной…
Что ж, она снова вернула разговор в прежнее русло. Санци посмотрела на Аквину с многозначительным выражением:
— В такие моменты невольно задумываешься: какими бы цивилизованными мы ни казались, в конечном итоге мы всего лишь животные.
Аквина хмыкнул.
— Обобщать в таком ключе — просто смешно. Например, я… — после приема антигистаминного препарата аномальное состояние быстро прошло. Он вновь надел очки в серебряной оправе, его лицо вернуло прежнюю ясность и холодную насмешливость. — Возможно, ты не знаешь, но когда духовный мир развит до определенного уровня, секс теряет всякую привлекательность. Я как раз из тех, кто не интересуется подобными низменными удовольствиями.
Судя по его виду, мэрия могла бы смело вручить ему золотую медаль за отсутствие полового влечения.
Санци фыркнула и лениво ответила:
— Как скажешь. Но хочешь ты того или нет, мы обсуждаем насильственное преступление на сексуальной почве. Кстати, о повадках акул — знаешь ли ты, что во время спаривания самец вцепляется самке в тело, чтобы та не сбежала? Поэтому самкам пришлось эволюционировать, нарастив кожу в несколько раз толще, чем у самцов, чтобы не погибнуть от укусов. Тем не менее, многие самки все равно умирают от острых зубов партнеров. Страсть, граничащая с безумием, не так ли?
— Можно ли подтвердить, что сперма во влагалище принадлежит Хайго?
— Так же, как и слюна на ранах — это Водный народ, Акулоподобные. Группа крови тоже совпадает с кровью Хайго. Более точная экспертиза нынешними средствами невозможна. Но и без того цепочка доказательств достаточно полная. Я слышала, оперативники опрашивали соседей: до недавнего времени он жил вместе с жертвой. Все считали их парой. Та красавица была певичкой в ночном клубе «Фанфан», а Хайго иногда подрабатывал там вышибалой. Видел его габариты? Могу поспорить, в те смены, когда он был на месте, никто не решался устроить дебош.
— Название клуба довольно старомодное, стоит ли туда идти?
— Ха-ха, это место для самых модных особ, которые ищут развлечений от скуки. Но я искренне не советую тебе туда соваться.
— Почему, это место закрыто для Водного народа?
— Как раз наоборот. Проблема в том, что оно открыто для всех. Стоит показать достаточно денег, и двери распахнуты для кого угодно — хоть для зверей, хоть для птиц… даже для «неопределенных» видов…
Даже Санци, говоря об этом, невольно понизила голос. Это придало ее описанию оттенок чего-то запретного и зловещего:
— Этот клуб находится в районе Калун, который, как всем известно, живет по своим законам. Говорят, у него самый авангардный интерьер, но при этом царят самые первобытные и развратные законы джунглей. Таким приличным людям, как ты, стоит держаться подальше. К тому же, с твоей внешностью, едва ты переступишь порог, тебя тут же разорвут на куски.
Она подняла руки, встречая взгляд Аквины, и хитро улыбнулась:
— Прости, знаю, ты ненавидишь, когда шутят о твоем лице, но я ничего не могу с собой поделать.
— Раз ты так говоришь, значит, мне тем более стоит взглянуть.
— Не дури, Аквина. Владельцы этого места всегда скрываются очень глубоко. Вломившись туда в одиночку, ты ничего не получишь, кроме неприятностей. Если действительно хочешь разобраться, для начала наведи справки у кого-нибудь надежного.
— «Надежного человека»? Есть предложения?
Она указала Аквине на шкаф в углу, велев покопаться в груде запыленных документов, и он наконец отыскал визитную карточку с тиснением золотом.
Аквина прочитал имя:
— Микаэль Ачианги… Что это? Ангел, снизошедший в беззаконный район?
— Пусть он и не ангел, но кое-что привлекательное в нем есть.
— Похоже, ты задолжала этому парню немало услуг, раз так его рекламируешь.
— Как бы то ни было, он парень надежный. Рожден для того, чтобы бродить во тьме, мастерски выкапывает грязные секретики — если они, конечно, есть. Поручить ему грязную работу, которую тебе самому делать не с руки, — отличная идея. За одним лишь исключением…
— Каким?
Санци развела руками:
— Он «Дитя лабиринта», не состоящее на учете.
— О.
— О?
— А что, мне нужно донести на него в Управление надзора? Я думал, это работа для вас, следователей.
Санци глухо рассмеялась:
— А я думала, ты терпеть не можешь «Детей лабиринта» — ведь я их терпеть не могу.
http://bllate.org/book/31209/3803913
Готово:
