Гу Сѝи тяжело ранела, тряска в повозке разбередила раны, а палящее солнце безжалостно пекло в затылок. Выбравшись из экипажа, она под поддержкой двух мамочек поднялась по длинной лестнице. Ведший их евнух шагал быстро, а под его тройной шайковидной шляпой лоб покрылся испариной.
Заметив, что вокруг никого нет, евнух тихо произнес:
— Что бы ни спросила Вдовствующая императрица, барышня во всем отвечайте, что ничего не знаете, а Великая старшая принцесса уж позаботится о том, чтобы сохранить вам жизнь.
Гу Сѝи ничего не ответила. Евнух счел ее сообразительной, больше не смел ничего говорить, поспешно отвернулся и продолжил указывать дорогу.
Добравшись до дверей зала Синхэ, главный евнух вошел внутрь первым, чтобы доложить о прибытии. Стоя у входа, девушка сразу уловила запах воскуряемых благовоний — точно такие же благовония Цанчунь постоянно использовала Великая старшая принцесса у себя в покоях в бытность в Гуаньвэе.
Спустя долгое время створки дверей наконец отворились. Евнух сделал знак рукой, и Гу Сѝи, опираясь на постороннюю помощь, переступила порог. Повеяло прохладой, и ее взгляд упал на главное место в глубине зала.
Гу Сѝи опустилась на колени и совершила поклон. Подняв глаза, она встретилась взглядом с сидевшей сбоку Великой старшей принцессой. Та восседала в кресле, перебирая в руках нефритовые четки; на ней было белое платье с золотой вышивкой, а алая точка между бровей бросалась в глаза особенно сильно. Заметив Гу Сѝи, она слегка сменила свое бесстрастное выражение лица на едва уловимое беспокойство.
— Императрица, людей привели, — осторожно доложил главный евнух и отступил в сторону.
Вдовствующая императрица бросила беглый взгляд на Гу Сѝи — видела она ее не впервые, но это императорское платье придавало девушке чумазый вид и чуждый облик.
— Императрица, это дитя уже несколько лет прислуживает возле меня. Даже после пыток в Уголовной тюрьме она не дала никаких показаний. Думается мне, девочка ничего не знает о делах семьи Гу. Великий маршал Цзин все еще ждет за стенами дворца, так что решайте сами, стоит ли оставлять ей жизнь, — произнесла Великая старшая принцесса, перебирая в пальцах четки.
Вдовствующая императрица отпила глоток чая, подняла взгляд на Гу Сѝи и заговорила:
— От семьи Гу нынче осталось лишь это дитя. Я опасаюсь оставлять в живых семена греха рода Гу: как бы в будущем не навлечь на себя заговор изнутри. К тому же, как держать ответ перед Князем Наньцзин? Покойная императрица была его единственной сестрой, а ныне даже тела отыскать не удается. Если не предоставить им объяснений, дело добром не кончится.
Сердце Гу Сѝи дрогнуло. Клан Фэн во главе с Князем Наньцзин точно не отпустит ее просто так. Прошлой ночью она чуть не погибла в Уголовной тюрьме, и если начать разбираться, клан Фэн был напрямую с этим связан.
Великая старшая принцесса заговорила вновь:
— Ваньвань с самого рождения воспитывалась у меня. Императрица знает, что своих детей у меня нет, и я давно почитала Ваньвань как родную. Не будь ее здоровье столь слабым, ее бы не отправили в те глухие края, в Сычжоу. И хотя семья Гу виновна, ребенок невиновен.
Вдовствующая императрица не выказала гнева и ответила:
— Раз старшая сестра замолвила словечко, пусть будет так. Но конница Моюаня растоптала Гуаньвэй, перебив десятки тысяч местных жителей, а Князь Наньцзин имеет великие заслуги в спасении монарха... Наследный князь...
Речь не успела завершиться, как молодой евнух вбежал внутрь, прерывая разговор:
— Императрица! Великий маршал Цзин просит о входе!
Великая старшая принцесса и Вдовствующая императрица переглянулись. Заметив знак руки Вдовствующей императрицы, евнух заунывным голосом объявил о допуске Цзин Тинчэнь в зал.
Гу Сѝи невольно чуть повернула голову. Накидка вошедшего, обагренная кровью и покрытая пылью, выглядела потрепанной; серебряные доспехи еще не были сняты. Длинные брови взлетали к вискам, уголки глаз чуть приподнимались, выдавая бунтарский, необузданный нрав; между бровей залегла холодность, придававшая ей толику мужественной доблести. Перед ней предстала та самая великая маршал из Яньтая, ее старшая сестра.
Цзин Тинчэнь ответила поклоном и перевела взгляд на стоявшую на коленях Гу Сѝи:
— Императрица, моя младшая сестра еще до того, как подвергнуться столь жестоким пыткам в Уголовной тюрьме, разве не вызывала подозрений в применении допросов с пристрастием? Или за этим кто-то стоит? Надеюсь, императрица проявит проницательность, восстановит справедливость и вернет мне честное имя, чтобы я могла поскорее вернуться в военный лагерь.
Гу Сѝи подняла голову и встретилась взглядом с Цзин Тинчэнь. Главный евнух от неожиданности чуть не выронил чашку с чаем — раздался звон. Обсуждение ее жизни и смерти прямо здесь, перед лицом императрицы и принцессы, ясно показывало: Вдовствующая императрица явно склонялась на сторону Князя Наньцзин.
Даже выказав уважение Великой старшей принцессе, кто-то должен был сыграть роль строгого судьи: смертной казни можно было избежать, но от наказания за содеянное девушке было не уйти.
В зале стало жарче. Вдовствующая императрица приняла из рук главного евнуха освежающий чай против зноя и спросила:
— Семья Гу предала родину. Что ты можешь сказать в свое оправдание?
Имя и фамилия названы не были, но Гу Сѝи прекрасно понимала, что обращаются к ней. Превозмогая боль, она выпрямила спину — от жуткой боли в позвоночнике ей пришлось опереться руками о бедра.
Ее глаза покраснели, по щекам покатились слезы. Слегка дрожа всем телом, она всхлипнула и произнесла:
— Императрица, Высочество! Семья Гу всегда верой и правдой служила государству. Мой старший брат годами нес службу на границе в Сычжоу, пал в бою, и даже его тело не вернули домой. При такой семейной мести стали бы отец и дядя сговариваться с внешним врагом? Если бы это сделал дядя, то как он, столько лет оборонявший Сюньань, позволил бы императрице так легко добраться туда? Я умоляю императрицу провести тщательное расследование этого дела и вернуть честное имя нашему роду Гу!
Голос Гу Сѝи дрожал, но каждое слово звучало твердо и веско.
Вдовствующая императрица с силой опустила чашку на столик, резко поднялась на ноги и прикрикнула:
— Пустые слова! Твой дядя уже признал вину и покончил с собой. Не подоспей Князь Наньцзин вовремя со спасением, Сюньань наверняка пала бы в руки злодеев. Вот признание в письменном виде, что тебе еще сказать?
Она швырнула документ с признанием прямо перед Гу Сѝи.
Цзин Тинчэнь опустилась на корточки, подняла бумагу, развернула ее и передала в руки Гу Сѝи. Заливаясь слезами и сотрясаясь плечами, девушка принялась вчитываться в строчки признания.
Подняв голову, она посмотрела на Вдовствующую императрицу и сквозь слезы проговорила:
— В Уголовной тюрьме меня пытали жестокими ударами палок по спине, выбивая показания. С этим дядиным признанием определенно что-то не так!
Она выпалила то, во что сама с трудом верила — ведь своего дядю она знала слишком хорошо. Стал бы он под пытками брать на себя столь тяжкий грех? И тем не менее документ в ее руках, без сомнения, был написан дядиной рукой.
Вдовствующая императрица парировала вопросом:
— Ты хочешь сказать, что это я подделала документы, чтобы обмануть тебя?
— Императрица, моя сестра вовсе не имела этого в виду. Ныне князь Юнан мертв, и свидетелей не осталось, а моя сестра просто погорячилась. Прошу императрицу проявить милосердие, — опустившись на одно колено, Цзин Тинчэнь слегка коснулась локтем плеча Гу Сѝи.
— Императрица, это дитя и впрямь излишне вспыльчиво. Надеюсь, вы снисходительно простите ее, — мягким тоном произнесла Великая старшая принцесса, повернувшись вполоборота.
Вдовствующая императрица подала знак стоявшему рядом пожилому евнуху. Тот шагнул вперед, перехватил метелку-фачэнь иначе и тонким голосом прокричал на весь зал:
— Объявить о входе Второй принцессы!
Взгляды всех присутствующих устремились к дверям. Вошедшая женщина была облачена в черные шелковые одежды, под которыми проступал алый подклад, а волосы были забраны на макушке черной нефритовой шпилькой на манер мужской. Лица строгого и худощавого, она, будучи женщиной, не носила на себе никаких золотых или серебряных украшений.
Гу Сѝи никогда раньше не видела эту Вторую принцессу и даже не слышала, чтобы при дворе существовала такая особа. У Цзи Баньбань были пронзительные, глубокие миндалевидные глаза — словно лесной родник, усыпанный опавшей листвой: вода чистая, но со следами мути, пугающе безмолвная.
Прислуживавшая ей служанка подала стопку свитков. Цзи Баньбань совершила положенный поклон, а сопровождавшая ее служанка произнесла:
— Императрица, Высочество! Здесь записи господина Цзи о движении торговых судов по реке Чжуян за последние полгода, а также показания подчиненных военачальника Сычжоу.
Служанка была одета в зеленые одежды, а ее осанка выдавала в ней человека, искушенного в боевых искусствах.
http://bllate.org/book/31207/3803528
Готово:
