Вдовствующая императрица перелистывала цэцзы, произнеся: Твой брат самовольно покинул заставу и провел три торговых судна через гору Байлу к реке Чжуян. Сама взгляни, разве я, Скорбящая, наговариваю на семью Гу!Она захлопнула книгу и передала его стоявшему рядом евнуху.
Гу Сѝи не смела взглянуть. Каждая строчка здесь казалась железным кнутом, обрушившимся на семью Гу, — это был позор! Она задохнулась от рыданий и не могла вымолвить ни слова.
Учитывая, что ты с детских лет росла под крылом Великой старшей принцессы и ничего не ведала об этом деле, а от семьи Гу осталась лишь ты одна — увести ее, нанести двадцать ударов палками, а после заточить в Зале Нефритовой Росы! Вдовствующая императрица поднялась на ноги и, сказав это, позволила придворным служанкам поддержать себя и вышла из занавешенного покоя.
Вдовствующая императрица, моя младшая сестра уже тяжело ранена, как она перенесет еще двадцать ударов? Прошу Вдовствующую императрицу смягчить наказание. Цзин Тинчэнь опустилась на колени перед Вдовствующей императрицей, преграждая ей путь.
Вдовствующая императрица опустила взгляд и мельком глянула на нее: Чан Чжэнь, это дело поручаю тебе. С этими словами она обошла Цзин Тинчэнь и вышла из главного зала.
Раз Вдовствующая императрица поручила это дело главному евнуху печати, значит, в душе она все же хотела оставить ей жизнь.
Цзин Тинчэнь посмотрела на Великую старшую принцессу, глаза которой были полны тревоги; Великая старшая принцесса лишь чуть заметно покачала головой.
Гу Сѝи все еще сжимала в руке ту стопку бумаг, ее ноги отяжелели так, что она не могла подняться, пока перед ней не появилась чья-то рука — тонкая и белоснежная. Чуть приподняв взгляд, она встретилась глазами с леденящим душу, страшным взглядом Цзи Баньбань.
Цзи Баньбань склонила стан и презрительно оглядела ее: Ну что? Отдай мне.Она протянула желтую книжицу, но Цзи Баньбань даже не взглянула на нее и широким шагом направилась из зала во двор.
Глубокий дворец
Чан Чжэнь неторопливо поднимался по ступеням у ворот Чанъу. Шелший сбоку молодой евнух взмахивал метелкой из конского хвоста, а восемь стражей в одеждах с вышитыми рыбами выстроились в ряд и, затаив дыхание, опустились на колени, внимательно прислушиваясь к высочайшей воле.
Принимая императорский указ, командир стражи украдкой бросил взгляд на лицо Чан Чжэня. Цзин Тинчэнь поддерживала распростертую на земле Гу Сѝи и поправляла пряди волос, упавшие той на лоб. Чан Чжэнь подошел к Цзин Тинчэнь и сказал: Великому маршалу лучше отойти подальше, чтобы мы скорее закончили с палками и могли залечить раны барышни.
Гу Сѝи закрыла глаза и сжала кулаки. Воины Императорской стражи дружно взревели, и тяжелые палки обрушились на спину. Хотя боль была ощутимой, стерпеть ее удавалось — вне всяких сомнений, эти удары наносились лишь снаружи, а внутри были фальшивыми, легкими.
Стоял самый полдень, палящее солнце безжалостно пекло ей лоб. Стиснув зубы, она мысленно отсчитывала удары палок, обрушивавшихся на ее тело, и в туманном полузабытьи вновь вспомнила тот ночной звон мечей и зарево пожаров.
Она вспомнила, как восемь племен Моюаня захватили Гуаньвэй: тогда она только-только закончила читать каноны с наставником и еще не успела сделать и глотка чаю, как испуганный взгляд матушки поверг ее в ужас. Она помнила, что в тот день они не стали собирать узлы — матушка спешно посадила ее в седло, и они помчались к городским воротам.
Она не умела ездить верхом; рожденная в семье прославленных полководцев, она не могла ни поднять тяжелый меч, ни удержать копье. Матушка набросила ей на голову плащ, прижала к груди и так довезла до самых загородных стен. Вместе с дядей и самим императором она бежала в Сюньань.
То ли повсюду полыхали сигнальные костры и грохотала война, пока другие рассекали в экипажах из ценного палисандра, то ли в окружении со всех сторон врагов подлые крысы и ничтожества обрекли императора на гибель — в этом она уже не могла разобраться.
Она продолжала беззвучно считать удары. Она не боялась смерти, но еще сильнее не хотела умирать.
Шестнадцать, семнадцать, восемнадцать...
Стой! — раздался грубый голос, и палки замерли в воздухе. — Этот твой слуга опоздал немного. Каким по счету сейчас бьют?
Мужчина с тяжелым стуком опустил ногу на каменные ступени. Гу Сѝи не могла подняться, и его мощная фигура набросила на нее густую тень.
Человек, стоявший перед ней, облаченный в черные железные доспехи, с волосами, стянутыми короной из темного золота, ростом в девять чи, с толстой шеей и большими ушами, был величествен и могуч. Вся его осанка выдавала человека, закаленного в горах трупов. В руке он держал большой железный молот. Она не знала этого человека, но узнала тот молот — это был старший сын Князя Наньцзин, Фэн Пэйчэнь.
Императрица Цзиньюань приходилась Князю Наньцзин родной сестрой. Князь Наньцзин долгие годы нес службу на границе; в этот раз он намеревался напрямую двинуться на север на помощь Цзин Тинчэнь, но, узнав о беде, постигшей Императора Шэнсянь, лично повел войска, не останавливаясь ни днем ни ночью, повернул назад — только так им удалось прорубить путь к спасению. Он определенно собирался докопаться до сути этого дела.
Жизнь и смерть теперь целиком зависели от решения двора, и хотя воля Вдовствующей императрицы уже была объявлена и изменить ее казалось невозможным, наследный князь прибыл как раз вовремя — очевидно, он жаждал, чтобы эти палки отняли у Гу Сѝи жизнь.
У Цзин Тинчэнь защемило сердце от дурного предчувствия, и она произнесла: Что задумал наследный князь?
Фэн Пэйчэнь резко развернулся и рявкнул на стражников, державших палки: Я к вам обращаюсь! Оглохли?
Заикаясь, стражник ответил: Восемнадцать.
Какое палящее солнце! Зачем же князь пожаловал сюда? Только посмотрите на этот пот, живо подотрите князю лоб! — Чан Чжэнь шагнул вперед.
Молодой евнух дрожащими руками вытащил из-за пазухи белый платок и, семеня ножками, подбежал к Фэн Пэйчэню. Приподнявшись на цыпочках, он едва доставал ему до плеча и никак не мог дотянуться до чужого лба. Фэн Пэйчэнь выхватил шелковый платок у него из рук, вытер пот и швырнул обратно — все его движения были быстрыми и решительными.
Фэн Пэйчэнь произнес: Раз Великий маршал может здесь находиться, неужто я не могу? Боюсь, как бы кто-нибудь не отбыл эти удары спустя рукава. Теперь, когда воля Вдовствующей императрицы объявлена, раз уж это девчонка, я не стану настаивать на строгом наказании, но осталось еще два удара — извольте оприходовать их как следует, чтобы я собственными глазами увидел!
Бьющие стражники замялись. Обычному человеку не под силу было распознать фальшивые удары, но перед ними стоял Фэн Пэйчэнь. Оба в нерешительности перевели взгляд на Чан Чжэня, а тот был вынужден перенаправить свой взор на Цзин Тинчэнь.
Тогда побейте ее как следует на глазах у наследного князя Фэна, чтобы не было никаких нареканий насчет спустя рукава. Цзин Тинчэнь стояла неподвижно, заложив руки за спину, и после этих слов ее кадык невольно дернулся.
Чан Чжэнь кивнул, и только тогда стражники с чистой совестью подняли тяжелые палки.
От одного лишь удара Гу Сѝи почувствовала, будто ее спину охватило пламенем. Боль пронзила каждый уголок ее тела, свежая белая арестантская одежда быстро пропиталась кровью. Во рту появился соленый привкус, и в конце концов, не вытерпев, она извергла полный рот алой крови, которая брызнула прямо на боевые сапоги Фэн Пэйчэня.
Она прикрыла рот рукой, тяжело хрипя; на ее лице уже невозможно было отличить пот от слез. Сердце Цзин Тинчэнь зашлось в трепете, стиснутые зубы чуть разжались: Князю лучше отойти подальше, палки не ведают жалости. При этом ее глаза ни на секунду не отрывались от Гу Сѝи.
Сообразительный молодой евнух опустился на колени с тем самым белым платком, которым только что вытирал пот Фэн Пэйчэнь, и принялся бережно стирать следы с тех ужасающе больших черных боевых сапог.
Фэн Пэйчэнь оттолкнул евнуха пинком и отступил на несколько шагов назад, вымещая всю злость на стражниках Императорской стражи: Бейте! Какого черта вы тут стоите столбом, мать вашу!
Императорская стража не смела медлить и в испуге вскинула палки. Цзин Тинчэнь перестала дышать.
Внизу под ступенями, в мареве палящего солнца, выросла темная фигура: какой-то юноша, утирая пот со лба, бежал к ним со всех ног и звал своего старшего брата — но в этот самый момент тяжелая палка со страшной силой опустилась на тело Гу Сѝи. Не издав ни единого стона, девушка бессильно уронила руки.
http://bllate.org/book/31207/3803529
Готово:
