Сяо Сяо напился, и в полном тумане ему казалось, что тело стало невесомым и земля уходит из-под ног, а в горле нестерпимо першило. Он терпел изо всех сил, но в конце концов не выдержал и с громким звуком вырвал всё, что застряло в горле.
Сяо Чунь с мрачным лицом занес его в ватную тишину ванной, уложил Сяо Сяо животом на бортик ванны, сдернул с них обоих верхнюю одежду, а затем поднялся за полотенцем.
Напившись, Сяо Сяо стал намного смелее: он мягко прижался к мужчине и залился мелодичным смехом, с совершенно невинным выражением лица.
Сяо Чунь не понимал, чему тот радуется, но, нахмурившись, вытер ему лицо и собирался продолжить приводить в порядок все тело.
Однако, расстегнув пуговицы наполовину, он не осмелился двигаться дальше.
Лицо Сяо Сяо раскраснелось не то от алкоголя, не то от хмельного жара, и даже кожа на теле порозовела, источая манящую, соблазняющую на поцелуи притягательность.
Хотя последние несколько дней он неустанно твердил себе в душе, что нынешний Сяо Сяо — вовсе не его сводный брат, эта плоть все-таки оставалась прежней, а потому действовала на него точно так же соблазнительно.
Сяо Чунь отнес его обратно в постель и, присев на краешек, молча всматривался в мирно и трогательно посапывающего человека. Его сердце терзали какие-то неведомые чувства, причиняя острую, невыносимую боль, против которой не было приема.
Четыре года назад его брат явился, снедаемый чудовищной ненавистью. Из-за того, что мать Сяо Чуня разрушила их семью, а также из-за того, что он отобрал всё, что по праву принадлежало старшему: отцовскую ласку, сытую жизнь и прекрасное будущее.
Четыре года спустя его брат ушел, охваченный жгучей обидой. Из-за трусости и бездушия самого Сяо Чуня.
Их любовь была примешана к слишком великим обидам и безысходности, а потому была обречена на трагедию — неужели так оно и было?
Кто-то говорил, что месть вовсе не обязана калечить кости и плоть, ведь истязание души — всегда наилучший выбор.
Его брат потратил четыре года, так и не отыскав верного способа отомстить им, да вдобавок запер себя в ловушке, из которой не мог выбраться.
Эта нынешняя месть должна наконец принести ему желанное успокоение, верно?
Совершенно иной нрав, характер и устоявшиеся привычки не оставляли ему ни малейшей лазейки для самообмана.
А еще этот чистый, до боли в сердце нетронутый кроткий взгляд, который совершенно не позволял ему убедить себя использовать это тело для залечивания собственных ран.
Сяо Сяо проспал до самого рассвета, и когда, открыв глаза, обнаружил, что лежит в объятиях Сяо Чуня, у него уже не было того панического ужаса, что испытал в первый раз.
Этот мужчина хоть и был с норовом, но отличался железобетонными принципами: раз пообещал просто спать в обнимку, значит, действительно и впрямь обнимал безо всяких задних мыслей.
Иначе, почуй он хоть малейший намек на нечистые помыслы, ни за что не остался бы здесь.
Именно в этом крылась одна из причин, почему вчера он вообще осмелился дать мужчине согласие.
Впрочем, вспомнив свои танцевальные па, больше смахивающие на кривляния при геморрое, он понял, что из него вышел чертовски скверный любовник.
Пока он предавался мыслям, у самого его уха внезапно раздался хриплый голос мужчины:
— Разве тебе не нужно в город Г.? Проснулся — иди умывайся, на столе снаружи завтрак, водитель ждет внизу.
Сяо Сяо замер всем телом. Встретившись взглядом с налитыми кровью глазами мужчины, он промолчал и торопливо поднялся, чтобы одеться и встать с постели.
Путь из города Д. в город Г. занял чуть больше часа на машине, и уже около десяти утра Сяо Сяо добрался до прежнего учебного заведения Сяо Жаня.
Но поскольку стояло воскресенье, Сяо Сяо и Ли Вэй потратили немало времени и сил, сменив несколько мест, пока наконец не раздобыли номер телефона и адрес прежнего классного руководителя Сяо Жаня.
Захватив с собой подарки, они нанесли визит вежливости, и при первой же встрече Сяо Сяо прямо выложил цель своего визита.
Классный руководитель Дун Синь с недоумением пригласила их в дом:
— Вы?..
Сяо Сяо уже было хотел с языка сорваться ответ я его брат, но Ли Вэй опередил его, перехватив инициативу:
— Мы двоюродные братья Сяо Жаня. Все эти годы мы провели за границей, и никак не ожидали, что по возвращении потеряем связь со всеми родственниками на родине, вот и решили попытать удачу — вдруг удастся разыскать Сяо Жаня.
Услышав это, лицо Дун Синь невольно помрачнело:
— То, что вы не смогли с ним связаться, вполне естественно. Во время Вэньчуаньского землетрясения в 2008 году родители и все родственники Сяо Жаня оказались погребены под руинами. Позже государство выделило средства на реконструкцию, и теперь те места совсем не узнать.
Хотя он и был морально готов к худшему, в тот самый миг, когда дурная весть подтвердилась окончательно, Сяо Сяо не смог совладать с собой: какой-то уголок в глубине его души с грохотом обрушился, в ушах зазвенело, а в голове сделалось совершенно пусто.
Ли Вэй бросил быстрый взгляд на его лишенное всякихски красок лицо и продолжил расспросы:
— Скажите, а у вас не осталось случайно нынешнего телефона Сяо Жаня или номеров кого-то из его близких товарищей по учебе?
Дун Синь покачала головой:
— Стоило ребятам выпуститься, как все разлетелись кто куда. За последние два года Сяо Жаня в школе тоже не видели. Что же касается его соседей по общежитию, говорят, тогда из-за гибели его брата Сяо Жань сильно со всеми разругался. В классном чате вроде бы остался его номер QQ, я перепишу его вам чуть позже, но за минувшие два года я ни разу не видела, чтобы он хоть слово там написал.
Едва они вышли из дома классного руководителя и сели в машину, как Сяо Сяо окончательно расклеился. Закрыв лицо руками, он беззвучно заплакал прямо на сиденье, чувствуя, как сердце сжимает невыносимая, почти удушающая боль.
Он годами горбатился с раннего утра до поздней ночи именно для того, чтобы родители жили в здравии, а младший брат смог выбиться в люди.
Почему же небеса решили сыграть с ним в такую злую шутку?
В одно мгновение родители погибли, родной младший брат пропал без вести — получалось, все его многолетние старания пошли прахом.
Эта боль была совсем не похожа на легкое разочарование, когда строишь башню из кубиков и она рушится на самой последней детали.
Родители и младший брат всегда служили для Сяо Сяо духовной опорой. Раньше, когда он выбивался из сил и был готов сдаться, стоило ему лишь позвонить домой или забежать в школу, чтобы взглянуть на брата мельком, как Сяо Сяо чувствовал: любые лишения ему по плечу, любую обиду он стерпит.
Но теперь эта духовная опора рухнула по-настоящему, до основания, и Сяо Сяо ощутил, как внутри него выжгло и выпотрошило абсолютно всё.
Ли Вэй не умел утешать людей. Глядя на то, как мучается Сяо Сяо, он и сам не знал, что сказать, поэтому просто отогнал машину в тихое малолюдное место, вышел наружу покурить и позвонить, оставив Сяо Сяо в салоне выплакаться в одиночестве.
Дождавшись, пока буря в душе Сяо Сяо уляжется, он осторожно спросил:
— Продолжим искать?
Немного успокоившись после слез, Сяо Сяо назвал Ли Вэю адрес, и они отправились к его прежней съемной квартире.
— Тетушка, вы помните того Сяо Сяо, что прожил у вас больше трех лет?
Голос квакающей хозяйки квартиры по-прежнему звучал громко, выговаривая слова на забавный лад гуанчжоуского диалекта:
— Вы знаите його?
— Мы его приятели. Скажите, после его смерти вещи отсюда забирал его младший брат?
— Ой, да! Його младший братишка потом еще целых два месяца тут жил, токо послє съехал. Бывало, запэрется в комнатэ и нє вылазит. Сказывали, у них в семье вообчэ никого не осталось, кроме ёго одного, такая жалость… Сяо Сяо парень был золотой, токо жалко, что добрые люди долго не живут.
— А вы случайно не знаете, куда потом подался его младший брат?
— Этово я ужє нэ знаю, да.
Расспросы снова ни к чему не привели, и около четырех часов пополудни Сяо Сяо вернулся в поместье Цзюньмашань.
Дома никого не было. Одинокая тишина казалась усеянной невидимыми иглами: стоило вдохнуть этот воздух, как грудь пронзала острая, нестерпимая боль.
От долгой дороги в машине у Сяо Сяо гудела голова. Онбрел на балкон, уселся там, погрузившись в тяжелые думы, и сам не заметил, как заснул.
Сяо Чунь, вернувшись поздно вечером, долго стоял над ним, но Сяо Сяо даже не шевельнулся. Стоило же мужчине протянуть руку, чтобы поднять его, как Сяо Сяо мгновенно распахнул глаза:
— Мм… Господин Сяо, вы вернулись.
В этот вечер Сяо Чунь изрядно выпил, однако голос его звучал гораздо мягче обычного:
— Не ужинал?
— Не хочу есть.
— Ли Вэй говорит, ты со вчерашнего дня во рту маковой росинки не держал, и все равно не голоден? Ты что, из железа сделан?
— ………..
— Мертвых не воротишь, как ни горюй, они уже не откроют глаз. Живи дальше, ведь не каждому выпадает шанс прожить жизнь заново. К тому же твой младший брат вполне может оказаться жив — надежда найти его еще не потеряна окончательно. Вставай, поехали перекусить.
Пожалуй, это были самые человечные слова из всех, что Сяо Чунь произнес за последнее время. Почувствовав себя немного польщенным, Сяо Сяо тихо поблагодарил его.
Пока тем же вечером Сяо Чунь засиделся за полночь в соседнем кабинете за бумагами, Сяо Сяо ворочался на постели, не в силах сомкнуть глаз. Он снова и снова прокручивал в памяти каждую мелочь из прошлого, и сердце его полнилось тоской, но постепенно, от тяжести этих дум, на душе стало чуточку легче.
И правда, мертвых не вернешь. Больше двадцати лет он так отчаянно старался ради благополучия родителей и брата, а в итоге остался у разбитого корыта.
Судьба подарила ему шанс на перерождение, и он не имеет права опускать руки. Он должен жить ради самого себя, и на этот раз — прожить эту жизнь достойно.
Сяо Сяо сам не заметил, как провалился в сон. Утром он проснулся в неплохом расположении духа, позавтракал, добрался на автобусе до офиса и с головой погрузился в водоворот рабочих забот, не оставляющих ни секунды на лишние терзания.
Ближе к концу рабочего дня ему позвонил Кэ Вэньсу и настойчиво пригласил поужинать вместе.
Сяо Сяо попытался отговориться всевозможными предлогами, но так и не смог отказаться, а опасаясь вызвать у Кэ Вэньсу лишние подозрения, был вынужден скрепя сердце дать согласие.
После этого он набрал номер Сяо Чуня и соврал, что в компании срочная сверхурочная работа и домой он вернется позже.
Сяо Чунь, судя по шуму на заднем плане, в этот момент заседал на каком-то совещании, расспрашивать не стал и, коротко бросив лаконичное «угу», повесил трубку.
Едва Сяо Сяо вышел из офиса после окончания рабочего дня, как сразу заметил припаркованный неподалеку вызывающе яркий спортивный автомобиль, и у него тут же тяжело запульсировало в висках.
Кэ Вэньсу пригнал машину на парковку жилого комплекса Цзиньминъюань в Хоуцзе. Едва они вышли из салона и сделали пару шагов, кто-то окликнул их. Обернувшись, Кэ Вэньсу увидел генерального директора компании Жуншэн по фамилии Ян и главного инженера Линь Хао, после чего, увлекая за собой Сяо Сяо, с воодушевлением принялся представлять их друг другу.
Оказавшись в отдельном кабинете и сделав заказ, они предались дежурным светским любезностям. Сяо Сяо совершенно некуда было вставить слово, да и сами темы беседы его ни капли не занимали; он лишь чувствовал, что этот директор Ян смотрит на него как-то странно, и в середине трапезы под предлогом сбегал в уборную.
Как только дверь за ним закрылась, Ян Фэнлинь сброил всю маску приличий:
— Братец Кэ, ну ты и нечестен со мной! Вчера еще заливал мне, будто найти подходящего парня трудно, а сам просто не хотел помогать, признайся.
Кэ Вэньсу мысленно выругался: чертов старый хрыч, да я сам к нему еще даже не притрагивался, с какой стати мне отдавать его тебе на потраву!
— Братуха Ян, ну ты меня совсем обижаешь! Сам же просил сыскать кого почище, да чтоб с огоньком. Где я тебе за такое короткое время такого отыщу? Этот хоть с виду и чистенький, да только давно не девственник, к тому же деревенщина — ну никак под твои запросы не подходит.
Ян Фэнлинь вращался в этих кругах столько лет, что его глаз давно стал острее любого алмаза — неужто он не разглядит обман?
— А по мне, сегодняшний паренек — просто загляденье! То, что не девственник, значения не имеет. В наши дни отыскать девственника в гей-тусовке — все равно что девицу целкой найти. Попросим кого надо, его причешут-подмажут, и любой дворняга мигом превратится в породистого добермана.
Этот старый лис водил знакомства и с черными, и с белыми, обладая крутым нравом, и при случае даже отец Кэ Вэньсу вынужден был проявлять к нему уважение.
Кэ Вэньсу не решался открыто ссориться с ним, а потому замялся:
— Да погоди ты… Дело не в этом, братуха Ян, ну вы же сами по этой части не специализируетесь, какого черта вам уперлось отбивать у меня этот лакомый кусочек? Давай я тебе завтра же парочку красавчиков отрою, гарантирую — все будут целками, выбирай любого, пойдет?
Ян Фэнлинь прекрасно знал, что этот молодой мажор хоть умом и не вышел, но развлекаться умел исключительно со смазкой высшего сорта. Накануне он с большим трудом разузнал про особые пристрастия того замглавы Сяо, и этот паренек с первого взгляда пришелся ему по душе, а раз уж Кэ Вэньсу так за него хлопотал, значит, сомнений быть не могло — это именно он.
— Послушай, братец Кэ, давай так: о чем ни попросишь, для тебя сделаю в лучшем виде. Столько лет дружим, а тут вышла небольшая заминка, и помочь мне можешь только ты. Выручи брата Яна разок, а впредь по любым вопросам можешь обращаться ко мне напрямую. Кстати, тут намедни шестые балаболили, будто ты тоже подумываешь заняться инвестициями в недвижимость? Так вот, у меня там на участке 0769 еще осталось…
Кэ Вэньсу сдурел бы соглашаться на его подачки:
— Ой, брось, братуха Ян, ты куда это совсем не в ту степь понесло? Стоит ли из-за такой сучей мелочи брать твое имущество? Ладно, по рукам! Считай, дело в шляпе.
Лицо Ян Фэнлиня просветлело:
— Вот это по-настоящему, по-братски! Широкая душа! Ну-ка, за твое здоровье!
Осушив бозал до дна, Кэ Вэньсу мысленно сплюнул: Твою мать, что за мерзкая бурда — и горчит, и жжет!
— Да, братуха Ян, а что за птица этот парень? Посвяти меня в детали, чтобы я хоть представление имел, а то как готовиться-то?
Ян Фэнлинь лукаво покосился на него и с улыбкой произвел:
— Сынок нашего мэра Сяо. Как думаешь, серьезная птица?
Кэ Вэньсу сплюнул на пол:
— Твою мать!
http://bllate.org/book/31204/3803306
Готово:
